Контент удален!

Платье держалось лишь на тонких золотых цепочках, перекинутых через плечи. Однако на опасения Чхэ Гён София безапелляционно заявила, что в этом-то и заключается вся прелесть наряда.

— Оно же пробуждает защитный инстинкт. Так и хочется уберечь.

— Это не защитный инстинкт, это хождение по краю. А если цепочка порвётся... Девочки, я бы предпочла оставить свою грудь в частной собственности.

— Эми, это же люкс. За что, по-твоему, такие деньги платят? Такого точно не случится. Если не веришь, ставлю на кон своего мужа. Порвётся цепочка — можешь забирать нашего Питера себе.

Несмотря на клятвы Софии, Чхэ Гён энергично замотала головой.

Лысого мужика? Нет уж, спасибо.

Однако в одиночку выстоять против пятерых женщин было нереально. Они наседали на неё хором, придумывая тысячу и одну причину, почему она должна пойти на вечеринку именно в этом платье.

— Ох, время-то как летит. Я поеду первой, встретимся на вечеринке, Эми. И я надеюсь увидеть тебя именно в этом платье. Хотя бы из уважения к человеку, который его одолжил.

София из PR-отдела уехала первой. Оставшиеся четыре женщины помогли Чхэ Гён закончить сборы.

Хотя на Чхэ Гён не было ни одной собственной вещи, коллеги смотрели на неё с таким восторгом, будто снова стали девочками-подростками. Глядя на их неподдельную радость, она и сама в какой-то момент начала втягиваться в процесс. Доброе слово и кошке приятно, да и отражение в зеркале, честно говоря, было весьма недурным.

И вот все расселись в лимузине, за рулём которого ждал главный директор Питер.

Что скажет До Юн, когда увидит меня? Посмотрит ли он на меня с таким же восхищением, как они?

С бьющимся от волнения сердцем Чхэ Гён отправилась в путь. Всё было бы хорошо, но...

Когда впереди показалось здание отеля, её настроение резко упало. Отражение в тёмном стекле машины казалось чужим. Она чувствовала себя Золушкой в тыквенной карете, и от этого становилось только тоскливее.

У Золушки хотя бы был хэппи-энд с принцем.

И неудивительно. Ведь у невинной Золушки не было такого прошлого, как у неё.

— Эми, что с лицом?

Застигнутая врасплох этим вопросом, Чхэ Гён оторвалась от окна и своих безрадостных мыслей.

— А? Да так... просто задумалась. Пытаюсь привыкнуть к новой себе.

Она не могла позволить себе испортить им настроение. В конце концов, они пожертвовали своим вечером пятницы ради неё.

— Ну как я вам? Нормально выгляжу? Думаете, сегодня я и вправду произведу фурор?

Лучезарно улыбнувшись, Чхэ Гён упёрла руки в бока и приняла горделивую позу. Женщины встретили это восторженными криками, а Изабелла, сказав, что почему-то готова расплакаться, промокнула уголки глаз.

Наконец лимузин въехал на территорию отеля, где проходила вечеринка. Вспышки камер у входа нещадно слепили. У Чхэ Гён пересохло во рту.

Обязательно идти через главный вход? Наверняка же есть другой...

Тем временем лимузин остановился. Питер, до этого тактично не мешавший женщинам общаться, объявил, что пора выходить, и покинул водительское кресло. Глядя, как он обходит машину, Чхэ Гён задрожала от страха.

Она мысленно умоляла, чтобы люди не обращали на неё внимания. Чтобы сверкающие вспышки камер были направлены на кого-нибудь другого.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

— Эми, удачи!

Я же не на ринг выхожу, какая ещё удача.

— Покажи им всем, на что способен «Оникс»!

Да не собираюсь я ни с кем драться.

— У тебя всё получится, Эми!

Я что-то пропустила? Я правда иду драться за честь «Оникса»?

Чхэ Гён неловко улыбнулась женщинам, которые ободряюще сжали кулаки. Раздался щелчок. Она повернула голову: Питер открыл дверь и подал ей руку.

В этот момент её ослепило ярким светом.

И дело было не только в сияющей лысине Питера. Хотя и она внесла свою лепту, главная причина крылась в бесчисленных вспышках камер за его спиной.

Видимо, увидев роскошный лимузин, папарацци решили, что приехал амбассадор бренда «Монтерио» — ситуация как раз располагала к такой ошибке.

— Я пошла.

