Контент удален!

— Всё нормально.

Внезапно раздавшийся голос заставил Чхэ Гён поднять глаза. Их взгляды встретились, и она погрузилась в твердую, уверенную глубину глаз До Юна.

В его словах не было вопроса — это было абсолютное утверждение. Тон, не оставляющий места для сомнений, словно всё уже давно решено.

Можно ли ему верить?

Чхэ Гён перенесла этот стертый им знак вопроса в свое сердце. Она пыталась найти ответ в его взгляде. Не в силах больше верить даже самой себе, она отчаянно хотела поверить ему.

Ведь, по крайней мере, он своего ребенка не бросил.

Ты правда так думаешь? — спросила она взглядом, и До Юн едва заметно кивнул.

— Так что дышите.

Снова этот голос. Его ничем не обоснованная уверенность почему-то тихо и надежно укоренилась в её груди.

Бушующий внутри шторм постепенно утих. В тот же миг сквозь сжатые зубы Чхэ Гён вырвался тонкий, прерывистый вздох.

***

Чхэ Гён смотрела на спящего ребенка, вслушиваясь в его ровное дыхание. Для своих семи лет мальчик казался слишком маленьким. Возможно, впечатление усиливалось из-за огромной больничной койки, на которой он лежал.

Вдох-выдох. Даже звук его дыхания казался таким хрупким, словно мог оборваться в любую секунду. Сухими глазами Чхэ Гён внимательно рассматривала Чхэ Юна.

Две верхние пуговицы помятой больничной пижамы были расстегнуты. Чуть ниже правой ключицы виднелась маленькая марлевая повязка, из-под которой торчали прозрачные трубки.

Одна из них соединялась с капельницей. Прозрачные капли раствора, падая одна за другой, скользили по трубке прямо в тело.

Это был центральный венозный катетер, который часто устанавливают детям, нуждающимся в длительном лечении.

При апластической анемии пациенту требуются частые переливания крови и регулярные заборы анализов. Кроме того, часто возникает необходимость во введении агрессивных препаратов, таких как антибиотики в высоких дозах или иммунодепрессанты. Если каждый раз использовать обычные вены на руках, они бы этого просто не выдержали.

Взгляд Чхэ Гён переместился с ребенка на небольшой монитор возле кровати. Посмотрев на зеленые цифры, показывающие частоту сердечных сокращений и уровень сатурации, она перевела глаза на тумбочку.

Там стояла бутылка воды с трубочкой, лежало несколько игрушек, явно принесенных из дома, и сидел потертый плюшевый динозавр.

— Сынок, щеночек наш. Папа пришел.

Она безучастно рассматривала динозавра, когда со стороны кровати раздался тихий голос. Повернув голову, Чхэ Гён увидела, как До Юн, сидя на стуле, крепко держит Чхэ Юна за ручку и целует её тыльную сторону.

— Дядя Хён Су был прав. И когда это наш сынок превратился в такую соню?

Его голос был настолько теплым, что на глаза наворачивались слезы. Вспоминая До Юна, каким он был последние два месяца, Чхэ Гён даже представить не могла, что он способен так нежно говорить.

— А я знаю, что ты уже проснулся.

Раздался тихий смешок: «Хе-хе», — и закрытые веки мальчика дрогнули.

Маленькая грудь с торчащим из неё катетером слабо приподнялась. Чхэ Гён изо всех сил сжала кулаки. Она отчетливо чувствовала, как ногти впиваются в ладони.

— …Папа…

Тихо прозвучал сонный голос. Этот детский, чуть хрипловатый голосок звучал так жалобно, что Чхэ Гён до боли закусила губу.

— Хорошо спал, щеночек наш?

— Угу. А гонка как?

— Тебе дядя не рассказал?

— Не-е, он хотел, но я сказал, что не хочу слушать. Ты же обещал, что скоро приедешь.

— Вот как.

До Юн широко улыбнулся и с гордостью похвастался, что пришел шестым. Он с громким чмоканьем снова поцеловал крошечную ручку, и из уст Чхэ Юна вырвался звонкий, пузырящийся смех.

Стоя в изножье кровати, Чхэ Гён потрясенно моргала. Всё происходящее казалось ей абсолютно нереальным.

Этот бесконечно нежный мужчина, ребенок, похожий на него как две капли воды, и то, что этот ребенок так тяжело болен.

Если это сон, то я хочу поскорее проснуться.

Если это сон, то я ни за что не хочу просыпаться.

Пожалуйста, пусть всё это окажется сном.

Умоляю, пусть это будет реальностью.

Чхэ Гён отчаянно хотела, чтобы эта жестокая реальность перед её глазами оказалась правдой. Пусть так, лишь бы её ребенок был жив.

— Чхэ Юн-а, с папой пришел его друг.

Услышав слова До Юна, мальчик перевел взгляд. Его черные, немного мутные глаза вдруг расширились, и он пристально посмотрел на Чхэ Гён.

И в этот самый миг она поняла.

