Казалось, вся кровь отхлынула к ногам. Оглушительный шум, ревевший в ушах, внезапно сменился абсолютной, глухой тишиной, будто всё вокруг погрузилось во мрак.

Этого не может быть. Да сколько можно...

Мысленно одернув себя, Чхэ Гён попыталась усмирить дрожь. С трудом выдохнув застрявший в горле ком, она медленно подняла голову.

— ...!

Прямо перед ней стоял он.

Мужчина, которого она не забывала ни на секунду и о котором так отчаянно молила хотя бы во сне.

Но выглядел он совершенно иначе.

— ...Это сон?

— ...

— ...До Юн-а...

Наверняка сон. Иначе в этом нет никакого смысла.

В ушах эхом отдался голос матери, которая когда-то ткнула ей в лицо статью, сообщив о смерти До Юна. Голос Хён Су, советовавшего всё забыть и жить дальше.

Тогда Чхэ Гён в слезах кричала, что это неправда, что этого не может быть. Но твердая уверенность Хён Су не оставила места для сомнений — ей пришлось поверить в гибель До Юна.

Ведь Хён Су был для него как старший брат, единственным человеком, который искренне желал ему счастья.

Так что это точно должен быть сон. Потому что если До Юн жив, она никогда не простит ни мать, ни Хён Су.

— Кажется, я попросил отойти.

Низкий предупреждающий голос обрушился на Чхэ Гён, сбитую с толку происходящим. Услышав голос, который, как она думала, больше никогда не услышит, она в оцепенении посмотрела на мужчину.

Хан До Юн, это правда ты?

Пересохшее горло свело спазмом, она не смогла выдавить ни звука. Скорее, она просто оцепенела под его холодным, пронизывающим взглядом.

В этот момент мужчина отвел глаза. Он равнодушно отвернулся, всем своим видом показывая, что застывшая как истукан Чхэ Гён его только раздражает.

Этого не может быть. До Юн никогда бы так не поступил. Но если это и правда он...

Она так и стояла, глядя в его удаляющуюся спину, когда к ней подошла Дженнифер и, потянув за собой, сказала, что пора подниматься. В её тихом шёпоте, призывающем прийти в себя, слышалась неподдельная тревога.

— Эми, да что с тобой со вчерашнего дня? И почему ты такая бледная?

— Дженнифер, подожди. Мне нужно кое-что проверить. Подожди минуту.

Чхэ Гён, которую безвольно тащили в сторону, резко вырвала руку. Но мужчины в боксах уже не было.

Куда он ушел? Мне нужно узнать его имя. Да куда же он делся?!

— Дженнифер! Куда пошел тот мужчина?

— Наверное, в зал для интервью. Ему же нужно дать интер...

Не дослушав, Чхэ Гён развернулась. Она бросилась бежать по коридору, не обращая внимания на крики Дженнифер: «Эми!», разносившиеся вслед.

Сколько она так бежала? Ворвавшись в зал для интервью, Чхэ Гён, тяжело дыша, огляделась.

Мужчина в гоночном комбинезоне сидел за столом президиума.

Рядом с ним находился знакомый сотрудник пиар-отдела, а чуть поодаль за мужчиной наблюдали Фредерик, директор команды «Оникс», и Кан Сэ Рин, член совета директоров «Хануль Мобилити».

А также полный зал журналистов.

— Вы уже сработались с Лукасом Рихтером? — спросил один из репортеров.

— Пока нет, — коротко ответил мужчина.

Журналисты, ожидавшие более развернутого ответа, в недоумении переглянулись.

— Вы стали первым корейским пилотом Формулы-1. Наверняка вы испытываете особые чувства. Что скажете?

***

— Я рад.

Чхэ Гён, не моргая, смотрела на него. Это был тот самый мужчина, которого она знала. И в то же время совершенно чужой человек.

Если бы ее попросили назвать, чем он похож на До Юна, она могла бы говорить об этом часами.

Высокий рост, широкие плечи. Фигура, которая всегда приводила её в восхищение. Большие, продолговатые глаза без двойного века, точеный нос, пухлые красноватые губы, мужественная линия челюсти, контрастирующая с красивыми чертами лица, и этот до боли знакомый голос.

Но отличий было не меньше.

Короткая стрижка, открывающая лоб, ледяной взгляд, равнодушное выражение лица, свободное владение английским, из-за которого переводчик был не нужен, понижающийся во время английской речи голос, и, что самое главное, — его отстраненность. Он вел себя так, будто вообще её не знал.

