Онлайн чтение книги История о покупке одноклассницы раз в неделю Story About Buying My Classmate Once A Week
4 - 7 То, что я хочу от Сэндай-сан

Обещанные шесть дней истекают завтра, и на душе у меня тяжело.

Позвать Сэндай-сан.

Одно только это вгоняет меня в уныние.

Когда Сэндай-сан спросила меня о результатах экзамена, я ответила «более-менее», но это была ложь. Результаты были слишком плохи, чтобы называть их «более-менее». Я рассчитывала на большее, поэтому мне совсем не хотелось признавать правду, а уж тем более видеть разочарование Сэндай-сан — это было бы совсем неприятно.

Поэтому, так же как Сэндай-сан нарушает обещания, я тоже ей солгала.

Я ненавижу себя за это.

Зелёный перец, брокколи, хризантема салатная.

Из всех овощей, выставленных в супермаркете, куда я зашла по пути домой, мой взгляд цеплялся именно за те, что я не люблю, и точно так же я не могу полюбить себя.

Петрушку я тоже ненавижу, и Сэндай-сан...

Было бы куда проще, если бы я могла её ненавидеть.

В итоге Сэндай-сан так и не сказала, что ненавидит меня.

Я тяжело вздохнула и положила в корзину упаковку готовой еды и лапшу быстрого приготовления. Я уже собиралась купить газировку и пойти домой, но остановилась. Вернувшись в овощной отдел, я бросила в корзину картошку и морковь.

Было бы здорово, если бы существовали овощи, от которых умнеешь.

Бесцельно бродя по супермаркету, я перебирала воспоминания. Где-то я слышала, что в рыбе содержатся вещества, полезные для мозга. Но рыбу я не люблю. И я понимаю, что даже если бы смогла её съесть, в одночасье я бы не поумнела.

Я также понимаю, что паниковать сейчас уже поздно.

Но мне хочется за что-то зацепиться, как цепляются за бога.

Если я собираюсь поступать в тот же университет, что и Майка, то следующий экзамен будет решающим, и если всё пройдёт хорошо, проблем не будет. Мои оценки тоже улучшились, и учителя говорят, что мне стоит попробовать.

Но я не верю ни учителям, ни самой себе.

И Сэндай-сан я тоже всё никак не могу поверить.

Было бы здорово иметь непоколебимую уверенность в себе.

Если бы я могла поверить в то, что поступлю в университет, и могла бы поверить Сэндай-сан, то мне кажется, после выпуска мы могли бы продолжать видеться, как и раньше. Но в реальности я не знаю, поступлю ли в желаемый университет, а Сэндай-сан нарушает свои обещания.

А что, если я не смогу поступить в тот же университет, что и Майка?

Мне придётся остаться здесь.

Здесь останется и Ами, так что я не буду совсем одна. С Майкой мы сможем просто поддерживать связь, и провал на экзаменах не означает конец света. Я просто продолжу жить так, как изначально планировала. Но если всё так обернётся, мне это не понравится.

Раз уж я сдаю экзамены, я хочу поступить, а если не поступлю, мне будет паршиво. Я не хочу, чтобы меня насильно разлучили с Сэндай-сан из-за внешних факторов, а не по моему собственному выбору. Чем доводить до такого, лучше уж я сама отдалюсь от Сэндай-сан до того, как наступит выпускной.

В тот день.

Я думала, что если Сэндай-сан скажет, что ненавидит меня, я смогу отдалиться от неё ещё до условленного дня.

Я стояла перед полками с напитками и размышляла.

Хотела было потянуться за газировкой, но остановилась.

Не то чтобы я хотела ставить Сэндай-сан в приоритет, но из двух бутылок в холодильнике ячменного чая оставалось чуть меньше.

— Две бутылки — это тяжело...

Учитывая, что мне придётся нести всё это домой, класть в корзину обе — не вариант. Я отказалась от газировки и положила в корзину ячменный чай. А затем, прежде чем идти на кассу, взяла упаковку говядины.

