Пятница, два часа дня.
Чхэ Гён обхватила ладонями кружку и сделала глоток горячего кофе. Сегодня был день свободных заездов, поэтому рёв моторов над автодромом не смолкал ни на минуту.
[— Ну что, ты попробовала сделать массаж?]
Сидевшая напротив Дженнифер подалась вперёд с горящими от любопытства глазами. Чхэ Гён неловко пожала плечами и снова вцепилась в кружку.
Упоминание массажа неизбежно вызвало в памяти то, что за ним последовало. Не паникуй. Веди себя как обычно.
[— Ну... я попыталась. Точно! Кровать. Наверное, из-за того, что это была не массажная кушетка, вышло как-то не очень.]
Уцепившись за эту деталь, она выдала правдоподобное оправдание. Судя по тому, как Дженнифер понимающе пробормотала: [«Я так и знала»], дело было не только в кушетке.
[— Ещё бы, кушетка — это главное. Если она слишком низкая, идёт огромная нагрузка на спину и плечи массажиста. И правильно распределить давление на нужные точки тоже тяжело.]
[— В-вот именно.]
Так вот почему... Чхэ Гён закивала, активно поддакивая подруге. Хоть она и не делала массаж настолько долго, чтобы устали спина и плечи, мнение специалиста звучало очень убедительно.
[— Кстати, паста сегодня была так себе, согласна?]
Чхэ Гён совершенно не хотелось продолжать разговор о массаже. Любое упоминание неминуемо воскрешало в памяти ту ночь. И то чувство звенящей пустоты, когда жар страсти угас. Улыбка на её губах внезапно стала печальной.
В тот самый момент, когда она ставила кружку на стол, в ушах, словно слуховая галлюцинация, раздался щелчок закрывающейся двери.
В ту ночь, услышав тихий шум воды, Чхэ Гён приподняла голову от подушки. В полутёмной комнате всё ещё витал терпкий, солоноватый запах секса.
Она молча смотрела на дверь душевой, за которой скрылся До Юн. После того, как ещё несколько минут назад им обоим было так жарко, этот ледяной финал казался нереальным. Ни ласковых объятий, ни нежного шёпота с предложением принять душ вместе — всё это оказалось непозволительной роскошью.
До Юн мгновенно вернулся в реальность, словно всё произошедшее было лишь сном, и от этого Чхэ Гён ощутила горькую, жгучую обиду.
Спустив ноги с кровати, она принялась одеваться и тут же заметила разбросанные по полу использованные презервативы.
Быстро натянув одежду, она вытащила салфетку и стала методично собирать их один за другим. Оставить всё как есть она не могла.
Ей хотелось показать, что раз он вернулся в реальность, то и она ничуть не расстроена. В этом заключались остатки её гордости.
Она прекрасно понимала: то, что для неё было любовью, для него — лишь привычным ночным удовлетворением.
Сменив простыни, Чхэ Гён тихо выскользнула в коридор. Каждый шаг отдавался острой болью между ног, заставляя её тихо постанывать, но, стиснув зубы, она добралась до своей спальни и встала под душ.
Точно так же, как и он, словно смывая остатки ничего не значащего секса.
[— Паста? А мне понравилась. Кстати, ты же вчера спала одна? Страшно не было?]
Вопрос Дженнифер вернул Чхэ Гён к воспоминаниям о вчерашнем утре.
Приняв душ, она легла в кровать. Ей казалось, что она ни за что не уснёт, но когда с трудом разлепила глаза, время близилось к началу рабочего дня.
Наскоро умывшись, она вышла в коридор и столкнулась с До Юном, который как раз покидал свою спальню. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, а затем вместе вышли из дома, не проронив ни слова.
И на этом всё.
Доехав по просёлочным дорогам до автодрома, До Юн тут же на вертолёте отправился в центр города. Весь день он носился по делам, а на ночь остался в отеле вместе с командой «Хануль». А сейчас он уже вернулся на автодром, на свободные заезды.
[— Дженнифер, мы же взрослые люди. Я не ребёнок, который верит в подкроватных монстров.]
[— Да я не о том!]
Увидев, как Дженнифер вспылила, Чхэ Гён наконец искренне рассмеялась. Она прекрасно знала, как сильно подруга боится привидений.
[— Ну правда! Это же не отель, а огромный дом на отшибе. Надо было послушать меня и поехать со мной.]
[— Команда «Хануль» выделила мне машину, зачем тебя беспокоить? Только лишние неудобства бы создала.]
В ответ Дженнифер цокнула языком и покачала головой, проворчав, что если такое случится снова, пусть Чхэ Гён даже не раздумывает.
