Больше всего на свете ей хотелось остаться наедине с До Юном.
— Я немного устала. Да и вещи нужно разобрать.
— Ой, где мои манеры. Конечно, конечно, отдыхайте. Эй, Ли Джу Сын! В знак извинения отнеси чемодан Чхэ Гён.
Чхэ Гён попыталась было возразить, что чемодан совсем не тяжёлый, но её слова растворились в воздухе. Джу Сын тут же вскочил, подхватил её вещи и поторопил к выходу.
— Что ж, до завтра.
— Да. Отдыхайте, Чхэ Гён.
Приветливо попрощавшись, начальник отдела Сон тоже поднялся из-за стола. Подхватив тарелку с фруктами, он кивнул Джу Сыну, чтобы тот поторапливался.
Вместе с Джу Сыном Чхэ Гён вышла на улицу и направилась к соседнему дому. Впрочем, идти было от силы шагов десять, так что от всей этой суеты ей было лишь неловко.
— Планировка абсолютно такая же. Ваша комната, Чхэ Гён, сразу у лестницы на втором этаже.
— А комната гонщика Хан До Юна — в конце коридора, — прошептал Джу Сын. Судя по тому, как он при этом озирался, До Юна он и правда побаивался.
— Понятно.
— Ванная в комнате, так что, думаю, будет довольно комфортно.
На любезные пояснения Джу Сына Чхэ Гён ответила слабой улыбкой. В глубине души она огорчилась: ещё один шанс случайно столкнуться с До Юном исчез.
Проводив её до двери на втором этаже, Джу Сын торопливо попрощался до завтра и сбежал по лестнице.
Как только он скрылся, на Чхэ Гён навалилась внезапная тишина. До Юн наверняка слышал их шаги, но дверь его комнаты даже не дрогнула.
Если даже не собирался здороваться, зачем вообще тогда выходил?
Несколько мгновений она смотрела на его дверь, а затем со вздохом отвернулась и вошла к себе.
Первым делом в глаза бросилась массивная дубовая кровать под старину с белоснежным бельём. Рядом — небольшое окно, под ним столик в тон кровати и два кресла друг напротив друга.
Комната была пропитана истинно европейским очарованием, но Чхэ Гён сразу перешла к делу. Сейчас было не до любования интерьерами — нужно было как следует выспаться.
Быстро открыв чемодан, она разобрала вещи. Взяв футболку, шорты и бельё, открыла дверь напротив кровати. Как и ожидалось, там оказалась ванная, где она наскоро приняла душ.
Когда Чхэ Гён, высушив волосы, вернулась в комнату, спать хотелось так, что, казалось, она отключится, едва коснувшись подушки. Но почему-то вдруг нестерпимо захотелось пить.
— Лучше попить сейчас, чем просыпаться посреди ночи… — пробормотала она.
Немного поколебавшись, Чхэ Гён развернулась. Открыла дверь, спустилась на первый этаж и вдруг… Со стороны кухни послышался звук открывающегося холодильника.
Сердце пустилось вскачь. В доме их было только двое, так что сомневаться, кто это, не приходилось.
— Вы ещё не спите? — зайдя на кухню, спокойным тоном спросила Чхэ Гён.
В руке До Юн держал бутылку воды — видимо, тоже спустился попить. В полумраке холодный свет из приоткрытого холодильника выхватил рельеф его мышц.
— Сказали бы мне, я бы принесла.
С тихим хрустом провернулась пластиковая крышка, разорвав повисшую тишину. Вместо ответа До Юн небрежно прислонился спиной к кухонной столешнице, не отрывая от Чхэ Гён пристального взгляда.
В тёмном доме она замерла на границе гостиной и кухни. Мужчина чуть откинул голову и поднёс бутылку к губам. Его кадык медленно двигался вверх-вниз. Взгляд До Юна при этом по-прежнему был прикован к ней.
Этот пронзительный взгляд, отчётливо ощутимый даже в темноте, заставил её нервно поджать пальцы на ногах. В доме царил мрак, но казалось, будто ярко горят лишь его глаза — или это просто игра воображения?
Словно разрезая сгустившееся напряжение, он опустил бутылку. Даже когда он тыльной стороной ладони вытирал влагу с губ, его взгляд не дрогнул ни на миллиметр.
— В следующий раз просто скажите мне… — начала было Чхэ Гён.
— В этом нет необходимости.
— …
— Я сам позабочусь о своих делах.
От его ледяного тона атмосфера, едва успевшая накалиться, в одно мгновение остыла до предела.
— Я согласился на это только ради партнёрства между «Хануль» и «Ониксом».