С тех пор как я начала есть вместе с Сэндай-сан, мой вкус стал более привередливым. Еда в пакетиках и лапша быстрого приготовления — это тоже вкусно, но еда, приготовленная человеком, гораздо вкуснее. Я вспомнила то, о чём забыла с тех пор, как не стало мамы.

Раз уж мне всё равно придётся есть, я хочу чтобы еда была повкуснее.

Проблема в том, что единственный человек, который может накормить меня этой вкусной едой, — это Сэндай-сан.

Незаметно для меня самой, Сэндай-сан стала частью того, из чего состою я. Если оглянуться назад, в моём внутреннем календаре появилось множество отметок, которые я не помню, чтобы ставила, и даже на моих вкусовых привычках они тоже есть. Большинство из отметок Сэндай-сан поставила без спроса, но я могу вспомнить каждую.

Слово «ненавижу» должно было стать ластиком для воспоминаний.

Я собиралась хорошенько стереть те отметки, что без моего ведома появились в моём внутреннем календаре, стереть всё, что было записано о Сэндай-сан, и вернуться к тому моменту, прежде чем я отдала ей пять тысяч иен в книжном магазине.

Но мне так и не удалось заполучить этот ластик.

Вместо этого я получила тепло обнимающей меня Сэндай-сан и очередное обещание встретиться, и теперь провожу сегодняшний день, погрязнув в унынии.

Тяжело вздохнув, я расплатилась и вышла из супермаркета.

Январь подходил к концу. Я шагала по городу, обдуваемая ледяным ветром. Пакет в правой руке ощутимо тянул вниз.

С тех пор как я начала есть вместе с Сэндай-сан, количество покупок увеличилось. В такие моменты мне хочется, чтобы Сэндай-сан была рядом и несла пакет. Почти половину из этого съест она сама, так что это меньшее, что она могла бы для меня сделать. Но если я действительно захочу, чтобы она несла вещи, мне придётся добавить правило, что мы ходим за покупками вместе, а это слишком хлопотно.

Если бы всё это продолжалось бы и дальше, то лучше было бы изменить правила, но времени осталось мало. Мне не настолько хотелось ходить по магазинам с Сэндай-сан или просить её таскать мои сумки, чтобы ради этого менять договор. Значит, пусть всё остаётся как есть.

Так я думаю, но правая рука кажется невыносимо тяжёлой.

Я продолжаю думать о том, что было бы, если бы Сэндай-сан взяла на себя половину тяжести.

Из-за этих несбыточных мыслей, которые никак не хотят исчезать, отяжелела даже голова.

У нас уговор не видеться после выпуска, и я не знаю, поступлю ли в тот же университет, что и Майка.

И всё же, если вдруг.

Если я смогу поступить в тот же университет, что и Майка.

Я ведь всё равно лгунья, так что нет ничего страшного в том, чтобы превратить данное в прошлом обещание в ложь.

Я с силой качнула тяжёлым пакетом и ускорила шаг.

Нет.

Само предположение, что я, лгунья, могу превратить обещание в ложь — это тоже ложь…

— Это же вообще какая-то бессмыслица.

Я сама себя запутала своими же мыслями.

Это всё из-за холодного ветра, просто голова плохо соображает.

Под серым небом я ещё немного ускорила шаг. Хотя не сказать, чтобы скорость сильно изменилась, но щеки, обдуваемые ветром, казалось, вот-вот заледенеют. Пакет больно впивался в руку, возможно, из-за бутылки с ячменным чаем.

Я поспешила в свою квартиру и убрала содержимое пакета в холодильник.

Вернувшись в комнату, включила кондиционер и переоделась.

А потом просто повалилась на кровать.

Из-под плюшевого чёрного кота, лежащего у изголовья, я вытащила мангу, которую Сэндай-сан читала пять дней назад и начала перелистывать страницы.

Мои чувства постоянно колеблются.

Я не хочу видеться с Сэндай-сан завтра, и я хочу видеться с Сэндай-сан.

Я не настолько глупа, чтобы не понимать, что эти желания противоречат друг другу. В последнее время желание не видеться и желание встретиться смешались воедино. 

Если мы пересечёмся, мне захочется увидеться снова.