— Насколько мне известно, в Корее об этом тоже объявили только сегодня, сюрпризом. Это такой пиар-ход? Или вы просто были в себе не уверены?

— Насколько я знаю, это было сделано для того, чтобы избежать ненужного шума.

Чем дольше мужчина отвечал, тем больше накалялась атмосфера в зале. Журналисты задали еще несколько вопросов, но ответы оставались неизменными.

В конце концов, когда репортеры уже начали разочарованно усмехаться, вмешался Фредерик.

— На сегодня, пожалуй, всё. Наш гонщик не очень-то разговорчив, но пилот должен доказывать всё на трассе, верно? Как считаешь, Марго?

Фредерик, подмигнув, обратился к знакомой журналистке. Его обаяние немного разрядило обстановку, и мужчина вместе с ним сошел с подиума.

— Эми, нам тоже пора, — сказала Дженнифер, невесть когда оказавшаяся рядом с Чхэ Гён, которая продолжала провожать мужчину взглядом. — Он всё равно к нам придет, чтобы поздороваться. Не знаю, в чем дело, но ты сможешь спросить его об этом позже.

Только после слов Дженнифер Чхэ Гён наконец пришла в себя. Она сверлила взглядом мужчину, который о чем-то беседовал с Кан Сэ Рин, а затем кивнула. И вышла из зала.

Верно, не нужно торопиться. Скоро мы встретимся, и раз уж он стал частью команды «Оникс», мы будем видеться постоянно.

Нет, я прямо сейчас пойду к Уолтеру. У него должно быть личное дело этого гонщика, а значит, я смогу узнать, кто он такой.

— Пойдем, Дженнифер.

Чхэ Гён снова шла по коридору. В кабинет Уолтера. Чтобы узнать всё о втором пилоте команды «Оникс Рейсинг», первом в истории корейском гонщике Формулы-1.

— Приятно познакомиться.

До Юн протянул руку стоящей перед ним Чхэ Гён. Он столько раз прокручивал в голове момент их встречи и репетировал его. Снова и снова повторяя себе, что она для него чужая, что той Чхэ Гён из прошлого больше нет.

— Да, я сказала, что ты умер. И пригрозила этому вашему Хён Су, что уничтожу твою карьеру. Кто тебя вообще просил участвовать в каких-то уличных гонках на спор? Я, что ли, подстроила аварию? Я, что ли, отправила тебя в кому?!

Он прекрасно понимал, что она тоже была жертвой. Тогда она была слишком юной, и все её обманули.

Но он так и не смог её простить...

Потому что ненавидел её за то, что она бросила ребенка. Как он мог понять ту, которая когда-то жалела его, сироту, а в итоге обрекла их собственного ребенка на ту же участь?

А еще его до безумия выводило из себя то, что гнев её матери, стремившейся защитить дочь, обрушился на его ребенка.

Поэтому он решил, что никогда её не простит.

Ему было всё равно, если она будет страдать из-за него. Нет, именно этого он и хотел. Если, глядя на ее мучения, мать Чхэ Гён окажется в аду, он с радостью поспособствует этому.

До Юн молча смотрел на стоящую перед ним Чхэ Гён.

Ее глаза, полные смятения, были устремлены на него, будто она не могла поверить в происходящее.

Со Чхэ Гён...

Та ослепительно сияющая двадцатилетняя девушка теперь стала двадцативосьмилетней женщиной.

Волосы, когда-то едва касавшиеся плеч, теперь спадали до поясницы. Большие глаза и карие радужки казались еще ярче, а точеный нос и алые губы манили, как спелый плод.

Чхэ Гён, в которую он влюбился с первого взгляда, всё так же сияла.

И тогда, и сейчас.

Только теперь они были друг другу никем.

— Чего же вы ждете? Не будете пожимать?

До Юн намеренно произнес это холодно. Взгляд Чхэ Гён дрогнул. Увидев это, он ледяным тоном усмехнулся.

Уже сдаешь позиции? А ведь впереди еще столько всего.

— ...Но мы ведь уже знакомы.

Словно и не было никакой растерянности, взгляд Чхэ Гён вновь стал твердым. Она улыбнулась так же ослепительно, как солнце, заливающее гоночную трассу.

— Это ведь ты, До Юн. Ведь так?

— Вы сказали, вас зовут Эми?

— Почему ты так... Зачем ты так меня называешь?

Голос Чхэ Гён задрожал, готовый сорваться. Может, потому, что они остались одни? Чхэ Гён, которая так хорошо держалась на людях, начала ломаться.

Так легко, что он, твердо решивший причинить ей боль, сам оказался немного сбит с толку.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver