Услышав этот двусмысленный вопрос, Чхэ Гён резко вскинула голову. Немного подумав, как лучше ответить, она разомкнула губы:
— Да никак.
[— …]
— Я же говорила. До Юн видеть меня не хочет. Говорит, я его утомляю и раздражаю.
Ей совершенно не хотелось посвящать мать в правду. А уж то, что она стала физиотерапевтом До Юна, нужно было скрыть любой ценой. Это было чистое предчувствие. Инстинкт вопил: если рассказать ей правду, непременно случится что-то нехорошее.
— Он меня избегает. Поэтому мы с ним почти не видимся.
[— …Правда?]
— Угу. Наверное, поэтому я тоже уже немного устала. Работы и так по горло, а бегать за тем, кому я противна, — как-то унизительно.
Чхэ Гён продолжала нести эту околесицу, сомневаясь, поверит ли ей мать, но сейчас это был единственный выход.
[— Вот и правильно.]
Но, как оказалось, волновалась Чхэ Гён зря.
— Он даже слушать меня не хочет, а уж видеть — тем более. Он со мной даже не разговаривает, мам.
[— Боже, какой кошмар. Но, Чхэ Гён-а…]
На жалобы дочери тут же посыпались материнские советы. Вспомнив прошлое, она пустилась в рассуждения о том, что поначалу, конечно, тяжело, но время лечит, и в итоге принялась всячески утешать Чхэ Гён.
— Да уж. Ты во всём права, мам.
После этого они перекинулись ещё парой незначительных фраз. Разговор завершился наставлением матери не цепляться за отношения, у которых нет будущего.
Снова почувствовав, как из неё выжали все соки, Чхэ Гён тяжело откинулась на спинку кресла.
— Двадцать восемь лет уже, а всё туда же…
День выдался невероятно длинным. Ей было противно от самой себя, что до сих пор приходится ублажать мать, а при мысли о том, как добираться до дома, и вовсе темнело в глазах.
— Как-нибудь доеду.
Пробормотав это в потолок, Чхэ Гён подняла ставшее вдруг невыносимо тяжёлым тело. Закинув на плечо брошенную сумку, она только-только шагнула к двери кабинета… Как телефон в её руке снова завибрировал.
Ха, кто бы сомневался.
Как обычно, это наверняка опять была мать. Их разговоры редко заканчивались с первого раза, ведь она успокаивалась только тогда, когда повторяла свои наставления по кругу.
— Да что ещё?! Что ты забыла сказать? — резко поднеся трубку к уху, раздражённо бросила Чхэ Гён. — Сколько раз повторять, что я в порядке? А? И ем нормально, и сплю хорошо. Не страдаю я больше по До Юну, понятно?!
[— …]
— Мам, мне пора домой. Если есть что сказать, говори быстрее.
Но в ответ стояла тишина, не было слышно ни звука. Не выдержав, Чхэ Гён снова поторопила собеседника:
— Мам, я устала…
[— Госпожа Со Чхэ Гён.]
Неожиданный голос оборвал её на полуслове. Воздух в кабинете мгновенно заледенел, и показалось, что само время остановилось. И это точно не было иллюзией.
[— Я жду у входа в моторхоум.]
После этих слов звонок тут же оборвался. Не может быть… Замерев на секунду, Чхэ Гён распахнула дверь и пулей помчалась по коридору.
К До Юну, который ждал её, как неожиданный, но самый драгоценный подарок.
***
«Он ведь всё не так понял? Но если я сейчас заикнусь про маму, обстановка станет ещё хуже…»
В отличие от утренней поездки, сейчас Чхэ Гён сидела на пассажирском сиденье и то и дело бросала косые взгляды на водителя. Она понимала, что это невежливо, но слова, брошенные ею, чтобы успокоить мать, застряли поперёк горла.
Костью, которую не выплюнуть и не проглотить.
Тогда, прибежав ко входу в моторхоум, запыхавшаяся Чхэ Гён увидела неподалёку знакомый внедорожник, и, как и ожидалось, за рулём сидел До Юн.
На радостях она помчалась к нему так, что ветер засвистел в ушах. До Юн, словно ждавший её, опустил стекло, и она, тяжело дыша, тут же спросила:
— А в чём дело?
— …
— Вы же собирались сегодня в отель?
Она просто не могла скрыть охватившую её радость. Ситуация совершенно не располагала к веселью, но она улыбалась шире некуда.
Пока До Юн, некоторое время смотревший на неё, не выдал свой ледяной ответ:
— Нужно было забрать кое-какие вещи.
