Почему плохие предчувствия никогда не обманывают?
[— Потому что мне нравится До Юн.]
Чхэ Гён крепко зажмурилась. Едва подавив непреодолимое желание сбросить вызов, она до побеления в пальцах сжала кулак, прижатый к бедру.
[— Но только представьте: такая красавица, как вы, Чхэ Гён, живёт с нашим До Юном под одной крышей! И ладно бы всё закончилось просто недоразумением. Но ведь если что пойдёт не так — тут и до драки с тасканием за волосы недалеко.]
Ей хотелось закричать: «Пожалуйста, прекратите!», и, чтобы сдержаться, она до крови прикусила внутреннюю сторону щеки. Во рту тут же разлилась тупая, пульсирующая боль.
[— Впрочем, я немного знаю До Юна. Чхэ Гён, вы, случайно, не знаете Ким Джи Хи?]
Чхэ Гён провела языком по набухшей ранке. Сглотнув солоноватую кровь, она с трудом разомкнула губы:
— …Нет.
[— Ах, не знаете! А актёра Ким Сок Хвана? У него что ни фильм, то больше десяти миллионов зрителей в прокате. Так вот, Ким Джи Хи — это его дочь, она дебютировала как актриса в прошлом году. И знаете, что в этой ситуации самое бесячее?]
— …
[— То, что Ким Джи Хи подписала контракт с «Хануль» на съёмку в рекламе. Получается, мы сами своими руками свели её с До Юном! Просто нелепость какая-то.]
В этом потоке бесполезной информации Чхэ Гён изо всех сил пыталась удержать ускользающее самообладание. Кто чья дочь — её совершенно не волновало.
[— Ну, вы понимаете, к чему всё шло, да? Как думаете, что сделала Ким Джи Хи, когда пришла на площадку и влюбилась в До Юна?]
Сейчас значение имели лишь чувства Кан Сэ Рин к До Юну.
[— Видимо, она решила, что если сама проявит инициативу, то любой мужик тут же падёт к её ногам. Вся из себя такая хрупкая и невинная, в папочку пошла, да и фигурка ничего такая, аппетитная... Ой! Кстати, а ведь она чем-то на вас похожа, Чхэ Гён!]
— …
[— Ой! Я, кажется, ляпнула лишнего? Я просто хотела сказать, что Ким Джи Хи симпатичная, вот и всё. Простите, если обидела.]
— Ничего страшного. Всё в порядке.
[— Спасибо, что понимаете. Язык у меня без костей, иногда говорю не подумав — вот и попадаю впросак. Отец мне вечно твердит, чтобы я помалкивала. Говорит, мол, промолчишь — сойдёшь за умную.]
Болтовня Сэ Рин не прекращалась ни на секунду. Она тараторила так быстро, что тема разговора то и дело скакала, но в итоге неизменно возвращалась к главному.
[— В общем, как вспомню, сколько нервов мне эта Ким Джи Хи вымотала, так аж посреди ночи просыпаюсь. И вот вопрос!]
Дожили. Теперь ещё и викторины.
[— Как, по-вашему, отреагировал наш До Юн?]
— Наверное, отказал.
[— Ого! А как вы догадались?]
А как тут не догадаться? Учитывая то, что вы мне рассказываете, было бы странно не догадаться.
[— Всё-таки врачи — умные люди! Как вам, наверное, здорово, Чхэ Гён. И красавица, и умница. Небось, ваши родители на вас не налюбуются? Мой отец вот говорит, что, глядя на меня, у него только аппетит пропадает.]
— Эм, госпожа Кан Сэ Рин...
[— Ой, ну вот опять я за своё! В общем, как бы эта лиса перед ним хвостом ни крутила — он даже бровью не повёл. И честно говоря, Ким Джи Хи ведь не единственная, там и других девиц хватало.]
Слушая Сэ Рин, Чхэ Гён ненадолго задумалась. Она прекрасно знала, как он относится к женщинам. Но эти воспоминания остались далеко в прошлом.
Неужели за всё это время ничего не изменилось?
Однако сейчас её волновала не Ким Джи Хи и не его романы. Больше всего её интересовало...
— Госпожа Кан Сэ Рин.
[— Да?]
— Вы сказали, что вам нравится гонщик Хан До Юн?
[— Да, сказала.]
Её прямой и уверенный ответ прозвучал как приговор, и голова Чхэ Гён безвольно опустилась. Голос До Юна, называвшего её доступной женщиной, осколками впился в сердце.
— А вы... признавались ему?
[— Думаете, я бы стала молчать? Конечно, призналась! Только вот опозорилась и получила от ворот поворот.]
