Контент удален!

— Давайте сойдёмся на трёх свиданиях! Я же тоже человек, большего просить не буду. Если после трёх встреч вы скажете «нет», я отступлю. Обещаю.

Разговаривать с ней было всё равно что биться головой о каменную стену. Поняв, что нормальные аргументы здесь бессильны, До Юн потерял всякое желание что-либо объяснять.

— Мой ответ — нет.

— Ну не будьте таким, всего три свидания, пожалуйста! Моему отцу вы тоже очень нравитесь. Вы же знаете моего отца? Ким Сок Хван, любимец всей страны.

Ким Джи Хи наконец пустила в ход своё главное оружие — упомянула отца. Ким Сок Хван действительно был невероятно знаменит. И До Юн прекрасно понимал, что именно благодаря его славе Джи Хи сейчас находится здесь.

Ким Джи Хи. Это она выпросила у папочки место амбассадора «Монтерио». Ещё в прошлом году эту должность занимал сам Ким Сок Хван, но, видимо, договорился с дизайнерами и передал её по наследству дочурке. Бред какой-то, это же не трон, чтобы по наследству передавать... Ну и дурдом.

До Юн вспомнил слова Сэ Рин, когда та впервые заметила Ким Джи Хи в банкетном зале. Что бы там ни думали остальные, для Ким Сок Хвана она определённо была любимой дочерью, в которой он души не чаял. Хоть До Юна это совершенно не касалось.

— Вы просто не знаете, какой мой папа строгий. Он уже успел навести о вас справки. Ведь я вас люблю, вот ему и стало интересно, кто вы такой.

Куда только делось её недавнее заискивание? Лицо Ким Джи Хи приняло надменное выражение. В ответ на эту резкую перемену До Юн лишь неопределённо хмыкнул.

— Навёл справки?

Видимо, решив, что ей удалось привлечь его внимание, Джи Хи просияла. Оглянувшись по сторонам, она заговорщицки зашептала, словно доставая из кармана припрятанную конфету:

— Да. Абсолютно всё.

— …

— Он знает даже те секреты, которые вы так тщательно скрываете. Мой... папа.

До Юн медленно склонил голову набок. Он понял, на какой именно секрет она намекает.

Так вот почему ты такая дерзкая? Думаешь, раз знаешь про Чхэ Юна, я буду плясать под твою дудку?

— Это вы про Чхэ Юна?

Лицо До Юна мгновенно заледенело.

— Я спрашиваю, вы сейчас про Чхэ Юна говорите?

Его голос прозвучал зловеще тихо. Он сделал шаг к Ким Джи Хи, и от него повеяло таким холодом, что, казалось, пол под его ногами покрылся инеем.

— Отвечай. Пока я спрашиваю по-хорошему.

От этой внезапной перемены Джи Хи потеряла дар речи. То ли ей показалось, то ли роскошный банкетный зал вдруг действительно стал мрачным и неуютным.

Выражение лица До Юна было пугающим. Да, он всегда был сдержан, но таким ледяным она его ещё никогда не видела...

От его взгляда, в котором читалось безумие, ей стало не по себе. Джи Хи инстинктивно попятилась. Возможно, из-за увеличившегося расстояния к ней вернулись остатки прежней уверенности.

— Д-да.

С трудом выдавив из себя ответ, она гордо вскинула подбородок.

Тут полно людей, что ты мне сделаешь?

— И что с того?

Только она успела взять себя в руки, как До Юн, равнодушно бросив эту фразу, сделал ещё один шаг к ней.

Дистанция, которую она с таким трудом увеличила, снова сократилась. Сердце Джи Хи отбивало бешеный ритм, а ладони вспотели так сильно, что бокал с шампанским едва не выскользнул из рук. Волоски на теле встали дыбом, по рукам побежали мурашки.

Ей показалось, что она разворошила осиное гнездо. Проще говоря, ляпнула то, чего говорить не следовало.

Папочка... Мне страшно. Наверное, не стоило упоминать этого Чхэ Юна или как там его. Надо было просто сказать, что он сирота.

— Решили стать мамочкой для моего Чхэ Юна?

— Нет, я просто! Я имела в виду, что если мы начнём встречаться, то рано или поздно зайдёт речь о браке, и тогда по обоюдному согласию...

— Госпожа Ким Джи Хи.

До Юн резко наклонился к самому её уху.

— …!

Слушая его шёпот, Джи Хи начала мелко дрожать. На руках, мёртвой хваткой вцепившихся в подол платья, проступили синие вены. Её фирменная улыбка исчезла, а знаменитые чистые, ясные глаза испуганно забегали.

Но она не смогла вымолвить ни слова в ответ. От услышанного ей было и невыносимо стыдно, и до ужаса страшно.

