У Сэ Рин до сих пор бежали мурашки по коже, стоило ей вспомнить момент, когда она впервые увидела До Юна.

После развода, тянувшегося долгий год, Сэ Рин вернулась на должность члена совета директоров «Хануль Мобилити». В тот день на её столе лежал документ.

Это были анкеты кандидатов на роль рекламных моделей для предстоящего сезона, и Хан До Юн был в их числе.

— Хан До Юн? Но он ведь не модель, а картингист.

— Да. У него скромная спонсорская поддержка, но отличные результаты. Как видите, внешние данные у него тоже выдающиеся, поэтому мы решили включить его в список кандидатов.

Она не стала отрицать — его лицо было полностью в её вкусе, что и подогрело любопытство. Но когда она нашла видео его гонок, по телу пробежала дрожь до самых костей.

Родившись чеболем в четвертом поколении семьи Хануль, Сэ Рин жила без особых забот. Поскольку к учебе у нее душа не лежала, её часто называли невеждой, а брак без любви закончился провалом. Но в страсти к автомобилям она не уступала никому.

У Сэ Рин была своя собственная цель:

Создать первую в истории Южной Кореи команду Формулы-1.

Перед её глазами возникла четкая картина. Начиная с До Юна, «Хануль Мобилити» водрузит свой флаг на арене Формулы-1.

И вот, этот великий путь должен был начаться сегодня с эффектного старта.

Если бы не вмешалась переменная в лице главного хулигана автодрома.

— Если он и в следующей гонке выкинет подобное, я подам официальный протест. Таким ублюдкам... то есть таким гонщикам нужно задать хорошую взбучку.

Снова распалившись от этих мыслей, Сэ Рин резко повернула голову. Сверля взглядом уже закрытые двери боксов, она мысленно перебирала ругательства.

Ах, чертов ублюдок. Из одной команды, а вместо того чтобы помогать...

— Оставьте это.

— А? Что?

Услышав многозначительный ответ До Юна, Сэ Рин повернулась к нему. И пока она смотрела на лицо, которое всегда было её идеалом, До Юн продолжил:

— Этого следовало ожидать.

— Ого, ожидали? Значит... вы специально спровоцировали столкновение?

— Ему просто не хотелось уступать второму пилоту.

О боже, напугал до смерти.

Сэ Рин с облегчением выдохнула, успокаивая бешено заколотившееся сердце. Тот Хан До Юн, которого она знала, был предан гонкам. Как бы сильно его ни раздражал напарник по команде, он ни за что не стал бы устраивать аварию намеренно.

Формула-1 — это гармония, создаваемая двумя пилотами.

Сотрудничать, приносить себя в жертву ради команды, несясь по трассе. Шаг за шагом набирать очки в течение годового сезона, чтобы в конце прийти к победе — вот что такое Формула-1.

— То, что случилось сегодня, послужит Лукасу Рихтеру уроком, — сказал До Юн и, шагая по коридору, внезапно остановился.

Куда он смотрит?

Шедшая следом Сэ Рин проследила за его взглядом.

— Что так очки не заработать.

В конце коридора стояла женщина. Смотрела в их сторону, точнее, прямо на До Юна, и тяжело дышала.

***

— Чхэ Гён!

Услышав этот жизнерадостный оклик, Чхэ Гён медленно пошла им навстречу. Она бежала сюда из самого моторхоума, не останавливаясь ни на секунду, переживая за До Юна.

— Вы что, бежали до самого сюда?

Подумать только, придется наблюдать за этим.

Чхэ Гён понимала, что она его спонсор, но неужели нужно вот так везде ходить за ним по пятам?

— Ах, да.

— Должно быть, вы испугались из-за аварии. Лукас сейчас в боксах рвет и мечет... то есть, я хотела сказать, обменивается мнениями с гоночным инженером. Со стороны казалось, что...

Пропуская бесконечную болтовню Сэ Рин мимо ушей, Чхэ Гён внимательно вглядывалась в лицо До Юна. На экранах столкновение выглядело несерьезным, так что сейчас ее тревожило совсем другое.

Наверняка он разочарован.

Что бы ни происходило, первый раз всегда имеет особое значение. Именно поэтому сегодня за гонкой следил весь мир.

Как же ему, должно быть, паршиво после того, как его дебют пошел прахом.

По телевизору комментаторы уже после гонки насмехались, твердя, что так всё и должно было закончиться. Завтра все газеты будут пестреть статьями с критикой подписания Хан До Юна, а люди начнут сомневаться в его таланте.

Не нужно быть гением, чтобы понять: в Корее будет то же самое. Появятся обвинения в том, что он позорит страну, и призывы немедленно вернуться обратно.

— В любом случае, из-за Лукаса пострадал только наш До Юн. Вы ведь тоже так считаете, Чхэ Гён?

— ...

— Чхэ Гён?

