Повалившись на спину, Чхэ Гён со страхом посмотрела на До Юна.
Зажав её между своих рук и ног, он надвинулся на неё, словно хищник, приготовившийся к броску. Или даже как демон, выбравшийся из ада, чтобы забрать её душу.
Говорят, если попадёшь под чары демона, то отдашь ему душу и без принуждения…
— Гонщик Хан До Юн.
Она поспешно позвала его, и в этот момент её футболка, стянутая им через голову, полетела на пол. Разумеется, это сделал До Юн, и его прикосновения были настолько нежными, что ей хотелось плакать — вопреки всему, что он говорил.
— Говори, — отозвался он.
И это тоже было до боли обидно. Ей было грустно от этой пропасти между его словами и действиями; от того, что он всё равно, казалось, бережёт её; и от собственной глупости — ведь она продолжала на что-то надеяться, хотя прекрасно знала, что не стоит.
Внезапно он слегка приподнял её и завёл руку ей за спину. Почувствовав его пальцы на застёжке бюстгальтера, Чхэ Гён торопливо пробормотала:
— Я сама…
Но не успела она договорить, как их губы сомкнулись, а сзади раздался тихий щелчок. Расстёгнутый лифчик тут же соскользнул, а его язык грубо ворвался в её рот, бешено сплетаясь с её собственным. Это был жадный, неистовый поцелуй, всем своим видом показывающий, что слушать он её не намерен.
Именно с этого момента всё изменилось.
От былой невозмутимости До Юна не осталось и следа. Он жадно и почти болезненно сосал её язык, смешивая слюну. Нежность испарилась, уступив место грубости: одним резким движением он стянул с неё штаны вместе с бельём.
Конечно, ей не было неприятно. Напротив, она была бы рада его возбуждению, если бы только…
Огромное, пульсирующее желание, исходившее от его прижатого к ней тела, тяжело давило в низ живота. Она уже начала понемногу увлажняться, и когда её растерянные руки потянулись к его шее…
— Госпожа Со Чхэ Гён.
Он внезапно оторвался от её губ. Лицо До Юна, вытершего рот тыльной стороной ладони, словно весь этот жар был лишь игрой, обдавало ледяным холодом.
— Ты сама на это напросилась.
Он, чеканя слова, бросил задыхающейся Чхэ Гён уже знакомую фразу.
— Ты первая прибежала за мной.
В его глазах, смотревших на неё сверху вниз, читалась непреклонная, но непонятная решимость. Он продолжал бросать ей слова, звучавшие как клятвы — только непонятно, кому они предназначались.
— И ты сама согласилась терпеть всё это.
Низкие, глухие слова врезались ей прямо в сердце. Боль причиняли ей, так почему же он выглядит так, словно страдает сильнее? Чхэ Гён, чьи руки замерли на полпути, потянулась к его лицу.
Но не успела она коснуться его мужественной щеки, как До Юн отшатнулся.
Словно она была той, к кому он ни за что на свете не хотел бы прикасаться. Он выглядел так, будто одно её прикосновение принесёт катастрофу.
— Ты…
— …
— Всего лишь доступная женщина.
Выплюнув эти слова, он потянулся за край кровати.
Зачем ему это…
Он поднял белый шнурок — пояс от халата, который она сама же недавно развязала. До Юн перехватил оба запястья Чхэ Гён одной рукой и вздёрнул их у неё над головой.
— Так что знай своё место, госпожа Со Чхэ Гён.
Нервными, резкими движениями он принялся связывать её скрещённые запястья. Белый пояс раз за разом обвивался вокруг её рук, и с каждым витком её сердце рассыпалось в прах. Наконец, закончив, он с удовлетворением посмотрел на неё.
Его взгляд, остановившийся на её вздымающейся груди, был откровенным — так осматривают выставленный на витрине товар, прикидывая его цену.
— Прекрасное зрелище.
Тогда почему ты не улыбаешься, До Юн-а?
— Как раз для тебя.
Если у тебя такое лицо, будто ты вот-вот расплачешься, как мне быть? Говоришь всё это, чтобы я не поняла ничего превратно. Чтобы ничего не ждала…
Его искажённое злостью лицо, словно отказывающееся смотреть на неё, опустилось к её груди. Несмотря на ледяные, режущие слова, его губы, обхватившие сосок, обжигали. В грубых ладонях, сжавших её грудь, сквозила откровенная, хищная жадность.
Но противоречия раздирали не только До Юна.
Вопреки рассыпающемуся на куски сердцу, спина Чхэ Гён выгибалась дугой каждый раз, когда его мозолистые руки скользили по коже. Когда её сосок исчезал в его рту, а острый кончик языка начинал дразняще играть с ним, ей приходилось стискивать зубы, чтобы сдержать стон.
Его крупные пальцы легонько поскребли второй сосок. Чхэ Гён мгновенно выгнулась, а кожа покрылась мурашками. В тот момент, когда она едва подавила рвущийся из горла стон, возле её мокрой от поцелуев груди раздался его глухой, насмешливый смешок.