Так прошло несколько секунд. Выпрямившись, До Юн прошёл мимо, а она так и осталась стоять, словно сломанная кукла, отключённая от питания.

— Желаете ещё бокал?

Сколько прошло времени? Мимо проходил официант и предложил напиток. Только тогда Джи Хи пришла в себя и залпом допила остатки шампанского. Но ей показалось этого мало, и она схватила с подноса ещё один бокал.

Осушив и его в один глоток, она всё никак не могла успокоиться. Сейчас она напоминала восьмитонный грузовик, у которого отказали тормоза. Оставшиеся три бокала на подносе тоже быстро исчезли в её горле.

— Видимо, вам сегодня нужно выпить. Принести ещё?

— Да! И что-нибудь покрепче.

— Минуту.

Как только официант отошёл, Джи Хи почувствовала, как по телу разливается алкогольное тепло. Только тогда она набралась смелости и стала искать взглядом До Юна в толпе.

— Да что этот псих себе позволяет?!

Она была в ярости. Впервые в жизни её так унизили.

Она родилась дочерью Ким Сок Хвана и с самого детства находилась под прицелом камер. Не унаследовав от матери-врача выдающихся умственных способностей, она выбрала путь актрисы и уже успела заработать определённую известность.

— Как же бесит! Подумаешь, с прицепом, а строит из себя невесть что! Пойти, что ли, всё журналистам слить?

В этот момент вернулся официант и протянул ей бокал. Вырвав его из рук, Джи Хи залпом выпила крепкий виски. Она физически ощутила, как горячая жидкость обожгла пищевод и упала в желудок.

Пытаясь унять жжение внутри, она почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Шёпот До Юна всё ещё звучал в ушах.

Знай своё место. От одной мысли, что такая, как ты, может стать матерью для моего Чхэ Юна, меня воротит. Госпожа Ким Джи Хи, вам перед отцом-то не стыдно? Вряд ли он отправлял вас сюда, чтобы вы выслушивали подобное.

Джи Хи схватила с подноса официанта ещё один бокал. Осушив его, она вытерла тыльной стороной ладони капли, стекающие по подбородку.

— Да пошёл ты! Ублюдок! Стоит мне только рот открыть, и тебе конец! Конец! Финиш! Капут! Айсмен капут! О чём это я? Хе-хе. Ещё раз. Айсмен, ты труп!

Она проклинала его на всех известных ей языках. Из-за выпитого алкоголя язык заплетался, а голос срывался на крик, но она этого не замечала.

Как не замечала и того, что люди вокруг уже начали шептаться, глядя на её пьяную выходку. И уж тем более не подозревала, что завтра её имя будет на всех передовицах в Корее.

***

— Кажется, Фредерик что-то затевает.

Чхэ Гён безучастно смотрела на сидящую напротив Сэ Рин. Вытащив Чхэ Гён из банкетного зала, та привела её в какое-то уединённое место. Судя по отсутствию людей, это была закрытая VIP-комната.

— Представители ФИА нас почему-то избегают, и мне это совсем не нравится.

Слова Сэ Рин звучали как нечто важное, и смысл их был предельно ясен, но мысли Чхэ Гён сейчас были заняты совершенно другим.

Она думала лишь о словах Лукаса, сообщившего об их помолвке, и о До Юне, который стоял рядом с Сэ Рин и смотрел на неё.

— Поэтому мне нужна ваша помощь, Чхэ Гён. Проследите за действиями Фредерика...

— Вы выходите замуж?

Долго сдерживаемый вопрос сорвался с губ сам собой. Сэ Рин, опешив от неожиданности, недоумённо уставилась на неё:

— Вы про меня?

— Да. Про вас, директор Кан.

Чхэ Гён понимала, что это бестактно, но не спросить просто не могла. Если слова Лукаса подтвердятся, то ей пора остановиться.

Если это и есть тот самый счастливый финал для них двоих, то ей следует уйти с дороги. Ради мужчины, которого она любит, и ради женщины, которую выбрал он.

Она не хотела становиться для них источником проблем. Уж лучше снова запереться в своём сером, беспросветном мире — это всё равно лучше, чем отравлять им жизнь.

— Я? Я выхожу замуж? Это где такое сказали? В новостях написали?

— А? Нет, не в новостях...

— Вот именно! Да ну вас, напугали! Я уж подумала, что дома мне брак по расчёту организовали.

— ...Там, в зале, Лукас сказал...

Увидев, как Сэ Рин облегчённо вздыхает, Чхэ Гён неловко указала пальцем куда-то за спину.

Конечно, здорово, что это не так, но с чего вдруг Лукас взял эту чушь?

— Лукас?

— Да.

— А, точно! Она же только что стояла рядом со мной!