[— Я серьёзно, так что не пропускай мои слова мимо ушей. Для чего ещё нужны друзья? Подумаешь, небольшие неудобства.]
[— …]
[— Эми, все так живут. В тесноте, да не в обиде, что тут такого?]
Иногда жизнь течёт совсем не так, как мы предполагаем.
Тот, кому ты готов отдать всё без остатка, наносит тебе раны, а случайный попутчик, с которым, казалось, пути скоро разойдутся, дарит неожиданное тепло и утешение.
[— Хорошо. В следующий раз обязательно к тебе обращусь.]
Быстро ответив, Чхэ Гён отвернулась и подняла кружку. Вместе с остывшим кофе она проглотила подкатившее смущение.
В жизни, которой она жила по воле обстоятельств, время текло слишком медленно, а дни казались бесконечными. В минуты одиночества она изолировала себя ещё сильнее. И верила, что больше никто и никогда не протянет ей руку.
Ведь тот, кто не имеет права на прощение, заслуживает только наказания.
[— Дженнифер.]
[— Да?]
[— Спасибо тебе.]
Когда она добавила это тихим голосом, опустив глаза, Дженнифер придвинулась ближе и переспросила: [«Что-что?»]. Чхэ Гён повторила, что очень ей благодарна, но подруга продолжала притворяться глухой и настойчиво переспрашивала.
Она что, издевается?
В растерянности Чхэ Гён вскинула голову и увидела игривую улыбку Дженнифер. Указывая на себя пальцами обеих рук, та заговорщицки хлопала ресницами.
[— Я говорю, спасибо тебе.]
[— А конкретно за что спасибо?]
[— Ты же всё прекрасно слышала!]
Вот негодяйка. От напускной обиды с языка сами собой сорвались колючие слова. Но Дженнифер продолжала весело улыбаться. Словно искренне радуясь тому, что Чхэ Гён понемногу открывает ей своё сердце.
И в этот самый момент дверь резко распахнулась, и Джонатан, сотрудник медицинской бригады, закричал:
[— Эми! Дженнифер! Быстрее!]
Его паническое выражение лица и отчаянные жесты не предвещали ничего хорошего. По затылку Чхэ Гён пробежал неприятный холодок.
[— Скорее! Я же говорю, выходите!]
Из-за спины Джонатана донёсся шум. В гуле голосов отчётливо различалось слово «боксы» и недоумённые возгласы: [«Да как такое возможно?»]. Чхэ Гён резко вскочила, и кружка выскользнула из её рук.
К счастью, мягкий ковёр спас её от удара, но через распахнутую дверь внутрь ворвался раздирающий барабанные перепонки рёв двигателей.
***
[— Целых одна минута, одиннадцать и восемьдесят девять сотых!]
В конференц-зале моторхоума царила накалённая атмосфера. До Юн с бесстрастным лицом смотрел на гоночного инженера, который то и дело повышал голос.
[— Подумайте сами. Разве здесь есть кто-то, кто не знает, что «она» ещё не подогнана под габариты До Юна?]
Трепетное отношение персонала Ф-1 к болидам ни для кого не было секретом. Машины не просто одушевляли, ласково называя их «она», но и относились к ним с безграничной нежностью.
[— Да, рост До Юна больше, чем у остальных пилотов, это факт, но поймите: тесный кокпит — это колоссальная нагрузка для него!]
В ответ на непрекращающиеся аргументы гоночного инженера главный механик сурово нахмурился. Бросив ручку на стол, он раздражённо парировал:
[— А разве здесь есть кто-то, кто не знает, что гонки идут одна за другой без перерыва, и у нас просто не было выбора? У нас тупо не было времени! Нам, блядь, тоже досадно!]
[— Да я не о том! Я к тому, что нам нужно сосредоточиться на результате, который показал До Юн в таких невыгодных условиях!]
[— Это были всего лишь свободные заезды! Мы же не первый день в спорте, на реальной гонке всё будет по-другому!]
Как и подобает людям из сурового мира автоспорта, их совещания редко проходили мирно. Накал страстей на них порой превосходил даже сражение на поле боя.
До Юн молча наблюдал за всем этим хаосом и за Лукасом, который сидел напротив с крайне мрачным видом.
А всё из-за поразительно быстрого времени круга, которое показал До Юн. Именно это было главной причиной, почему лицо Лукаса мрачнело с каждой минутой.
[— Да он даже с полным баком такое время выдал! Представляете, что будет, когда об этом узнают другие команды? В общем, я клоню вот к чему: при всём уважении к Лукасу, нам нужно сменить первого пилота в «Ониксе».]
Не успел инженер договорить, как Лукас с грохотом вскочил со своего места и яростно уставился на него.
[— Не зарывайся, ублюдок!]