«Значит, надо просто не видеться», — решила я тогда, но даже если мы не видимся, мне хочется с ней увидеться.

Продолжать думать об этом — мучительно.

Я не могу не думать о том, что было бы, если бы я могла вернуться в это же время в прошлом году. Если бы можно было отмотать время назад, я бы закончила отношения с Сэндай-сан до распределения по классам. Тогда бы я, ни о чём не думая, выбрала университет и жила бы здесь дальше.

Всё-таки я думаю, что Сэндай-сан должна была сказать, что ненавидит меня.

Она всегда жестока.

Я закрыла мангу, страницы которой просто бездумно листала, и легонько хлопнула чёрного кота по голове. Кот не мяукал, да и не жаловался, как это делала бы Сэндай-сан.

Скукота.

Я ещё раз хлопнула чёрного кота по голове.

Мне, которая не хочет, чтобы наступало завтра, но в то же время желает его наступления поскорее, лучше бы просто исчезнуть.

◇◇◇

Вернувшись из школы, я убивала свободное время учёбой.

Когда я занималась тем, что год назад ни за что бы не стала делать, раздался звонок в дверь. Как мы и договаривались, прошло шесть дней, и перед тем, как начать заниматься, я отправила Сэндай-сан сообщение: «Приходи сейчас», так что это несомненно была она.

Я переставила чёрного кота, который так и остался лежать у изголовья, на книжную полку.

Посмотрев на домофон, я увидела на мониторе фигуру Сэндай-сан.

Позже, чем я думала.

«Сейчас» — это значит «немедленно», это значит, приходи быстрее.

С момента отправки сообщения прошло уже прилично времени.

Я высказала свои претензии через домофон и открыла замок в холле. Через некоторое время звонок в дверь раздался снова. Когда я открыла дверь, Сэндай-сан вошла, выражая недовольство:

— Я вообще-то торопилась.

«Скажи, что ненавидишь меня».

Она не могла забыть о том, что я сказала тогда, но Сэндай-сан смотрела на меня с таким же выражением лица, как всегда.

— Долго.

— Если бы я захотела прийти ещё быстрее, мне пришлось бы лететь по воздуху, иначе никак.

— Ну раз можешь летать, то лети.

Поскольку Сэндай-сан вела себя как обычно, я тоже жаловалась как обычно.

Я на удивление легко смирилась с тем, что так и не смогла заполучить ластик под названием «ненавижу». Не думаю, что это хорошо, но мне не приходит в голову новый способ заполучить этот ластик.

— Если ты полетишь, Мияги, то и я в следующий раз прилечу.

Сэндай-сан ответила с неохотой и сняла обувь.

Собираясь протянуть ей пятитысячную купюру я тихонько выдохнула.

Эти пять тысяч — чтобы купить время Сэндай-сан.

Мне не жалко.

Но мне интересно, что будет, если я их не отдам.

Однажды Сэндай-сан уже спрашивала: «А что, если я скажу, что они мне не нужны?». Возможно, тогда мне стоило спросить, что она имела в виду. Мне хочется узнать, что бы случилось, если бы в тот день я приняла слова Сэндай-сан и не отдала ей пять тысяч.

— Сэндай-сан.

Мы, между которыми не существует платы.

Представив себе чуть более далёкое будущее, я замялась, стоит ли отдавать пять тысяч, которые держала в руке. Но затем быстро протянула купюру Сэндай-сан.

— Держи.

Как всегда, край купюры потянули на себя, и мои пальцы рефлекторно сжались. Но я поспешно разжала пальцы, пока она не успела мне ничего сказать.

Даже если без этих пяти тысяч она всё равно бы пришла ко мне…

Это слова, которые лучше стереть, даже если у меня нет ластика.

— Спасибо.

Сэндай-сан убрала пять тысяч.

Не думаю, что я представляю какую-то ценность, если не дам ей эти пять тысяч. Без оплаты я не смогу купить время Сэндай-сан, и она не будет выполнять приказы. А если она не будет выполнять приказы, то у неё больше не будет причин приходить в этот дом.

— Я принесу попить.

Я повернулась к Сэндай-сан спиной.

— Тогда жду.

Я пошла на кухню и приготовила два стакана. Открыв холодильник, я увидела две бутылки, в которых оставалось уже немного, и новый ячменный чай, который я купила вчера. Достав газировку и новый ячменный чай, я налила их в стаканы. Поставив их на поднос, я вернулась в комнату, где Сэндай-сан сидела на своём обычном месте.

— Приготовь сегодня ужин, — сказала я, ставя стаканы на стол, и села рядом с Сэндай-сан.

— Это сегодняшний приказ?

То, что я хочу в обмен на пять тысяч.

Обещание, которое не нарушат.

Если бы я могла купить такие вещи, я бы смогла поверить Сэндай-сан. Я бы смогла подумать, что, даже если мы поступим в разные университеты, можно будет иногда ужинать вместе или ходить куда-нибудь, как она и говорила. Но я не могу такого сказать, и тем более не могу отдать приказ, который свяжет её на всю жизнь за пять тысяч иен. Да и мне, которая пыталась отдалить от себя Сэндай-сан, такие приказы отдавать не к лицу.

— Да. Приготовь что-нибудь, всё равно что.

Я отдала приказ, соразмерный пяти тысячам, и посмотрела на Сэндай-сан.

— Всё равно что? А у тебя холодильник случайно не пустой?

— Нет.

— Можно я сначала загляну в холодильник?

— Можно, но я пойду с тобой.

Услышав мой ответ, Сэндай-сан встала, оставив свои справочники открытыми на столе. Я последовала за ней.

Включила свет в гостиной и на кухне, после чего Сэндай-сан открыла холодильник. Внимательно осмотрев его содержимое, она также проверила морозилку и отделение для овощей, после чего обернулась:

— Ты любишь картошку и морковь?

— Отношусь нормально. А почему ты так подумала?

— Они всегда есть, вот я и подумала, что ты их любишь.

— Не всегда. Просто не знала, что купить, вот и взяла их.

— Покупай то, что нужно для блюд, которые ты хочешь съесть.

— Я не знаю, чего хочу.

Я ела просто чтобы наесться.

Так как я всегда питалась таким образом, даже когда мне хотелось, чтобы кто-то для меня приготовил что-нибудь, я не знала, что именно. Я и сама не понимала, чего хочу.

К тому же, поскольку я никогда не интересовалась готовкой, я так и стала старшеклассницей, не зная, из каких продуктов что можно приготовить.

— Тогда почему бы нам не ходить за покупками вместе? Легче сначала решить, что готовить, а потом идти покупать ингредиенты, чем придумывать блюдо из того, что есть, — произнесла Сэндай-сан бодрым голосом, хотя это и не было какой-то гениальной идеей.

Вдвоём пойти в магазин и вернуться, неся тяжёлые пакеты напополам.

Я думала об этом вчера, но не ожидала, что услышу что-то подобное от Сэндай-сан. Слушая её голос, мне начинало казаться, что даже после выпуска мы сможем вот так стоять вдвоём на кухне. Но это невозможное будущее.

— Если ты так настаиваешь, то сама и покупай, Сэндай-сан. Деньги я дам.

— Варианта пойти вместе нет?

— Нет.

Когда я нахожусь рядом с Сэндай-сан, перспектива остаться одной кажется пугающей. Строго говоря, даже если Сэндай-сан исчезнет, я не останусь одна. У меня есть подруги, и в университете я тоже наверняка заведу друзей. Так и должно быть, но почему-то мне кажется, что если она исчезнет, я останусь в полном одиночестве.

Меня слишком сильно клонит в сторону Сэндай-сан. Настолько сильно, что возникает иллюзия, будто я держусь на ногах лишь благодаря ей, и стоит ей исчезнуть — я просто не смогу стоять самостоятельно.

Это будет проблемой, поэтому то, что я могу делать сама, я должна делать сама.

— Тогда пусть Мияги, как и раньше, покупает всё одна.

Сэндай-сан демонстративно вздохнула и направилась в гостиную. А затем, хотя мы и не собирались есть, села на стул перед барной стойкой.