Бросив это на прощание главным виновницам своего преображения и заглянув в их полные гордости и радости глаза, Чхэ Гён шагнула из лимузина.

Пока она шла ко входу, опираясь на руку Питера, крики «Леди!» и вспышки камер не прекращались ни на секунду.

Тем временем Дженнифер, глядя ей вслед, прикрыла рот ладонью. На неё вдруг нахлынули странные эмоции. Наверное, именно так чувствуют себя матери, глядя на своих взрослых дочерей.

Эми всегда сторонилась людей. Она возвела вокруг себя глухую стену и, запершись внутри, никого не впускала.

Дженнифер и сама не понимала, почему её так тянуло к Эми. То ли из-за тех редких проявлений доброты, то ли потому, что Эми казалась ей хрупкой, как мыльный пузырь.

Глядя на Эми, Дженнифер всегда чувствовала тревогу.

Ей казалось, что стоит только подуть, как та исчезнет. Она постоянно переживала, что Эми вот-вот сорвётся. Но теперь эта самая Эми постепенно менялась. Теперь она была готова не отталкивать протянутые руки коллег, а с благодарностью принимать их помощь.

— Боже, с ума сойти. И почему я плачу?

Видимо, растрогалась не только Дженнифер: Грейс, которая и до этого лила слёзы, снова начала тереть глаза. Эмоции оказались заразительны — Оливия и Изабелла тоже хлюпали носами.

— Наша Эми такая красивая.

— И не говорите. Даже жалко отдавать её какому-то первому встречному мужику, правда?

Дженнифер в очередной раз убедилась, насколько крепка женская солидарность. Если бы они не объединились, сегодняшнего чуда не произошло бы.

Её взгляд скользнул по салону лимузина. София, у которой была семья, уже находилась на вечеринке, а все те, кто остался в машине...

— Дома нас никто не ждёт, пятница, может, пойдём выпьем? Как раз долгожданные выходные впереди. Как насчёт девичника?

— Отличная идея! Тем более, мы все тут одиноки!

— Куда пойдём? Я знаю одно отличное местечко. Я угощаю!

В ответ на щедрое предложение Изабеллы все одобрительно подняли большие пальцы, приговаривая: «Ближневосточные богачи — это совсем другой уровень».

— Это всё понятно. Но я сегодня прямо в шоке была. У Эми-то, оказывается, грудь ого-го!

— Не то слово.

— Вот именно! Все азиатки, которых я видела, обычно плоские как доска.

— Ой, звучит как-то... расистки.

— Какой ещё расизм? Я просто констатирую факт. Кстати, а нам не нужно будет вернуться? Забрать Эми?

Испугавшись обвинений в расизме, Изабелла поспешно сменила тему. Тем временем Питер вернулся за руль, и лимузин медленно тронулся с места.

— Ну что, дамы, куда прикажете?

На вопрос Питера ответила Изабелла. Она назвала бар и примерный адрес. Лимузин плавно влился в поток, набирая скорость. За тонированным стеклом стремительно проносились ночные огни Будапешта. Изабелла с лёгким сожалением причмокнула губами:

— Эх, сегодня так хочется напиться, но если придётся забирать Эми, нужно держать себя в руках, да?

— За Эми можете не переживать.

Уверенный тон Дженнифер заставил всех вопросительно посмотреть на неё.

— Она же физиотерапевт Хан До Юна. Наверняка они вместе уедут. Отель-то у них один.

— А, ну да. Раз уж зашёл разговор... Вы слышали про Хан До Юна? Это же просто сумасшествие! Ледяной человек! Звучит так круто!

Внезапно встряла Оливия с восторженным воплем. Тема тут же сменилась, и все наперебой принялись обсуждать До Юна.

Сыпались комплименты его внешности, а высокий для гонщика рост вообще сочли невероятно сексуальным.

Пропуская мимо ушей этот щебет, Дженнифер оглянулась назад. Глядя на мерцающий у Дуная отель, она мягко улыбнулась.

Надеюсь, ты хорошо проведёшь время, Эми.

Она искренне желала, чтобы Эми отпустила болезненное прошлое по течению реки и создала новые, тёплые воспоминания, способные растопить сердце Ледяного человека.

Чтобы она стала счастливее. Чтобы превратилась не в мыльный пузырь, который вот-вот лопнет, а в Русалочку, которая с гордостью завоюет своего принца.

Дженнифер горячо молилась об этом.