До Юн слегка наклонил голову, словно спрашивая: «Вы чего?». Только тогда, поняв, что витает в облаках, Чхэ Гён резко перевела взгляд на Сэ Рин.

— А?

— ...

— Простите, я задумалась... О чем вы говорили?

— Ах, ничего особенного. Не берите в голову.

— Хорошо. Тогда, гонщик Хан До Юн, вы не чувствуете никакого дискомфо...

И тут раздалось:

— Эми! Ты из-за меня пришла?

Громкий крик заставил всех троих обернуться.

Так и есть. Лукас в мгновение ока оказался рядом с Чхэ Гён и заговорил с ней. Затем он бросил гневный взгляд на До Юна и тут же принялся жаловаться Чхэ Гён на боль в шее, требуя внимания.

— Минутку, Лукас. Сначала гонщик Хан До Юн...

— Так не пойдет! Мне больно! Шея не поворачивается. Слышишь?

Движения, которыми Лукас демонстрировал свою «больную» шею, выглядели крайне неестественно. С трудом проглотив рвущийся наружу вздох, Чхэ Гён подняла на него глаза. Было очевидно, что он просто упрямится, но врач ничего не может поделать, если гонщик утверждает, что у него болит.

— Хорошо, пошли.

— Вот так бы сразу.

Его довольная улыбка была невыносимо раздражающей. А ведь у нее почти получилось остаться с До Юном наедине...

— Кажется, при столкновении я еще и плечом ударился. Как-то ноет.

— Подожди секунду.

Попросив Лукаса, который с деланным видом разминал плечо, подождать, Чхэ Гён повернулась к До Юну. А? Если ей не показалось, на его лице отразилось странное недовольство.

— Что вы решите, гонщик Хан До Юн?

— Я в порядке.

— Каким бы легким ни было столкновение, мы не можем просто закрыть на это глаза. Вам нужно пройти хотя бы базовый осмотр.

— ...

— Это не рекомендация, а мое медицинское предписание как командного врача.

Чхэ Гён заговорила жестче, чем обычно. У нее не было ни времени, ни других способов переубедить мужчину, который всем своим видом показывал, что не желает находиться рядом с ней.

— Приходите в мой кабинет через час. Чем быстрее проведем обследование, тем лучше. До встречи.

Слегка поклонившись стоящим рядом До Юну и Сэ Рин, Чхэ Гён развернулась. И зашагала в сторону своего кабинета. Лукас, тут же увязавшийся следом, начал допытываться, о чем они говорили, но она отделалась ответом, что ему это знать ни к чему.

— Но что это была за атмосфера?

— Какая атмосфера?

— Он выглядел очень злым.

Еще бы не злым. Из-за тебя.

— ...Правда, так выглядел?

— Ага. Это из-за меня? Потому что Хан испортил мне гонку?

Чхэ Гён уставилась на Лукаса в полном ошеломлении. Она знала, что каждый считает себя центром вселенной, но этот мужчина, похоже, превзошел всех.

— Ты говорил, что у тебя болит плечо?

— Ага.

— Я, конечно, осмотрю, но и так видно, что с ним всё в порядке.

У Лукаса вырвался восторженный вздох «Вау!». На его вопрос, все ли врачи могут так определять на глаз, Чхэ Гён ответила равнодушным тоном:

— Просто оно выглядит подозрительно мягким.

— А? Что это значит, Эми? Откуда мне знать, если ты говоришь по-корейски?

— Я просто сказала, что оно выглядит нормально.

— А, ясно. Но знаешь что?

Да что опять?!

— Эми. Когда ты говоришь по-корейски, у тебя такой милый голос. Тон становится выше, и ты звучишь прямо как птичка.

Чхэ Гён на мгновение остановилась и одарила Лукаса горьким взглядом.

Это он так флиртует, что ли?..

— Как будто воробей щебечет. Очень приятно слушать.

Идущий следом Лукас тихонько чирикнул: «Чив-чив», глядя на Чхэ Гён сверху вниз с таким видом, будто она и вправду была невероятно милой.

— Лукас. Я уже говорила, но повторю: у меня есть человек, который мне нравится.

— Ты мне уже говорила, я помню.

— Поэтому, пожалуйста, прекрати. Я больше не хочу чувствовать себя виноватой перед тобой.

— ...

— Даже если у меня с ним ничего не выйдет, ты для меня не мужчина.

Чхэ Гён высказала это твердым, полным решимости голосом. Было бы идеально, если бы на этот раз у него пропало всякое желание продолжать.

— И я бы хотела, чтобы сегодняшний день стал последним, когда мне было неловко и некомфортно работать с тобой.

— Я же просил потерпеть до декабря.

Однако Лукас был из тех, кто всегда превосходил ожидания.

Обычно, если кого-то ранят, он должен хотя бы вздрогнуть. Но Лукас не только не издал ни звука, но и продолжал ухмыляться, полностью обезоруживая своего собеседника.

Чем его вообще кормили в детстве, что он вырос таким?

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver