1 - 46
— Угх, а-ах...!
Чхэ Гён вцепилась в волосы До Юна. Она до крови кусала губы, пытаясь сдержать стоны, но те всё равно непрерывно срывались с её губ.
Язык, бесстыдно проникающий в её лоно, скользил туда-сюда. Хлюп, чвяк. В такт этим влажным звукам её пальцы на ногах то и дело поджимались.
Невыносимое наслаждение волной поднималось по позвоночнику. Впервые в жизни Чхэ Гён занималась сексом не в спальне.
Она знала, что здесь никого нет. И всё же моральные принципы, которые она так тщательно оберегала всё это время, рассыпались в прах.
— А-ах...
Чем больше она об этом думала, тем горячее становилось её дыхание. Чувство порочности было сродни чувству вины, но оказалось куда более тайным и сладким.
Как сейчас, когда она стояла, прижатая к стене, а До Юн вылизывал её промежность.
— Госпожа Со Чхэ Гён.
Он позвал её, длинно слизнув влагу со щели. Это ощущение было настолько пугающе возбуждающим, что Чхэ Гён отчаянно замотала головой. Она отчётливо чувствовала, как по стенкам стекает тягучая смазка.
Чхэ Гён попыталась сфокусировать затуманенный от наслаждения взгляд. Она слегка оттолкнула его голову, в которую всё это время вцеплялась пальцами, и тут же встретилась с его тёмным взглядом. Усмехнувшись, До Юн демонстративно впился губами в её плоть.
— А-ах!
— И каково, по-вашему, мне должно быть после этого?
— У-ух...
— Я же сказал: вы заплатите за моё унижение. А вы только и делаете, что течёте. И как это понимать?
Цокнув языком, До Юн раздвинул её губы в стороны. От мысли, что её промежность сейчас выставлена перед ним напоказ, мысли в голове окончательно перемешались.
Чувство времени стёрлось.
Она даже не понимала, как вообще дошло до того, что он вылизывает её. Она просто тонула в сводящем с ума наслаждении, и её разум сгорал дотла.
Это произошло вскоре после того, как ушла Сэ Рин.
Едва Чхэ Гён успела взять себя в руки, поднялась с кресла и взялась за ручку, как дверь открылась сама собой, и на пороге, как и в тот раз, возник До Юн.
— ...Хан До Юн?
Одарив её пугающе ледяным взглядом, он вошёл внутрь и закрыл за собой дверь.
Щелчок повернувшегося замка резанул по ушам.
Подавленная его аурой, Чхэ Гён невольно попятилась. Молча глядя на неё сверху вниз, он принялся распускать галстук.
Специально для вечеринки он надел чёрный костюм, белую рубашку и узкий чёрный галстук.
Он и в гоночном комбинезоне выглядел так, что дух захватывало, но сегодня словно сошёл с обложки модного журнала. Настолько, что все взгляды женщин в банкетном зале, устремлённые на него, казались абсолютно естественными.
Ведь даже она, оглушённая новостью о помолвке, смотрела на него с невольным восхищением. И вот этот самый узкий галстук, смятый в кулаке, исчез в кармане его брюк.
Затем он медленно расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Потом ещё одну. И ещё.
Его рука остановилась лишь тогда, когда в вырезе показалась чётко очерченная линия грудных мышц. Глядя, как До Юн глубоко вздыхает, словно только сейчас получив возможность нормально дышать, Чхэ Гён поспешно отвела взгляд.
Ей всё ещё было больно смотреть на его пустую шею.
Когда она впервые заметила, что цепочка исчезла, то поняла: для неё в его сердце больше нет места.
Поэтому она старалась изо всех сил. Делала вид, что пропажа кулона ничего не значит.
Но чувства не желали подчиняться разуму.
Каждый раз, видя его обнажённый торс, у неё щемило в груди. Ей было обидно, что он нарушил обещание никогда не терять кулон.
А саму себя, забывшую своё место, она ненавидела ещё больше. Разрываемая этими противоречивыми эмоциями, Чхэ Гён молча страдала.
— Госпожа Со Чхэ Гён. Вы хоть представляете, через что мне только что пришлось пройти?
Сквозь поток её мыслей прорвался его резкий голос. Обернувшись, она увидела, как он устало разминает заднюю поверхность шеи. Его холодный, пронизывающий взгляд был прикован к ней.
— Такое унижение вам даже и не снилось.
— …
— Унижение, через которое заставили пройти меня.
Внезапно он протянул руку и дёрнул Чхэ Гён на себя. В мгновение ока её спина впечаталась в стену. Прижавшись к ней вплотную, До Юн посмотрел на неё сверху вниз.
— Будет несправедливо, если вы одна останетесь невредимой, не находите?
— Угх, Хан До Юн!
Подол её платья был безжалостно задран вверх. Она пыталась вырваться, но тягаться с ним в силе изначально было бесполезно. Со словами «не делай этого» она принялась бить его в грудь. Но это было жалкое сопротивление — она лишь отбила себе руки.
— Вы, конечно, не в курсе, но...
— Не надо. Умоляю, не делай этого. До Юн-а.
— Но в этом есть и ваша вина.
Его губы искривились в усмешке. Силой раздвинув ей ноги, он втиснул между ними своё мускулистое бедро и надавил на промежность. У-ух, — она закусила губу, чтобы сдержать стон, но когда его пальцы разорвали золотую цепочку и её грудь обнажилась, она потеряла остатки самообладания.
— Не делай этого, просто скажи словами! Если нужно за что-то ответить, я отвечу!
— Если бы всё решалось словами, я бы сейчас этим занимался?
— И чего ты этим добьёшься?! Решил прямо здесь заняться со мной сексом?! Ну и что с того?!
— …
— Какая разница, кто с кем спит — ты со мной или я с тобой! В чём тут унижение? Разве не так?
Её яростный отпор заставил его склонить голову набок. На секунду задумавшись, он пожал плечами. А затем опустил лицо. Длинно проведя языком по соску Чхэ Гён, он произнёс:
— А знаете, вы правы.
— Тогда отпусти... А-ах.
— Чхэ Гён-а.
— У-ух, м-м...
— Наслаждайся. Пока я не начну смеяться.
И начались пытки. Вернее, пытки наслаждением. Он безостановочно ласкал её грудь, оставляя то тут, то там следы от укусов. Если в этом и были остатки совести, то лишь в том, что он избегал кусать открытые участки кожи.
И за это я должна сказать ему спасибо?
Чхэ Гён этого не хотела и изо всех сил стискивала зубы. Она ни за что не собиралась плясать под его дудку и потакать его безумным капризам.
Но когда его губы медленно скользнули вниз и он опустился перед ней на колени, она сдалась. Он знал её тело от и до, а Чхэ Гён была слишком податлива.
— П-прекрати, а-ах, не надо. Ах... Я б-больше не могу, м-м.
— Этого мало.
— А-ах, прошу, м-м... До... До Юн-а. Ух...!
Большой палец, грубо втиснутый во влагалище, скребнул по стенке. Раздался непристойный, хлюпающий звук, и одновременно с этим его безупречное лицо зарылось между её ног. Из горла вырвался пронзительный вскрик. Прикосновения языка к чувствительной слизистой были настолько невыносимо острыми, что её бёдра задрожали.
Стоны становились всё громче. Она сама не заметила, как начала умоляюще подаваться бёдрами навстречу. Тяжёлые груди покачивались в такт её движениям.
— До Юн-а. У-ух.
Пальцы, вцепившиеся в его волосы, судорожно сжались. Оргазм, который всё это время прятался где-то рядом, снова накатил волной. Пока она судорожно хватала ртом воздух, он перехватил её за лодыжку, и её бедро оказалось у него на плече.
Даже ощущение собственной ноги, трущейся о чёрный костюм, возбуждало. Туфля, слетевшая со стопы, с глухим стуком упала на пол, и Чхэ Гён содрогнулась.
Пожалуйста, ещё немного.
Должно быть, он почувствовал её отчаяние. В следующее мгновение он повернул голову и протолкнул язык ещё глубже, словно в поцелуе.
— А-ах...!
Все чувства взлетели до небес, а затем рухнули в бездну.
Дрожь, пробирающая до костей, пробежала по позвоночнику и яростно скрутила низ живота. В ту же секунду пульсирующие стенки размякли, словно тающий снег. Всплеск — и горячая струя выплеснулась наружу; звук того, как он жадно и непристойно её пьёт, заполнил собой всё.
Перед глазами взорвались тысячи ярких фейерверков. В отличие от затвердевших сосков, всё её тело обмякло и растеклось лужицей.
Ха-а, ха-а.
Чхэ Гён содрогнулась, встретившись с его изучающим взглядом. Она чувствовала, как смазка, которую он не успел проглотить, стекает по ногам, но разум, покинувший её, напрочь забыл о стыде.
— Я же говорил.
— …
— Вы всё такая же.
Его издевательская усмешка обдала жаром её промежность. Почувствовав, что это конец, Чхэ Гён закрыла глаза, пытаясь сбросить остатки возбуждения, как вдруг...
Не может быть...
Звук расстёгивающегося ремня заставил её резко распахнуть глаза. Он торопливо опустил голову, и его лицо, словно только этого и ждало, снова зарылось между её ног. У-ух, — привычный стон сорвался с губ. Нога Чхэ Гён, перекинутая через его плечо, снова повисла в воздухе.
А член, только что освобождённый из плена брюк, уже пылал жаром в его руке.