— Хорошо держишься.
— А… щ-щекотно.
— А разве не приятно?
Грань между головокружительным удовольствием и жгучим стыдом начала стираться. Между ног уже всё было влажно. Она инстинктивно попыталась сжать бёдра, желая скрыть свою реакцию, но его широкая ладонь скользнула по низу живота, вызвав слабую волну экстаза.
— Не ответишь?
— Ах…
— Не нравится — скажи. У меня полно способов это проверить.
Его рука безжалостно вторглась между её ног. Чхэ Гён, пытавшаяся хоть как-то сопротивляться, лишь в очередной раз убедилась в его превосходстве в силе. Пальцы, очертившие вход во влагалище, скользили так легко, что ей стало стыдно.
— П-подожди, ах!
От настойчивых прикосновений кончиков пальцев нежная плоть податливо сминалась. И чем дольше он её дразнил, тем сильнее текло, пока смазка не начала стекать по ложбинке между ягодицами. То ли виной тому было восьмилетнее воздержание, обрушившееся на неё разом, то ли то, что её мучителем был именно До Юн.
— А-ах…
Выгнув спину, Чхэ Гён протяжно застонала. Пальцы на ногах поджались, а низ живота, охваченный жаром, словно закипал и бурлил. Пальцы её связанных над головой рук сами собой разжались, но лишь на мгновение, чтобы тут же отчаянно вцепиться в наволочку — как утопающий хватается за спасательный круг.
Потолок перед глазами закружился.
Из глаз покатились тонкие ручейки слёз. Бёдра бессильно обмякли, напряжённые пальцы разжались. Чхэ Гён, погружавшаяся в остаточную дрожь, резко вскинула голову.
— Х-хан До Юн!
Вялые бёдра разъехались в стороны, и она почувствовала между ног нечто влажное и горячее. От неожиданности она громко икнула. До Юн поднял на неё глаза, и в его взгляде читалась откровенная насмешка.
Ик.
Словно напоказ, его язык скользнул по входу во влагалище.
— А-ах, н-не надо… ах.
«Почему?» — безмолвно спросил его взгляд. И правда, почему? Не найдя ответа, Чхэ Гён закрыла рот, а До Юн, словно только этого и ждал, опустил глаза.
Ещё ниже, к самой глубине, словно приказывая ей бросить сопротивляться и просто получать удовольствие.
Окончательно сдавшись, она опустила связанные руки и закрыла лицо. И тогда между её бёдер начался грубый, жадный поцелуй. Влажный язык обхватывал её плоть и жадно слизывал тягучую смазку.
Чхэ Гён ничего не могла поделать. До Юн крепко держал её дрожащие бёдра, раздвинув их ещё шире, а слёзы, непрерывно катившиеся из глаз, не желали останавливаться.
— А-ах…!
Но когда она почувствовала, как пальцы проникли внутрь, ей стало совсем не до слёз. Спина выгнулась сама собой, а перед глазами вспыхнули красные искры.
— Х-хм.
Вместе с пронзительным стоном по подбородку потекла слюна, которую она не успела проглотить. Голова шла кругом, и она не понимала: то ли это сердце бьётся так бешено, то ли её распирает изнутри от длинных пальцев.
На пылающую шею Чхэ Гён подул ночной ветер. Он должен был быть прохладным, но от этой душной, липкой жары слёзы хлынули с новой силой. Она совершенно запуталась. Где она — в Испании сейчас или тогда, в свои двадцать лет, в Корее?
Но До Юну не было никакого дела до её смятения. Чавкающие звуки не прекращались. Ей не хватало воздуха. От этого странного, но до боли знакомого чувства приоткрытые губы мелко задрожали.
Ик.
Один палец внутри сменился двумя, а длинный язык мягко скользил вверх и вниз, слизывая смазку.
И в этот момент она встретилась взглядом с До Юном.
Его язык продолжал ласкать её, но чёрные глаза были неотрывно прикованы к её лицу. Словно он боялся упустить хотя бы малейшее проявление её возбуждения.
Ик. Пальцев стало три. Ик. Теперь Со Чхэ Гён уже сама двигала бёдрами ему навстречу. Ик. Ик. Ик.
Ик.
— Убери руки, Со Чхэ Гён.
В то мгновение, когда его безжалостные руки отвели её ладони, обнажив лицо, искажённое стыдом и жаром, он схватил её за подбородок. Горячий язык грубо смял её нижнюю губу и вторгся в рот. Хлюп, хлюп. Влажные звуки от движений пальцев внутри эхом разносились по комнате.
Он целовал её так исступлённо, не давая даже вздохнуть, что в лёгких совсем не осталось кислорода. Их влажные языки бешено сплетались, а мужчина словно пытался выпить её без остатка, желая забрать целиком.
Казалось, сердце вот-вот разорвётся. Его большой палец то и дело дразняще задевал клитор, и Чхэ Гён, умоляя о большем, подавалась тазом навстречу. Плечи мелко дрожали. Грудь тяжело вздымалась.
Ах, пожалуйста, ещё немного.
