Контент удален!

Вторник, четыре часа дня. На лицах сотрудников, снующих по моторхоуму, читалось явное спокойствие.

Глядя на них, Чхэ Гён тоже впервые за долгое время почувствовала надежду. От позорного клейма «вечных аутсайдеров» и смутного страха, что команду могут распустить, не осталось и следа.

Всё изменили заработанные подряд очки. А уж восьмое место на трассе Хунгароринг стало настоящим триумфом.

В тот момент, когда До Юн пересёк финишную черту, боксы и моторхоум взорвались криками ликования. Люди обнимались, прыгая от радости. Кто-то плакал, а кто-то просто застыл в оцепенении, не в силах вымолвить ни слова.

В паддоке творилось то же самое.

Фредерик, ещё недавно стоявший у руля тонущего корабля, принимал искренние поздравления и приглашения на престижные светские приёмы.

Все скандировали имя Ледяного человека. На автодроме, в прессе — абсолютно везде.

И только два человека оставались тихими в этом бушующем празднике: Лукас, пришедший одиннадцатым, и сам виновник торжества.

— Эми, как там Лукас?

Пока Чхэ Гён смотрела на трассу в Монце, которую называли «Храмом скорости», к ней подошла Дженнифер.

— Сама знаешь. Хуже некуда.

Взяв протянутый кофе, Чхэ Гён слегка покачала головой. Они стояли у окна, и их разговор тёк размеренно.

— Вчера заметила, что у него мышцы шеи каменные.

— Поэтому я сегодня и отменила ему тренировку на симуляторе. К тому же у него связки на правой лодыжке слегка опухли.

Обе женщины тяжело вздохнули. Они прекрасно понимали чувства Лукаса. Но именно в такие моменты нужно было беречь себя, а этот бунтарь совершенно не желал никого слушать.

Тренировался до изнеможения, доводя тело до предела. Он прекрасно знал, что, ломая тщательно выстроенную систему тренировок, вредит в первую очередь самому себе, но продолжал это делать.

— Как бы он до беды себя не довёл.

— И не говори. Почему он не понимает, что дело тут не в его навыках?

Возможно, именно взрывной характер сделал Лукаса тем, кем он является сегодня. Но теперь этот же огонь сжигал его изнутри. Если он не остановится, то рискует сгореть в этом пламени дотла.

Чхэ Гён, как коллеге, было искренне жаль Лукаса.

— А как там Ледяной человек?

Вопрос Дженнифер заставил Чхэ Гён замяться. Она не знала, что ответить единственному человеку, который был в курсе их с До Юном прошлого. Боялась показаться предвзятой. Она изо всех сил пыталась скрыть, как сильно дрожит её хрупкое душевное равновесие.

— Всё как обычно. Тренируется строго по расписанию, вовремя отдыхает... В общем, всё по классике. Придраться абсолютно не к чему.

Врать она тоже не могла. Врач команды и физиотерапевт обязаны делиться информацией о состоянии пилотов.

— Вот бы Лукас брал пример с Ледяного человека.

— Это точно.

— Ну ничего, после гонки на следующей неделе у нас отпуск. Может, за это время Лукас придёт в себя.

Разве? Сразу после отпуска же Гран-при в Сондо.

— Настроение ни к чёрту, пойдём мороженого поедим? Тебе как всегда, шоколадное?

— Ой, боюсь, не получится. У гонщика Хан До Юна скоро заканчивается тренировка на симуляторе. Так что допью кофе и пойду.

Чхэ Гён улыбнулась Дженнифер, которая махнула рукой: мол, не переживай. А затем отвернулась к окну. Обжигающий итальянский зной поднимался над трассой дрожащим маревом.

***

— Па-а-ап, ну пожалуйста! Это моё самое заветное желание-е-е.

Джи Хи уже несколько дней донимала отца. Она была уверена, что любящий Сок Хван сделает ради неё всё что угодно. Но, кажется, в этот раз она ошиблась.

— Ким Джи Хи, как бы там ни было, впутывать сюда ребёнка — это уже слишком.

Сок Хван, сидевший на диване в гостиной, мягко отчитывал её, протягивая кусочек идеально нарезанного манго на изящной вилочке.

— А что такого-то! Это ж как надо было гулять, чтобы в двадцать восемь иметь семилетнего ребёнка! Сам гулящий, а строит из себя недотрогу.

Отправив манго в рот, Джи Хи недовольно надула губы. Несмотря на свои слова, она всерьёз подумывала о браке с Хан До Юном. И даже распланировала, что его Чхэ Юна они будут растить только до конца младшей школы, а потом сразу отправят учиться за границу.

Всё-таки сводные дети под одной крышей — это всегда конфликты.

Да. Джи Хи действительно была влюблена в Хан До Юна. Их первая встреча стала самым ярким потрясением в её жизни.

— Да я многого и не прошу! Просто намекни знакомому журналисту, ну па-а-ап!