— …А, понятно. Но почему тогда вы меня…
— Ли Джу Сын попросил.
Правда не всегда бывает красивой. Но Чхэ Гён не расстроилась. Тратить на это время было жаль. Какова бы ни была причина, До Юн, сидевший прямо перед ней, не был сном.
— Видимо, важные вещи, — осторожно начала Чхэ Гён, пытаясь хоть как-то завязать разговор.
— Да.
Он ответил как всегда лаконично, даже не взглянув в её сторону. Аура нежелания общаться воздвигла вокруг До Юна неприступную стену. Настолько прочную, что в ней не было ни малейшей щели.
Смутившись, Чхэ Гён отвернулась к окну. Испанское лето быстро проносилось мимо, мелькая между кипарисами.
— …
— …
Когда Чхэ Гён замолчала, салон заполнила тишина. Любуясь проплывающими пейзажами, она слегка приподняла уголки губ.
Эта тишина не давила, но и не была лёгкой. Зато ветер, трепавший её волосы, был по-настоящему тёплым.
Вернувшись в дом, Чхэ Гён вместе с До Юном поднялась на второй этаж. Кивнув его удаляющемуся затылку, она закрыла дверь своей комнаты и тут же прижалась к ней ухом.
Он же сказал, что только заберёт вещи. Значит, скоро выйдет?
Чтобы достойно проводить его, нужен правильный момент. Не дай бог упустить его уход и не попрощаться — такого провала она себе не простит.
Но сколько бы она ни ждала, за дверью было тихо, как в мышиной норе. Не выдержав, Чхэ Гён тихонько приоткрыла дверь, но комната До Юна по-прежнему была заперта.
Ему же нельзя задерживаться.
Она с тревогой посмотрела в окно на алеющий закат. Если он хочет выдержать завтрашний график, ему нужно отдохнуть как можно раньше.
— Госпожа Со Чхэ Гён.
Едва она успела подумать о самочувствии До Юна, как совсем рядом раздался его голос. Чхэ Гён резко обернулась. Когда он только успел выйти? А я-то стояла, прислушивалась.
— Ой, да!
Быстро отозвавшись, Чхэ Гён поспешно расправила ссутуленные плечи. И распахнула полуприкрытую дверь настежь, показывая, что скрывать ей нечего. Поймав на себе его взгляд, полный снисхождения, она нервно заправила растрепавшиеся волосы за ухо.
О том, насколько глупо она сейчас выглядит, Чхэ Гён решила не думать. Для самобичевания будет полно времени глубокой ночью.
— Что вы делаете?
— Я? Э-э… Подумала, что вы скоро уедете, вот и ждала, чтобы проводить.
— В этом нет необходимости.
— Знаю! Знаю, но… всё-таки я вроде как ваш физиотерапевт, да и к тому же! Вы же меня сюда подвезли. Пусть и не ради меня, но всё же! Я считаю, нужно соблюдать элементарные правила приличия.
Я просто хотела увидеть тебя хоть на секунду. Хотела сказать «до завтра» и попросить вести осторожнее.
Проглотив настоящую причину, Чхэ Гён продолжала нести какие-то оправдания. До Юн, молча наблюдавший за ней, наконец произнёс:
— Я не уезжаю.
— Понимаю. Поэтому я вас и ждала, гонщик Хан До Юн.
— Госпожа Со Чхэ Гён.
— Да.
— Я сегодня никуда не еду.
— …Что?
— Сами не видите?
Засунув руки в карманы спортивных штанов, он демонстративно прислонился плечом к косяку открытой двери. И только тут она заметила, что он переоделся. От чёрных хлопковых брюк и белой рубашки не осталось и следа — он был одет точно так же, как вчера ночью на кухне.
— Так что идите отдыхать. Вы, кажется, даже переодеться не успели.
Взгляд До Юна, скользнув от кончиков её туфель вверх, встретился с её карими глазами. Под этим всепонимающим взглядом у неё вспыхнула шея.
— А, в-вот как. Хорошо. Я просто волновалась, что вам придётся ехать по темноте. Тогда я пойду.
Она вежливо поклонилась и сделала шаг назад. В щель между закрывающейся дверью она снова поймала его взгляд. Чхэ Гён остановилась и, немного поколебавшись, заговорила:
— Гонщик Хан До Юн.
— …
— Я буду у себя в комнате. Если вам что-то понадобится — зовите.
Это же нормально, да?
— Для этого я здесь и нахожусь.
Но, похоже, её слова он понял по-своему.
— То, что мне нужно, я уже озвучивал.
Вслед за короткой усмешкой раздался его скучающий голос.
