— Я в любом случае найду возможность сделать вас временным физиотерапевтом Хан До Юна.

— Временным?

— Да. У До Юна есть команда от «Хануль», которая занимается его менеджментом, но она почему-то избегает выходить на первый план. Как по мне, дело тут в его характере.

А ведь и правда, он не из тех, кто любит общение с чужими людьми. Учитывая, как он не выносит лишнего внимания, это вполне естественно.

— Вы когда-нибудь видели гонщика, который ненавидит вечеринки? Поверить трудно, но Хан До Юн их терпеть не может. С интервью та же история. Просит свести их к минимуму, и как тут прикажете работать… Сэ Рин, кстати, хотела нанять ему физиотерапевта. Но До Юн наотрез отказался, так что затея провалилась.

Вполне в его духе. Его любовь к Формуле-1 была кристально чистой. Вечеринки? Слава? Да кем вы вообще его считаете?

— Такое чувство, будто он панически боится стать ещё популярнее. Эми, как по мне…

Фредерик внезапно сделал долгую паузу. Чхэ Гён молча смотрела в его карие глаза, в которых блеснул жутковатый огонёк.

— У него есть какая-то тайна, о которой мы не знаем.

— …

— У Хан До Юна.

Тайна?

Глядя на внезапно посерьёзневшего Фредерика, Чхэ Гён еле сдержала нервный смешок. Можно не знать Хан До Юна, но чтобы настолько ошибаться…

Что мне делать с Фредериком, который ткнул пальцем в небо и промахнулся на километр?

К тому же даже если бы у До Юна и был какой-то роковой секрет, он ни за что в жизни не проболтался бы о нём сам. Даже под страхом смерти.

— Фредерик, но что значит «временный физиотерапевт»?

Чхэ Гён сменила тему, обращаясь к напустившему на себя многозначительный вид директору. В конце концов, её волновал этот вопрос, а не его бредовые фантазии.

— То и значит. Раз он не хочет постоянного, придётся приставить к нему хотя бы временного. И Лукас тоже не сможет ничего возразить. Это ведь чисто формальная должность, не дающая никаких реальных полномочий.

— А если гонщик Хан До Юн откажется?

— Это уже предоставьте мне. Думаете, я просто так занимаю это кресло?

Фредерик смешно сморщил нос, всем своим видом показывая: я же всё знаю. А вот в голове у Чхэ Гён мысли закрутились с небывалой скоростью.

Наверное, именно так чувствует себя человек, который сам же прыгнул в выкопанную им яму.

— То, чего я хочу взамен, — это сущая мелочь. Скажем так, немного информации.

Ха, в итоге всё сводится к этому… Что может сделать мелкая рыбёшка, зажатая между «Ониксом» и китами из «Хануль»? Тут бы хоть кости целы остались.

Она всего лишь хотела видеться с До Юном почаще, чтобы понемногу растопить его заледеневшее сердце. Становиться чьим-то шпионом в её планы точно не входило.

— Прошу прощения. Сделайте вид, что я ничего не просила…

— Эми. Подумайте хорошенько. Это ведь и вам пойдёт на пользу.

На пользу? Ну не знаю…

— Вы ведь пришли ко мне, потому что Хан До Юн вам небезразличен, верно?

— Верно.

Она не видела смысла отпираться. Чхэ Гён была готова к этому с того самого момента, как попросила об аудиенции. Даже если бы Фредерик не был матёрым волком паддока Ф-1, любой мало-мальски догадливый человек давно бы всё понял.

— Люблю честность.

— Спасибо.

От быстрого ответа Чхэ Гён глаза Фредерика сузились. Затем он снова растянул губы в улыбке — подозрительной такой, словно говорил: ах, вот ты какая.

— Потому-то я и считаю вас идеальной кандидатурой на это место. Эми, всё, что от вас требуется, — это добросовестно выполнять работу временного физиотерапевта. А уж чем вы там вдвоём будете заниматься, меня не касается — лишь бы это не вредило гонкам. Но есть одно условие.

Как обычно, всё самое важное Фредерик оставил напоследок, прикрыв длинным вступлением. Вот теперь начинался настоящий разговор.

— Просто рассказывайте мне обо всех мелочах, которые происходят с Хан До Юном. Никто не просит вас выведывать ту самую «тайну», о которой мы говорили. Мне просто хочется, так сказать, знать, как протекают его будни.

— …

— Кто знает? Вдруг ключ кроется в каких-нибудь повседневных мелочах. Видите ли, Эми. Я просто хочу, чтобы Хан До Юн остался в «Ониксе».

Похоже, Фредерик искренне не понимал, что всё это — самый настоящий шпионаж. И уж тем более не догадывался, в какое всепожирающее пламя может превратиться искра, высеченная в этой тайной комнате.