— Джи Хи. Ты хоть понимаешь, каково это — мужчине в одиночку растить ребёнка? Думаешь, ему, едва достигшему совершеннолетия, легко далось это решение?

— Ой, да мне-то откуда знать! Я что, заставляла его? Сам нагулял — пусть сам и расхлёбывает, это же логично!

Дерзкий ответ дочери заставил Сок Хвана тяжело вздохнуть. Он потёр лоб, словно у него разболелась голова, явно раздумывая, как выпутаться из этой ситуации.

Джи Хи, видя его реакцию, не упустила шанса надавить ещё сильнее:

— Тебе меня совсем не жалко? Меня же сейчас последними словами полощут! Ты готов спокойно смотреть, как твою дочь называют главной опозорившейся истеричкой страны?

— Так кто тебя просил так напиваться?!

— А я что, от хорошей жизни напилась? Это всё из-за Хан До Юна! И вообще, не ори на меня! И так тошно!

— Просто посиди дома и никуда не выходи. Люди скоро забудут...

— Хватит. Я больше не хочу!

Швырнув вилку на стол, Джи Хи резко вскочила. Свирепо зыркнув на отца, она демонстративно громко зашагала прочь.

Сзади раздалось цоканье языком, но Джи Хи, не обращая внимания, взбежала по лестнице на второй этаж.

Всё шло не так, как ей хотелось. Сок Хван, на которого она так рассчитывала, не желал её слушать, а популярность Хан До Юна росла как на дрожжах.

И вместе с его славой росла популярность того самого видео с Джи Хи, которое постоянно всплывало в рекомендациях. Сейчас она была известна как никогда.

Правда, совсем не так, как ей бы того хотелось — её слава была грязной и позорной.

— И всё из-за этого его Чхэ Юна. Если бы не он, ничего бы этого не случилось. Как же бесит.

Взгляд Джи Хи упал на высокое окно на лестничной площадке. Глядя на ясное небо, она проклинала Чхэ Юна. Искренне веря, что именно он виноват во всех её бедах.

***

— Поезжайте в крупную больницу. Прямо сегодня.

В кабинете клиники восточной медицины Хён Су неотрывно смотрел на Ган Мука. В глазах Хён Су плескался неприкрытый страх. Вчера вечером Ган Мук позвонил ему и попросил приехать прямо с утра — мол, есть срочный разговор.

Поэтому, отведя Чхэ Юна в детский сад, Хён Су сразу же помчался сюда. Он надеялся, что Ган Мук, вернувшись, просто подобрал для Чхэ Юна более действенный рецепт отвара.

— Доктор... Вы ведь сейчас... о нашем Чхэ Юне говорите?

— Я изучил записи доктора Гу. Надеюсь, что ошибаюсь, но симптомы плохие.

Ган Мук с серьёзным лицом замолчал. Он крутил в руках медицинскую карту, и морщины на его лбу становились всё глубже. Хён Су, сглотнув пересохшим горлом, резко подался к нему.

— Доктор. Что значит «надеетесь, что ошибаетесь»?

— Понимаешь... Нет. Не буду каркать раньше времени. Просто срочно бери Чхэ Юна и поезжай в крупную больницу.

— Доктор!

Громко вскрикнув, Хён Су аж подскочил на стуле. У него внутри всё закипало от отчаяния. Ему хотелось, чтобы врач прямо сказал, что не так с Чхэ Юном, но Ган Мук, упрямо сжав губы, явно не собирался ничего объяснять.

— Не идите на приём к врачу, езжайте сразу в приёмный покой. Так будет быстрее, если потребуется госпитализация. Я напишу направление, возьмёшь с собой.

Слово «приёмный покой» напугало его в первый раз. Слово «госпитализация» заставило всё тело задрожать. А глядя на то, с каким лицом Ган Мук выписывает направление, Хён Су едва не расплакался.

Пока он изо всех сил пытался сдержать подступающие слёзы, врач строго сказал:

— Ещё ничего не ясно, чего ты ревёшь? Перед Чхэ Юном тоже будешь сопли распускать?

— Это... что-то серьёзное?

— Смотря как обернётся.

Так вот каково это, когда рушится мир. Ган Мук не бросал слов на ветер. Раз уж он говорит такое...

— А если мы пройдём обследование... и окажется, что это что-то серьёзное... вы же и в этот раз нас спасёте, правда? Доктор? Вы ведь поможете?

— ...

— Доктор?

Глядя на молчащего Ган Мука, Хён Су чувствовал себя так, словно шагает прямиком в ад. Он прекрасно видел пылающее впереди пламя, но не мог свернуть с пути.

— Спрошу просто на всякий случай... У Чхэ Юна... точно нет братьев или сестёр? У До Юна нет других тайных детей?

— Нет. Точно нет.

— Ох...

Ган Мук тяжело и горько вздохнул. По щекам Хён Су покатились слёзы. Этот вздох стал последним толчком, который столкнул его в пропасть.

Толчком в спину Хён Су, стоявшего на краю обрыва и в ужасе смотревшего в адское пекло.