Она никогда не забудет сегодняшний день. Этот момент, когда она смотрит в глаза своего ребенка, навсегда врежется в её память. До самой смерти.

***

Выйдя в гостиную вместе с начальником Соном, Хён Су рухнул на диван. Он знал, что Чхэ Гён приедет, но, оказавшись с ней лицом к лицу, не смог выдавить из себя ни слова. Даже банального «Как поживаешь?» не смог произнести.

Он слишком хорошо знал, насколько велика его вина перед ней.

Оперев локти на колени, Хён Су обхватил голову руками. Сколько же раз за эти семь лет он сожалел о случившемся. В том, что жизни До Юна и Чхэ Гён оказались сломаны, была и его вина.

Процентов на десять, наверное?

Да нет. Учитывая, что я натворил, все восемнадцать процентов наберутся. И зачем я только согласился на предложение этой ведьмы…

— Что это с вами, Хён Су? Выглядите так, будто хороните кого-то.

Услышав вопрос начальника Сона, Хён Су резко поднял голову. Может, хоть ему исповедаться? Этот человек, возможно, меня поймёт. Он же только и делает, что хохочет днями напролет.

— Начальник Сон. Хотите, историю одну расскажу?

— Валяйте.

— Был у меня друг… Точнее, пара, к которой я относился как к младшему брату и сестренке. Так вот, мать этой девочки на дух не переносила моего парня.

— О как. И почему же?

— Да потому что он сиротой был. А девчонка — из богатенькой семьи.

— Ничего себе. Как-то это слишком жестоко.

Живая реакция начальника Сона подбодрила Хён Су, и он продолжил свой рассказ.

По мере того как разворачивалась история, выражение лица начальника Сона стремительно менялось. Он то хмурился, то недовольно сводил брови. А под конец и вовсе так разошелся, что, окажись перед ним сейчас мать Чхэ Гён, он бы наверняка полез с ней в драку.

— То есть мать Чхэ Гён… госпожи Со Чхэ Гён его шантажировала?

— Да. До Юн как раз начал подавать большие надежды в картинге. А она пригрозила, что уничтожит его карьеру, вот я и струсил.

— Да уж, но всё равно… пойти на такую ложь…

— Я знаю, что виноват. Начальник Сон, вы даже не представляете, каково это — просыпаться в холодном поту каждый раз, когда я об этом вспоминаю.

— Представляю. Но вникать в это не хочу.

Начальник Сон тут же открестился от него, словно очертив невидимую границу. Вот те на. Нормально же общались, чего этот хрыч вдруг заднюю включил?

— Однако. Вы с виду такой добряк, а на деле — кремень.

— Я просто мыслю рационально.

— С таким отсутствием эмпатии вы точно нигде не пропадете.

— Ну, по крайней мере, мошенникам меня не развести.

Хён Су недовольно надул губы. Хотел получить немного утешения, а в итоге только нарвался на осуждение. Я еще с тех пор, как он в корпорации работал, понял, что он тот еще жук.

Стоп. А я вообще сказал ему, что это их история?

***

— Это врач, она работает вместе с папой.

Чхэ Юн снова перевел взгляд на До Юна, словно внимательно слушая его объяснения. Те самые глаза, которые секунду назад заворожили Чхэ Гён, безжалостно отвернулись от неё. Часовой механизм, который, как ей хотелось, должен был замереть навсегда, снова пришел в движение.

Сердце Чхэ Гён рухнуло, словно пол ушел из-под ног. Ей показалось, будто от неё только что ускользнула мимолетная весна, оставив после себя лишь леденящий холод. Это было тепло, которое она не хотела больше отпускать.

Это был её ребенок, которого она ни за что не отпустит, что бы ни случилось.

— Врач?

— Угу. Она узнала, что Чхэ Юн болеет, и, наверное, очень распереживалась. Сказала, что хочет сама тебя проведать, вот мы и приехали вместе.

— А-а, — маленькая головка слабо кивнула.

До Юн сказал сыну поздороваться, и Чхэ Юн снова посмотрел на Чхэ Гён.

— Здла-аствуйте. Меня зовут Хан Чхэ Юн.

Мальчик представился по-детски мило и старательно — видимо, так их учили в детском саду. Закусив губу, Чхэ Гён с трудом проглатывала ком в горле, пытаясь дышать ровно. А затем через силу натянула улыбку. Ноги дрожали так сильно, что ей пришлось поспешно схватиться за поручень кровати.

Она не хотела показаться жалкой при первой встрече. Чего-чего, а этого она хотела избежать любой ценой.

— Госпожа Со Чхэ Гён.

Она и не заметила, как До Юн встал и подошел к ней. Он молча кивнул на стул, который только что занимал. Чхэ Гён не стала отказываться. Трясущиеся ноги едва слушались, но она шла к Чхэ Юну, а значит, всё остальное не имело значения.

— Привет.

Опустившись на стул, Чхэ Гён тихо поздоровалась. Чхэ Юн, только что так бодро представившийся, теперь попеременно переводил взгляд то на папу, то на неё.