Контент удален!

Время, как всегда, пролетело незаметно.

Откусив сэндвич, Чхэ Гён продолжила машинально жевать. Она делала это просто потому, что еда уже оказалась во рту; никакого удовольствия от обеда она не испытывала. Это стало скорее рефлексом. Топливом, чтобы просто пережить ещё один день.

— Я уж думала, это какая-то мифическая фея. Все говорят, что видели Эми, а мне она так на глаза и не попалась! Кое-как выловила сотрудников команды «Хануль», спросила их, а они ответили, что она уже вернулась в отель. Представляете, как обидно?

Сидя за круглым столом, София проткнула вилкой лист салата и принялась жаловаться.

— Думаю, больше всего в этой ситуации было обидно самой Эми. Куда деваться бедному физиотерапевту, если гонщик решил уйти?

— Вот-вот. Если бы София увидела Эми в тот день, она бы так не говорила. Останься Эми на вечеринке до конца, прямо сейчас наверняка была бы на свидании с наследником какой-нибудь аристократической семьи!

— А в соцсетях что творилось? Все с ума сходили, пытаясь выяснить, кто эта таинственная незнакомка с Востока!

Четверг, обеденный перерыв, а разговоры о вечеринке, прошедшей в прошлую пятницу, всё ещё не утихали. Чхэ Гён с трудом проглотила полупрожёванный кусок сэндвича и окинула взглядом сидевших за столом женщин.

С того самого дня она почему-то начала обедать вместе с ними. Чхэ Гён, которая раньше всегда ела в одиночестве, если рядом не было Дженнифер, теперь ходила в столовую в компании как минимум трёх человек.

О чём, чёрт возьми, говорили эти женщины, напившись в тот вечер до беспамятства?

Их открытая и навязчивая забота порой смущала, но в то же время трогала до глубины души. Даже сейчас, когда она пришла сюда только потому, что её притащили силой.

— Вот поэтому мне и обидно. Наш Питер обычно вообще не обращает внимания на женскую внешность и никогда её не обсуждает. Вы хоть представляете, насколько она была хороша, раз даже он признал, что Эми красавица? Я хотела увидеть её вживую, а не на этих размытых фотках из соцсетей!

Глядя на искренне расстроенную Софию, Чхэ Гён вспомнила их разговор в понедельник.

— София, мне так понравилось это платье, что я хотела бы его купить.

Она просто не могла признаться в том, что платье порвано из-за весьма пикантных обстоятельств. Предлагать компенсацию было ещё глупее, поэтому она придумала отговорку, но София лишь покачала головой:

— Это подарок. Все же говорят, что оно будто на тебя сшито.

София заявила, что с самого начала не собиралась забирать наряд обратно, и, несмотря на возражения Чхэ Гён, стояла на своём. С туфлями и сумкой история повторилась.

Коллеги в один голос твердили, что вещи наконец-то нашли истинную хозяйку, и наотрез отказались их принимать, так что весь тот гардероб сейчас бережно хранился в гостиничном номере Чхэ Гён. Радовало лишь то, что буря в социальных сетях улеглась. Новые скандалы появлялись каждый день, и внимание публики было переменчивым, как направление ветра.

— Кстати, вам не кажется, что на этом Гран-при Венгрии обстановка какая-то напряжённая?

Вдруг Изабелла осторожно понизила голос. Все прекрасно поняли, что она имеет в виду, и с серьёзными лицами закивали.

Команда «Оникс», обычно не унывающая даже на последних местах, теперь была охвачена небывалым напряжением.

Из-за внезапной популярности Ледяного человека всё внимание оказалось приковано к До Юну. Весь персонал возлагал на него огромные надежды. Настолько огромные, что результаты Лукаса, заработавшего очки в Каталунье, просто померкли на его фоне.

Откусив сэндвич, Чхэ Гён поднесла к губам кружку. Из-за хронического недосыпа она отчаянно нуждалась в горячем кофе.

И почему устаю только я?

Выйдя из отеля «Four Seasons», они вернулись в свою гостиницу и сразу направились в номер До Юна. А затем с головой окунулись в страсть. После приезда в Венгрию До Юн, всё это время игнорировавший Чхэ Гён, набросился на неё как сумасшедший, словно желая наверстать упущенное за эти дни.

— Давайте закончим с этим фарсом про физиотерапевта. Мы оба прекрасно знаем, что это лишь отговорка.

— А-ах, у-ух... но всё равно... м-м...

— Зачем нам видеться ещё и днём? В конце концов, мы встречаемся только ради этого.

Прямо во время бурного секса он вынес ей холодный приговор, и этот приговор вступил в силу на следующий же день.

Днём, пока светило солнце, она его не видела. Даже если они случайно сталкивались в коридоре моторхоума, он ни разу не посмотрел в её сторону.

Но с наступлением темноты всё менялось кардинально. Как только звонил телефон и приходило сообщение с требованием подняться, Чхэ Гён послушно шла к нему.

Она стонала в его объятиях. Трепетала, глядя на его возбуждение. И была благодарна за то, что тем, на ком он вымещает стресс, всё ещё остаётся она. Она лишь молилась, чтобы день, когда она станет ему не нужна, наступил как можно позже.

Только по ночам, оказавшись в его объятиях, Чхэ Гён чувствовала себя спокойно.