Видимо, тот день навсегда врезался ей в память. Несмотря на то, что вспоминать об этом было неловко, Сэ Рин в подробностях расписала, как всё произошло. Слушая, как она с нервной усмешкой описывает температуру, влажность и даже направление ветра в тот день, Чхэ Гён осознала, насколько глубоки и искренни её чувства к До Юну.
[— Понимаю, что женщины его не интересуют. Наш До Юн живёт одной лишь Формулой-1.]
В её голосе сквозила явная гордость. То, что он ей отказал, принесло Чхэ Гён минутное облегчение, но искренность Сэ Рин наполнила её отчаянием.
Сколько пройдёт времени, прежде чем они станут парой?
Мужчина, живущий одной лишь Формулой-1, уже почти осуществил свою мечту. Да, впереди ещё много испытаний, но с его талантом это лишь вопрос времени. К тому же он уже начал сбиваться с пути истинного. Пусть об этом знает только она одна.
Может, поэтому Фредерик согласился на моё предложение? Чтобы не дать им быть вместе?
[— Знаете, что мне сказал До Юн? Что он меня недостоин. И с чего бы это вдруг? У меня, кроме денег, больше и нет ничего, одни недостатки. Вы же в курсе, Чхэ Гён? Что я уже была замужем.]
— А, да.
[— Значит, мы квиты. Чхэ Ю...]
— …
[— В общем, как по мне, мы друг друга стоим.]
Чхэ Гён резко вскинула голову. Её насторожила внезапная неловкая пауза в этом бесконечном словесном потоке.
[— Но я не сдаюсь. Просто нельзя же всё время переть напролом, вот я и взяла паузу. Знаете, почему я влюбилась в До Юна, Чхэ Гён?]
— Даже не представляю.
[— Потому что...]
— …
[— Я хочу, чтобы именно Хан До Юн стал отцом моего ребёнка.]
Сэ Рин произнесла это таинственным полушёпотом, словно открывая величайший секрет столетия. Чхэ Гён окаменела, как человек, случайно наткнувшийся в тёмном склепе на запретную книгу.
Она застыла, услышав слова, которые не в силах была осмыслить.
Крик, так и не сорвавшийся с губ, глухо разбился где-то внутри.
Воздух, застрявший в груди, раздирал лёгкие на части. Подступившие и тут же отхлынувшие слёзы обожгли горло.
[— Я знаю. Я уверена, что он будет прекрасным отцом.]
Откуда-то издалека послышался плач младенца.
Это была галлюцинация.
Ведь её ребёнок, как ей сказали, покинул этот мир, так ни разу и не заплакав.
***
До Юн посмотрел в зеркало заднего вида. Заметив бледное лицо сидевшей сзади Чхэ Гён, он снова перевёл взгляд на дорогу.
— Вам вчера не было страшно?
— Все почему-то спрашивают, не было ли мне страшно.
— Ого! А кто ещё спрашивал? Кто?
— Дженнифер.
Пока Чхэ Гён и Ли Джу Сын непринуждённо болтали на заднем сиденье, сидевший спереди начальник отдела Сон обернулся к ним всем корпусом и вклинился в разговор:
— Дженнифер? Это физиотерапевт из «Оникса», да? Вы с ней, смотрю, сблизились.
— Да, мы подруги. Вчера она даже отчитала меня за то, что я спала одна.
— Ничего себе, значит, вы и вправду очень близки, раз она вас за такое отчитывает.
Втроём они вели тихую, размеренную беседу. На заботливые расспросы начальника Сона и Джу Сына Чхэ Гён с улыбкой отвечала, что она уже не маленькая девочка, а затем перевела тему, спросив о том, как прошли их встречи в отеле.
За разговорами внедорожник незаметно подъехал к дому.
Не дожидаясь, пока заглушат мотор, пассажиры вышли из машины и, продолжая болтать, направились к двери. Выйдя из-за руля, До Юн посмотрел им вслед.
Точнее, он неотрывно смотрел на спину Чхэ Гён, которая сегодня казалась какой-то чужой.
— Ох, ну всё, пойдём мы мыться и спать. Завтра после квалификации у нас снова дела в отеле.
— Снова?
— Ага, из-за гонки в Сондо. Директор лично поручила нам наладить контакты с руководством ФИА.
— Должно быть, это очень утомительно.
— Устаём, конечно. Но что поделать — держимся на чистом патриотизме и любви к компании. Ладно, спокойной ночи.
В ответ на прощание начальника Сона Чхэ Гён вежливо кивнула. Стоявший рядом Джу Сын, который то и дело вставлял свои комментарии, тоже попрощался с ней до завтра.
— Доброй ночи, гонщик Хан До Юн. Приятных снов, завтра ведь квалификация.
На прощание коллег До Юн лишь молча кивнул. А затем медленно последовал за Чхэ Гён, которая уже открыла дверь и скрылась в доме.