— В конце концов, вместо того чтобы платить мне за готовку, не лучше ли нанять какую-нибудь службу помощи по дому? Еда там наверняка будет вкуснее.

Сэндай-сан неспешно завела разговор, явно не собираясь возвращаться в комнату, и мне ничего не оставалось, кроме как встать рядом с ней.

— Мне не нравится, когда в доме посторонние люди.

Какое-то время после того, как мамы не стало, к нам приходили люди, которые готовили и убирались. Я не знаю, была ли это служба помощи по дому, но я хорошо помню, что не могла расслабиться, когда в доме были посторонние.

— Но я ведь тоже посторонний человек.

— Ты, Сэндай-сан...

Я хотела сказать «особенная», но осеклась.

Это было неподходящее слово.

— А что я?

Сэндай-сан широко улыбнулась.

— Ты посторонняя, но мы были в одном классе, так что нормально.

— Значит ли это, что на моём месте мог бы быть кто угодно другой?

— Да какая разница. Ты лучше скажи, придумала, что готовить?

Я сменила тему, словно пытаясь сбежать от взгляда Сэндай-сан, который так и показывал, что у нее ещё остались невысказанные слова.

— Ещё не придумала.

— Давай быстрее.

Мне было совершенно всё равно, что будет сегодня на ужин.

Если и тратить время, то уж лучше на учёбу. Но Сэндай-сан, похоже, меню на ужин волновало больше, чем учёба: она стояла рядом и думала с серьёзным выражением лица.

— «Быстрее», говоришь, но мы уже не раз готовили карри и рагу. М-м, может, никудзяга (1)? А, но у нас ведь нет лука.

В словах, которые Сэндай-сан бормотала себе под нос, словно разговаривая сама с собой, я услышала то, что хотела бы съесть.

— Ты умеешь готовить никудзягу?

— Хочешь?

— Если умеешь готовить.

— Я не знаю рецепта, поэтому посмотрю в интернете. Так как лука нет, может получиться не очень вкусно.

— Сделай вкусно даже без лука.

Нехватка ингредиентов меня не волновала.

Но даже если чего-то не хватает, я хотела, чтобы было вкусно.

— Я постараюсь, но ничего не гарантирую.

Сэндай-сан встала и направилась на кухню. Осмотрев продукты и специи, она бросила, что сначала вернётся в комнату.

◇◇◇

Никудзяга была вкусной.

Жаль, что это блюдо, которое я не умею готовить сама, останется в моей памяти, но в том, что оно вкусное, не было ничего плохого.

Тогда поев и позанимавшись, Сэндай-сан ушла домой.

С тех пор в холодильнике так и лежат неиспользованные овощи.

Сейчас Сэндай-сан снова пришла ко мне в комнату и теперь сидела рядом, водя ручкой по бумаге.

Мы ели никудзягу в конце января, а сейчас уже февраль.

Ещё месяц, и хочешь не хочешь, а наступит выпускной.

Когда я думаю о том, сколько ещё такого времени нам осталось, на меня накатывает тоска.

— Мияги, не пора ли немного отдохнуть? — Сэндай-сан ткнула меня пальцем.

— Ну давай.

С тех пор как она пришла, прошло уже больше двух часов.

Чувство тревоги, что нужно учиться, никуда не делось. Но от одной только тревоги я не смогу внезапно начать делать то, чего не могла раньше, да и концентрация не безгранична.

Я выпустила из пальцев ручку и посмотрела на соседку.

Не то чтобы мы давно не виделись, но у меня было именно такое чувство.

Наверное, потому, что с начала февраля я не ходила в школу.

Майка и Ами тоже говорили, что не пойдут в школу во время свободного посещения, да и я не видела смысла быть в том месте, куда можно не ходить. Свободное посещение только началось, но если не бывать в школе, мы с Сэндай-сан не увидимся. Если я вот так не позову её, мы даже не пересечёмся, поэтому у меня и возникло чувство, что мы давно не виделись.

— Мияги, а что ты вообще делаешь, с тех пор как началось свободное посещение? — спросила Сэндай-сан, словно только что об этом вспомнив.

— Учусь.

Я не люблю это дело, но если я не буду учиться, то не смогу найти себе места. Поэтому я учусь через силу.

— Ну да. А школа?

— Не хожу. Майка и Ами тоже не ходят, так что там скучно. Ты ведь тоже не ходишь, Сэндай-сан.

Сегодня она пришла ко мне не в школьной форме, а в обычной одежде. Это означало, что она не из школы, а из дома, и что даже если бы я пошла в школу, мы бы с ней не увиделись.

— Ну да, — без особого энтузиазма ответила Сэндай-сан.

Я посмотрела на её тетрадь, раскрытую на столе, — она была исписана ровным почерком. Некоторые буквы выходили за линии, но я всё равно считала её почерк красивым.

Прямо как её внешность.

Её внешность была привлекательной, и даже если в ней было что-то, что не вписывалось в школьные правила, сама Сэндай-сан выглядела настолько аккуратно, что учителя никогда её не ругали.

Находясь рядом с ней, я не могла не думать о том, что хотела бы быть такой же, как Сэндай-сан.

Красиво писать, прилежно учиться, хорошо выглядеть.

Мне кажется, если бы я стала такой, то обрела бы чуть больше уверенности в себе.

Я тихо, так, чтобы Сэндай-сан не услышала, выдохнула, пододвинулась к кровати и прислонилась к ней спиной. Буквы в тетради пропали из поля зрения, и я крепко зажмурилась. Слегка потянувшись, я открыла глаза и увидела длинные волосы Сэндай-сан. Сегодня она была не в форме, но, в отличие от зимних каникул, на ней была не водолазка, а блузка. Но из-за длинных волос я не могла разглядеть её шею.

Распущенные волосы были красивыми, но я не могла понять, надет ли на ней кулон.

Я протянула руку и легонько потянула её за волосы.

— Что? — Сэндай-сан посмотрела на меня.

Сегодня я заплатила ей пять тысяч иен в качестве платы за приказы, так что я могла проверить, носит ли она кулон.

Я снова пропустила прядь её волос сквозь пальцы и отпустила.

Думаю, она его носит.

До сих пор не было случая, чтобы она его не надевала.

— Ничего.

Коротко ответив, я оторвала спину от кровати, на которую опиралась, и тут Сэндай-сан расстегнула одну пуговицу на блузке. Прежде чем я успела спросить причину, она вытащила кулон.

— Вот, — она посмотрела на меня так, словно это было само собой разумеющимся.

— Я вообще-то не просила мне его показывать.

— Но ты ведь собиралась.

— Я не собиралась, и даже не думала об этом.

— Вот как, — сказала Сэндай-сан со скучающим видом и спрятала кулон. Но, так и не застегнув пуговицу на блузке, она потянула меня за капюшон толстовки.

— Ты помнишь обещание сказать мне, если поступишь?

— Помню.

Как я могла забыть.

Наверняка именно из-за того, что я дала Сэндай-сан такое обещание, я так нервничаю.

Что, если всё пройдёт плохо?

Тогда мне придётся сказать Сэндай-сан, что я не поступила.

Раз обещание звучало как «скажу, если поступлю», то в случае провала можно и промолчать, но тогда она сразу догадается, что я не поступила, так что варианта «не сказать» у меня нет. Но раз уж мне всё равно придётся ей сообщить, я хочу сказать, что поступила.

— Как думаешь, с экзаменами всё будет нормально? — спросила Сэндай-сан, не меняя тона.

— Нормально.

— Тогда хорошо.

Не думаю, что это «хорошо».

Я совершенно не понимаю, что в этом хорошего.

Слова, что всё нормально — это ложь, я по-прежнему не уверена в себе.

Сэндай-сан никогда не замечает таких вещей.

Я осознаю, что глупо требовать от неё понимания того, что я не произнесла вслух. И всё же я считаю, что Сэндай-сан должна была почувствовать моё состояние.

— Сэндай-сан, сделай мне заклинание.

— Это сегодняшний приказ?

— Да.

— Заклинание — это то, что было в прошлый раз?

— Оно ведь помогает, правда?

Я прекрасно понимаю, что «заклинание», которое Сэндай-сан сделала в прошлый раз, никакое не заклинание. Это было больше похоже на шалость, чтобы меня смутить, так что я знаю, что от него нет никакого толку. И всё же мне кажется, что если Сэндай-сан, которой по плечу всё что угодно, прикоснётся ко мне, я получу хотя бы половину её силы.

— Дай руку, — Сэндай-сан придвинулась ко мне.

Когда я послушно протянула руку, она мягко сжала её. А затем, как и в прошлый раз, её губы коснулись кончиков моих пальцев.

Ей так идёт этот жест, что даже обидно.

Почувствовав какую-то неясную тоску, я легонько потянула Сэндай-сан за чёлку, и тогда она, изменив порядок прикосновений по сравнению с прошлым разом, коснулась губами второго сустава моего среднего пальца.

Это не придаст мне уверенности в себе, но это лучше, чем ничего не делать. Пусть я и не могу стать такой, как Сэндай-сан, но тревога о том, что нужно учиться, отступает.

Её губы коснулись основания пальцев.

А затем по тыльной стороне моей ладони поползло что-то тёплое и влажное.

Если бы это была собака или кошка, я бы подумала, что это мило, когда они лижут мне руку. Но когда это делает Сэндай-сан, я не могу назвать это милым. В моём сердце кроются совсем другие чувства. Наверное, это потому, что я не смотрю на неё с той же невинностью, с какой смотрела бы на животное.

Я очень хочу, чтобы она больше ни с кем не делала ничего подобного.

Я хочу быть единственной, кто может вот так чувствовать тепло Сэндай-сан.

Сэндай-сан, только что вылизывавшая мою руку, отстранилась и мягко коснулась губами ладони. Но это было лишь один раз, после чего Сэндай-сан тут же подняла голову.

— Всё? — спросила я, и она крепко сжала мою руку.

Я не стала сжимать её руку в ответ. Но раз я и не попыталась вырваться, Сэндай-сан ответила: «Ещё нет».

Без всякого разрешения она закатала рукав моей толстовки до самого локтя. Пока я пристально смотрела на неё, она прижалась губами к внутренней стороне моей руки и с силой втянула кожу.

Было больно, словно меня укололи чем-то острым.

Казалось, прямо из того места, к которому прижались её губы, в тело проникает множество иголок. Эта боль не должна была быть сильной, но ощущалась как невыносимая. Иголки разносились по венам вместе с кровью, скапливались в сердце и продолжали меня колоть.

Её губы отстранились, переместились и снова прижались.

Как я и думала, мне было больнее, чем следовало.

Сэндай-сан оставила два следа и подняла голову.

— Это тоже заклинание?

Хотя я знала, что это не заклинание, но все же спросила, и она тут же ответила: «Заклинание».

То место, где остались следы, горело.

Сэндай-сан поцеловала один из двух следов и опустила рукав.

— От этого заклинания правда есть толк?

— Есть. Поверь мне.

— Именно потому, что это ты, Сэндай-сан, я и не могу поверить.

Не думаю, что следы, которые скоро исчезнут, могут быть заклинанием. Если бы следы остались до дня оглашения результатов экзаменов, я бы, наверное, смогла поверить, но они не могут продержаться так долго.

— Да всё будет нормально. Поверь мне хоть раз, — сказала Сэндай-сан с полной безответственностью.

— А если я не поступлю, ты возьмёшь на себя ответственность?

— Без проблем.

— И как же?

— Пусть Мияги решает.

Сэндай-сан никогда ничего не решает сама.

Она всё перекладывает на меня.

Но сейчас она, скорее всего, просто шутила, поэтому было бы глупо всерьёз обдумывать способ, которым она возьмёт на себя ответственность. Нет смысла воспринимать это всерьёз, поэтому я решила закончить перерыв и взяла ручку. Но её тут же отобрала Сэндай-сан.

— Что? Заклинание ведь уже закончилось.

— Не закончилось. Есть ещё.

С этими словами Сэндай-сан провела кончиками пальцев по моим губам.

