В конференц-зале мгновенно повисла тишина.
Даже гоночный инженер с механиком, которые только что яростно спорили, ошеломлённо уставились на Лукаса. Да, совещания часто проходили на повышенных тонах, но определённая грань всё же существовала.
В конце концов, здесь собрались люди, преданные «Ониксу». Споры были лишь попыткой найти компромисс, и никто не держал зла друг на друга.
[— Я просто сегодня был не в форме! Прежде чем нести чушь, сначала разберись!]
Однако Лукас Рихтер, казалось, окончательно потерял чувство меры. Мало того что он проигнорировал субординацию, так ещё и перешёл все границы дозволенного.
[— Ах вот как? И почему же? Наверное, ты был не в форме из-за вчерашних рекламных съёмок?]
[— Ха! Решил к словам придраться?]
[— Не придраться, а...]
[— А что это, если не придирка?!]
Хлопнув по столу, Лукас снова перешёл на крик. Он яростно сверлил инженера взглядом, заявляя, что всего лишь использовал свободное время после выполнения всех командных обязанностей.
[— А ты не забыл, Лукас, что ответил мне, когда я предложил обсудить состояние трассы?]
[— Это...]
Однако следующая фраза инженера заставила его замолчать. Лукас вспомнил, как повёл себя вчера. И к чему это привело сегодня.
[— Ты сказал, чтобы я не лез и что сам во всём разберёшься. А в итоге сегодня тебя занесло на пятом повороте.]
[— …]
[— Лукас, никто не ставит под сомнение твоё мастерство. Но ты слишком импульсивен! Чёрт возьми, пора бы уже признать, что Формула-1 — это не гонка одного пилота! Мы все работаем на «Оникс»...]
[— Ладно, как скажете.]
Оправдывая своё прозвище бунтаря, Лукас оборвал инженера на полуслове. С привычным высокомерным видом он обвёл присутствующих взглядом и продолжил:
[— Тогда поступим так. Если я проиграю в этой гонке, то откажусь от места первого пилота. Устроит?]
Услышав это, инженер только и смог выдохнуть: «Боже правый», а механики покачали головами. Лукаса только что упрекнули в несдержанности, а он снова принял импульсивное решение.
[— Я всё сказал, так что проваливаю отсюда. А вы тут продолжайте совещаться со своим вторым пилотом.]
Вздёрнув подбородок, Лукас вылетел из зала.
С его уходом повисло гнетущее молчание. Кто-то тихо выругался. Другой, уставившись на закрытую дверь, тоже пробормотал пару ласковых.
[— Разрешите сказать?]
В этот момент ледяную атмосферу разрезал голос До Юна. Все взгляды тут же устремились на него. Словно в эту секунду он был их единственной надеждой.
[— Я считаю, что сейчас даже поднимать вопрос о смене первого пилота — полнейший абсурд.]
[— До Юн, но это же...]
[— Секунду. Позвольте мне сначала договорить.]
До Юн вежливо остановил гоночного инженера, попытавшегося вмешаться. Тот тут же извинился и умолк.
[— Во-первых, сейчас не время для подобных перемен, а во-вторых, я пока не показал выдающихся результатов. И даже если бы показал, не думаю, что ради этого стоит жертвовать моральным состоянием нашего первого пилота.]
До Юн продолжил свою мысль. Он заявил, что, будучи вторым пилотом, сделает всё возможное, чтобы помочь Лукасу. Но в конце добавил: если подвернётся шанс, он примет решение в интересах всей команды «Оникс».
Присутствующие согласно закивали. В сложившейся ситуации его предложение было самым разумным.
К несчастью для них, первым пилотом «Оникса» был тот ещё бунтарь.
[— И что нам теперь делать на гонке? Лукас хоть и выглядит беспечным, но слова на ветер не бросает. Если До Юн вдруг заработает очки...]
Лицо главного механика исказила гримаса отчаяния. Зная характер Лукаса, все понимали: он скорее уйдёт из команды, чем согласится стать вторым пилотом. Гоночный инженер, ратовавший за До Юна, тоже хмуро свёл брови.
Видя общее беспокойство, До Юн ненадолго задумался.
Лукас Рихтер вёл себя не по годам инфантильно. Но нельзя было отрицать, что, несмотря на ребяческий характер, его навыки были на высоте. А значит, на предстоящей гонке всё должно пройти именно так, как До Юн и предполагал.
Наживка заброшена, и этот вспыльчивый мальчишка обязательно её заглотит.
***
[— Говорят, он обошёл «Ред Булл». И это с полным баком!]
Слушая оживлённый шёпот сотрудников, Чхэ Гён облегчённо выдохнула. Голова, до этого разрывавшаяся от наихудших сценариев, наконец-то прояснилась.