Его слова означали: даже не мечтай играть роль моего физиотерапевта. И служили чётким предупреждением — не приближаться к нему. Обозначить границы яснее было невозможно.
— Так что…
Отлепившись от столешницы, он медленно двинулся вперёд. Шаг за шагом сокращая дистанцию, До Юн наконец остановился прямо перед ней.
— Не утомляйте меня.
— …
— Госпожа Со Чхэ Гён.
***
До Юн смотрел в её глаза, устремлённые на него снизу вверх. Как же он любил эти карие омуты, так ярко блестевшие даже в темноте.
Когда он обнимал её за хрупкие плечи, казалось, что он держит в руках целую вселенную. А когда её мягкая щека тёрлась о его грудь, он молился Богу. Благодарил за то, что послал ему эту женщину. Клялся, что защитит её во что бы то ни стало.
— Прошу прощения, но я не могу этого сделать.
Вот она, настоящая Со Чхэ Гён.
— У гонщика Хан До Юна есть свои обязанности, а у меня — свои. Раз уж я взялась за эту работу, то должна выполнять её должным образом.
— Значит, вы намерены продолжать утомлять меня?
— Если моя работа утомляет вас, гонщик Хан До Юн, то…
— …
— То да. Видимо, так оно и будет.
До Юн чуть склонил голову набок. Было даже забавно, что восемь лет изменили кого угодно, но только не Со Чхэ Гён.
Тогда, во время их первого поцелуя, она сказала: «Не нравится — уворачивайся», и именно она без церемоний стянула с него банный халат.
— Чхэ Гён-а, давай потом. А? Мы же только сегодня познакомились...
— Двенадцать уже давно пробило. Так что уже второй день.
— Ну да, но мы ведь ещё ничего друг о друге не знаем...
— Узнаем по ходу дела.
— Может, с этого и начнём?
— Сначала это. А? Хан До Юн, думаешь, девушке легко на такое решиться?!
И когда она в двадцать лет сказала, что ждёт ребёнка, и если он не хочет брать на себя ответственность, то им лучше расстаться — она была такой же. И потом...
— Я не забуду, что ты меня вырастила. Прости, что я не стала такой, как ты хотела. Но, мам... Я не жалею о том, что отпустила твою руку, ни сейчас, ни в будущем. Так что и ты перестань за меня цепляться.
Даже заявив об окончательном разрыве с родителями, она без тени сомнения взяла До Юна за руку. Сказала, что ей нужны только он и малыш, и что отныне они — семья.
Тогда она была для него всем. Самой сутью его существования.
Его миром. Кораблём, который он чудом встретил, дрейфуя в бескрайнем море, единственным маяком, давшим надежду в его мрачной жизни.
— Но что поделать, если мне это не нужно?
— А если поискать? Я сделаю всё возможное, чтобы помочь вам, гонщик Хан До Юн.
— Ну не знаю.
— …
— А, хотя есть одна вещь.
Во взгляде Чхэ Гён мелькнула надежда, и она широко распахнула глаза. Сглотнув, облизала пересохшие губы.
— Переспите со мной?
Его настроение стремительно портилось. Стоящая перед ним женщина вызывала лишь глухое раздражение. Станет ли ему легче, если он увидит, как она сломается? Если он обнимет её, рыдающую и раздавленную, прямо на глазах у её матери — принесёт ли это хоть каплю покоя в его собственную измученную душу?
— Что?
— Забудь про физиотерапевта. Я хочу с тобой переспать.
— …Что?
От такой наглости Чхэ Гён ошарашенно распахнула глаза и приоткрыла рот. В её голосе, переспрашивающем с полным непониманием, сквозила чуть ли не наивность. Глядя на неё, До Юн не удержался от короткого смешка.
Ну что с ней делать.
— Эм, то есть, это так неожиданно, что я…
До Юн поднял руку к лицу Чхэ Гён, на котором явно читалась растерянность. Когда он провёл огрубевшим большим пальцем по её губам, она тихо ахнула, и тёплое дыхание щекотно коснулось кончиков его пальцев.
— Нельзя?
— …
— Тебе же нравилось спать со мной.
Он склонился над её растерянным лицом. Увидев, как Чхэ Гён крепко зажмурилась, он снова невольно усмехнулся.
— Если надумаешь, иди за мной.
Едва уловимое дыхание коснулось её губ. До Юн тихо проронил эти слова, остановившись в миллиметре от неё. Взглянув на внезапно распахнувшую глаза Чхэ Гён, он выпрямился и прошёл мимо.
Что теперь будешь делать, Со Чхэ Гён? Выбор за тобой.
Как и всегда.