— То, что ты сейчас собираешься сделать, — это ведь никакое не заклинание. Точно.

Я перехватила Сэндай-сан за запястье и отвела её руку.

— Я же говорю, заклинание.

— Ты просто хочешь поцеловаться, Сэндай-сан.

— ...

Сэндай-сан не стала ни отрицать, ни подтверждать мои слова. Она молча потянулась ко мне, пытаясь коснуться моих губ, поэтому я оттолкнула её от себя.

— Мияги, — позвала меня Сэндай-сан и, хотя я не разрешала ей продолжать заклинание, приблизила своё лицо к моему. Поэтому я тоже подалась вперёд и ударилась своим лбом о её лоб.

В голове раздался глухой звук удара.

— Ай! — громко вскрикнула Сэндай-сан и схватилась за лоб.

Естественно, я тоже держалась за лоб.

— Ты дура, Мияги? Это же больно.

— Ты сама виновата, Сэндай-сан, мне тоже больно.

Я не собиралась бить сильно.

Но лоб болел сильнее, чем я ожидала.

— Если ты из-за этого удара забудешь всё, что выучила, я не виновата.

— Ничего страшного, если забуду, выучу заново. И ещё, я не буду видеться с тобой, Сэндай-сан, пока не сдам все экзамены.

— А? Это что, издевательство?

— Нет.

Не думаю, что не звать её — это издевательство, но решение не видеться с Сэндай-сан до конца всех экзаменов я приняла не сейчас. Я думала об этом со вчерашнего дня.

— Пока не сдашь все экзамены — это ведь довольно долго, правда?

— Долго, но я буду учиться.

— Вместе не будем? — спросила Сэндай-сан чуть пониженным голосом.

— Я буду учиться одна. У тебя ведь тоже экзамены, Сэндай-сан.

Не то чтобы я не могла учиться вместе с Сэндай-сан. Если я что-то спрошу, она мне всё объяснит, да и вместе веселее, чем одной. Но сейчас я хочу сделать всё возможное самостоятельно.

— ...Понятно. Нам обеим нужно постараться.

Сэндай-сан с недовольным видом закрыла мой справочник, который лежал на столе. Затем закрыла тетрадь и убрала ручку с ластиком в пенал.

— Сэндай-сан, сейчас продолжаем заниматься, — сказала я, открыв справочник и тетрадь. Но Сэндай-сан снова их закрыла.

— Послушай, Мияги.

Я не стала отвечать.

Я не хотела отвечать Сэндай-сан, которая только и делала, что мешала мне.

— Прикажи мне поцеловать тебя, а не сделать заклинание, — сказала Сэндай-сан, взяв меня за руку.

— Не буду.

— Мы ведь долго не увидимся.

— И что с того?

— Ты не хочешь, Мияги?

— Обойдусь.

— Вот как, — сказала Сэндай-сан со скучающим видом, отпустила мою руку и прислонилась к кровати. И больше не произнесла ни слова. Хотя обычно она загоняла меня в угол, вынуждая отдавать приказы, сегодня она подозрительно легко отступила, отчего мне стало не по себе. Именно поэтому мне пришлось сказать следующее:

— ...Если так хочешь, то давай.

— Это приказ?

— Ты ведь сама хотела, чтобы я тебе приказала, Сэндай-сан.

Ответа не последовало.

Вместо этого Сэндай-сан оторвалась от кровати, на которую опиралась, и приблизила своё лицо к моему.

До того, как наши губы встретились, рука Сэндай-сан коснулась моей щеки и нежно погладила её.

Мы встретились взглядами.

Я пристально смотрела на неё в ответ, но она не закрывала глаза, и как только я сама закрыла их, наши губы соприкоснулись.

Мне показалось, что мы давно не целовались.

Её губы, мягче, чем рука, коснувшаяся моей щеки, были приятными.

Сэндай-сан быстро отстранилась и попыталась поцеловать меня снова, поэтому я толкнула её в плечо.

— Мияги.

— На этом всё, — коротко бросила я и крепко обхватила себя за руки.

А затем снова открыла справочник и тетрадь, которые закрыла Сэндай-сан.