[— С ума сойти. А как там дела у остальных команд?]
[— Да на ушах стоят, ясное дело. Но в этом ведь нет ничего хорошего, понимаете? А если Хан До Юн завтра и на квалификации всех порвёт?]
Собравшиеся в кружок сотрудники, словно по команде, содрогнулись от одной и той же мысли. Они всерьёз опасались, что в день гонки Хан До Юн подвергнется немыслимому прессингу со стороны конкурентов.
[— Знал бы, что так выйдет — сэндбэггил бы на полную! И зачем он только это сделал?]*
Примечание: Сэндбэггинг (от англ. sandbagging) — езда в намеренно медленном темпе, чтобы скрыть реальный потенциал болида.
[— Вот из-за этого инженеры и сходят с ума!]
В ответ на замечание Дженнифер один из возбуждённых сотрудников принялся сбивчиво объяснять, едва не брызгая слюной. Он возмущался тем, что До Юн, судя по его же словам, просто разминался, а не выкладывался на полную. И именно этот результат, достигнутый без особых усилий, привёл инженеров в неописуемый восторг.
[— Знаете, что обсуждали на совещании, которое только что закончилось? Гоночный инженер предложил сменить первого пилота. Если здесь, в Каталунье, Хан До Юн заработает очки...]
Воровато оглядевшись, сотрудник заговорщицки наклонился. Он поманил всех рукой, и участники беседы сдвинули головы.
[— Возможно, у нас появится новый первый пилот.]
Сотрудники, слушавшие его затаив дыхание, переглянулись и тут же замахали руками: «Да ну, бред!»
[— Это уже слишком. Лукас такого не потерпит, да и Фредерик не одобрит. Каким бы гением ни был Хан До Юн, как можно поставить пилота, которого взяли в аренду, на место первого?]
Остальные согласно закивали. Все, кроме Чхэ Гён, знавшей истинные намерения Фредерика, и Дженнифер, которая украдкой наблюдала за реакцией подруги.
[— Да ладно вам. Какая разница! Если «Оникс» от этого только выиграет — это же стрит-флеш, разве нет?]
[— И то верно, и то верно.]
[— Так, ну всё, посплетничали и хватит. Расходимся по рабочим местам!]
Под чутким руководством Дженнифер все разбрелись по своим местам. Поймав её ободряющий взгляд, словно говоривший: «Не бери в голову», Чхэ Гён выдавила из себя слабую улыбку. Но стоило ей направиться к своему кабинету, как она вдруг вспомнила утренний телефонный звонок.
[— Ничего необычного не заметили?]
[— Нет.]
[— Может, у него какие-то особые тренировки?]
[— Вроде бы ничего такого.]
[— Должно же быть хоть что-то... Эми, присмотритесь повнимательнее. Нам нужно найти тот самый козырь, с помощью которого «Хануль» держит Хан До Юна в ежовых рукавицах.]
Фредерик, который поначалу уверял, что выведывать секреты не нужно, незаметно сменил пластинку. Теперь он в открытую склонял её к шпионажу и всё чаще торопил.
Чхэ Гён было даже немного жаль Фредерика. Наверное, он строит такие дикие теории только потому, что совершенно не знает Хан До Юна...
Ведь именно «Хануль» вывела его, никому не известного гонщика, на самую вершину. Даже бродячей собаке понятно, насколько сильна их связь, так почему же директор «Оникса» в упор этого не замечает?
— Неужели для Фредерика, помешанного на деньгах, это слишком сложно? — тихо пробормотала Чхэ Гён, заходя в кабинет.
Закрыв дверь и подойдя к окну, она набрала номер.
[— Это я. Вы уже слышали новости? Да-да.]
Как только на том конце подняли трубку, Чхэ Гён продолжила докладывать о недавних событиях:
[— Кажется, на совещании зашёл разговор о том, чтобы сделать гонщика Хан До Юна первым пилотом. Судя по переполоху среди сотрудников, это не пустые слухи, поэтому я решила...]
Не успела Чхэ Гён закончить отчёт, как из трубки донеслась отборная брань Сэ Рин. Ругань звучала настолько сочно и колоритно, что Чхэ Гён едва не рассмеялась, изо всех сил прикусив губу.
[— Кстати, вы же переехали в другой дом, верно?]
[— Да.]
[— Ох, как бы это сказать? Знаете, если бы не этот Фредерик, я бы, наверное, начала сомневаться на ваш счёт.]
[— В каком смысле?]
[— Ну сами посудите. Наш До Юн — мужчина хоть куда. Эх, была не была! Раз уж мы в одной лодке, я вам скажу.]
Неужели...
[— Только это секрет. На самом деле...]