— А заодно дам вам ещё одно обещание. Вы ведь в курсе, что контракт с Уолтером истекает в этом году?

— …

— Ну как? Согласны на моё предложение?

Чхэ Гён какое-то время молча смотрела на Фредерика. А затем ответила без малейших колебаний:

— Я согласна.

— Я так и знал! О Боже, Эми. А вы оказались куда амбициознее, чем кажется на первый взгляд.

— Ха-ха-ха! — раздался в кабинете громкий смех Фредерика.

Чхэ Гён тоже улыбнулась, словно только этого и ждала. Она понимала, что это опасно, но карты, которые он выложил на стол, были слишком соблазнительны, чтобы сказать «нет». И, конечно, дело было вовсе не в месте Уолтера. А вот место рядом с До Юном — совсем другое дело.

— Надеюсь на плодотворное сотрудничество, партнёр.

Фредерик поднялся и протянул ей руку. Чхэ Гён тоже встала и ответила на рукопожатие. Их сцепленные в воздухе руки качнулись вверх-вниз.

И почему я вдруг чувствую такую опустошённость?

— Что ж, можете идти.

— Да, — коротко бросила Чхэ Гён и направилась к выходу.

Уже взявшись за ручку двери, она вдруг замерла, озарённая внезапной мыслью, и обернулась.

— Я хочу кое-что спросить.

— Спрашивайте.

— Чуть раньше вы сказали, что гонщик Хан До Юн отказался от физиотерапевта.

— Было дело.

Но почему? Пусть за его менеджмент и отвечает «Хануль», но для гонщика физиотерапевт — это абсолютно незаменимый человек.

Чхэ Гён на секунду задумалась.

— Он сказал, что у него уже был кто-то на примете.

Ах…

— Но этот человек не смог приехать вместе с ним, а никого другого на эту должность он рассматривать не хочет.

***

Вернувшись в номер, До Юн прямиком направился к холодильнику. Достал бутылку воды и жадно припал к горлышку, выпив половину залпом.

Проснувшись, он сразу же принял лёгкий душ и вышел из отеля. Утренняя пробежка давно стала для него не просто привычкой, а настоящим ритуалом, с которого начинался каждый день.

Прикончив бутылку холодной воды, До Юн пересёк гостиную. Стоило ему открыть дверь на террасу, как перед ним, словно на картине, раскинулось синее Средиземное море и силуэты творений Гауди вдалеке.

Утро в Барселоне…

— Жаль. В такие места нужно приезжать с семьёй.

Глядя на захватывающий дух пейзаж, он тосковал по тем, кто остался дома.

— Так это и есть те самые здания Гауди, о которых все говорят? Ничего себе махина. Чхэ Юн-а, помнишь, мы с тобой такую в книжке видели? Ну, в той, с картинками, которую мы вместе читали.

Он живо представил, как Хён Су, держа Чхэ Юна на руках, поднимает шум, показывая ему на архитектуру. И взбудораженное личико Чхэ Юна, который наверняка вертел бы головой, не успевая следить за пальцем дяди.

Его мечта сбылась, и он был счастлив. Он шёл к этому с самого детства, так что словами было не передать, насколько сильно он был растроган.

Но в то же время ему было тяжело. Осознание того, что он один наслаждается такими видами и благами, больно било по его чувству вины.

Ведь этот успех — не только его заслуга.

Если бы не Чхэ Юн, который всегда смотрел на него с обожанием, и не Хён Су, который молча поддерживал его всё это время, ничего бы этого не было. Просто не могло бы быть.

— Нужно что-то придумать.

У До Юна сквозь стиснутые зубы вырвался бессильный вздох. Чхэ Юн был ещё слишком мал, чтобы постоянно таскать его за собой, да и скоро ему нужно было идти в начальную школу.

Но и продолжать взваливать всё на Хён Су было чистой воды эгоизмом.

Никто лучше До Юна не знал, как сильно Хён Су любит Формулу-1. До Юн был обязан сдержать обещание, которое они дали друг другу в самые трудные времена. Обещание, что в тот день, когда До Юн наконец-то выйдет на стартовую решётку, они обязательно будут вместе.

Но сколько бы он ни ломал голову, никакого толкового решения не находилось. Ситуация казалась такой же безвыходной, как наглухо забитая машинами дорога. При мысли о тех, кто остался в Корее, на сердце ложился тяжкий груз — казалось, он совершает какое-то непростительное предательство.

До Юн приподнял рукав и посмотрел на часы. Десять тридцать три утра. Значит, в Корее сейчас вечер.

Достав из кармана телефон, До Юн открыл список вызовов и нажал на верхний номер. Не прошло и пары секунд, как на том конце раздался знакомый голос.