Но, в отличие от её душевного спокойствия, сам Хан До Юн был просто неутомимым зверем.

Были дни, когда Чхэ Гён, как врач команды, пыталась отговорить его ради сохранения его же физической формы. Но в такие моменты он словно назло набрасывался на неё с ещё большей яростью. Доходило до того, что ей приходилось возвращаться в свою комнату уже на рассвете.

— Мне, конечно, немного жаль Лукаса, но если Ледяной человек принесёт нам много очков, я буду ему безмерно благодарна.

Все согласно закивали в ответ на слова Изабеллы.

— Вот именно. Раз уж зашёл разговор: если «Оникс» будет на высоте, Лукасу это тоже пойдёт на пользу.

На этом обсуждение Ледяного человека не закончилось. И не только за столом Чхэ Гён — прозвище До Юна то и дело доносилось со всех уголков столовой.

— Кажется, все уже доели, давайте потихоньку закругляться.

Разговоры прервались, когда София предложила встать из-за стола. Чхэ Гён, которой требовалась ещё одна порция кофе, естественно отделилась от группы.

Забрав бумажный стаканчик, она вышла из столовой. Чхэ Гён шла по коридору моторхоума, и в отличие от прохладного помещения, за окном пылал удушающий июльский зной. Внезапно остановившись, она сделала глоток обжигающего напитка.

Их время в Венгрии тоже подходило к концу.

***

[— Уважаемые граждане Южной Кореи! Мы ведём репортаж прямо с автодрома Хунгароринг, который часто называют «Монако без крыши»! Как вы можете видеть, в отличие от глубокой ночи в Корее, здесь время только перевалило за два часа дня.]

Руки Хён Су, складывавшего полотенца перед телевизором, невольно замерли. Голос диктора Ким Сон Джу, сообщавшего о температуре, влажности и силе ветра в Венгрии, звучал крайне взволнованно.

[— Депутат Ан Чон Хван, какие чувства вы сейчас испытываете?!]

[— Ну, я ведь тоже бывший член национальной сборной. Да. Как бывший спортсмен, хочу сказать, что для меня это огромная честь. Да.]

[— Депутат Ан Чон Хван, а вы раньше смотрели Формулу-1?]

[— Если честно, нет. Не интересовался. Но побывав здесь, да... Моё мнение изменилось. Такое чувство, будто мы снова вернулись в атмосферу Чемпионата мира 2002 года!]

[— Ну вот, опять вы за своё! Я уж думал, когда же вы вспомните про Чемпионат мира!]

— Это у них там стендап, что ли?

Возмущённо пробормотав это, Хён Су снова принялся за полотенца. Диктор предложил вспомнить вчерашнюю квалификацию, и картинка на экране сменилась.

Взгляд Хён Су снова приковало к телевизору.

[— Посмотрите на эту траекторию! Просто потрясающе, не правда ли? Готовясь к этой трансляции, я экстренно проконсультировался с экспертами. И они просто не могли нахвалиться траекторией гонщика Хан До Юна! Сказали, что это идеальный пример прохождения поворота «снаружи — внутрь — наружу»!]

— А то! Знаешь, чей он брат?

Пожав плечами, Хён Су гордо вздёрнул подбородок. Хоть они и не были кровными родственниками, До Юн стал ему ближе, чем собственные родители.

И тут зазвонил телефон, оставленный на полу. Бросив взгляд на экран, чтобы узнать, кого там принесло в такой ответственный момент...

Этот придурок совсем сбрендил?!

— Хан До Юн! Тебе на старт скоро выходить, а ты названиваешь! Совсем рехнулся?!

[— Время ещё есть.]

— Ах ты паршивец! Ты вообще не волнуешься?!

[— С чего бы? Это же моя работа, я за неё деньги получаю.]

Услышав спокойный ответ До Юна, Хён Су громко цокнул языком. Он прекрасно знал характер брата, но каждый раз в такие моменты ему казалось, что они с разных планет, и от этого становилось не по себе.

Как можно не волноваться? Я вон даже перед гастроскопией трясусь как осиновый лист.

Доходило до того, что медсестра, не в силах смотреть на его страдания, заботливо укрывала его одеялом и утешала, уверяя, что ничего страшного не случится.

— Ты просто... Ладно. Чего уж там. Кстати! Ты квалификацию десятым прошёл! Ого, Хан До Юн. Решил сегодня очков срубить?

[— Ещё бы.]

— Судя по голосу, ты в себе уверен!

Хотя голос До Юна был абсолютно одинаковым с самого начала разговора. Просто Хён Су хотелось его как-то подбодрить.

— А начальство что говорит? Опять заставят дорогу расчищать, как в прошлый раз?

[— Сказали делать, что хочу. Поэтому в этот раз поеду так, как ты учил.]

— Я учил?

[— Плавные дуги и сумасшедшая скорость на прямых.]

А, вот оно что!

Внезапно вспомнив тот день, Хён Су смущённо рассмеялся. Это был нелепый совет, который он дал очень давно, в день их первого знакомства на картодроме в Пхаджу.

— Ну ты и жук, вот уж жук так жук. Когда это было-то? Забудь ты уже про эту чушь!

[— Не могу.]

— …

[— Что прикажешь делать мне, человеку, который дошёл до этой самой точки, веря только в эти слова?]