Онлайн чтение книги История о покупке одноклассницы раз в неделю Story About Buying My Classmate Once A Week
4 - 1 Это не просьба к Сэндай-сан

Декабрь наступил — но ничего кардинально не изменилось.

По-прежнему шли экзамены, и я продолжала звать Сэндай-сан в эту комнату.

Сегодня она тоже послушалась моего приказа и ушла, так и не спросив о результатах итоговых экзаменов, которые прошли в начале этого месяца.

Поэтому Сэндай-сан не знала, что мои оценки оказались лучше, чем я ожидала. Не то чтобы я хотела, чтобы она их узнала, но меня раздражало, что во время промежуточных экзаменов она требовала показать результаты, а про итоговые вообще не спрашивала.

Вообще, казалось странным, что Сэндай-сан, которая даже вызвала меня в подсобку музыкального класса ради разговора об университете, не касалась результатов итоговых экзаменов. Она так хотела узнать, куда я буду поступать, и твердила мне выбрать тот же университет, поэтому было странно, что её ни капли не волновали мои оценки. Её слова звучали расплывчато и конкретно одновременно: мол, если поступим в один или соседние университеты, будем вместе ужинать, как здорово это будет. Трудно поверить, что она же теперь молчит.

С другой стороны, специально сообщать ей оценки самой — тоже как-то странно. Да я и не собираюсь.

В таком случае Сэндай-сан, которая не спрашивала о результатах, и я, не собирающаяся о них рассказывать, сходились во мнениях. Это значило, что никаких проблем нет.

В общем, то, что не спросить о результатах тестов странно, кажется только мне. Обычно о таких вещах не спрашивают и не рассказывают. То, что Сэндай-сан хотела узнать результаты промежуточных экзаменов, было просто прихотью, а итоговые её не так уж интересовали.

Наверное, так и должно быть.

Скорее всего, я придаю результатам слишком большое значение.

Да, наверняка.

Я убрала бланки с тестами, разложенные на письменном столе, и повысила температуру кондиционера на один градус. Ночью было тихо, и гул воздуха из кондиционера слишком отчетливо отдавался в ушах. В комнате, где находилась только я, даже тихие звуки казались громкими.

Я взяла в руки настольный календарь.

С наступлением декабря остался последний лист, и, даже не глядя, было понятно, что его большая часть уже израсходована. В этом году оставалось около двух недель, и половина из них приходилась на зимние каникулы.

Вздохнув, я положила календарь лицом вниз.

С самого утра было ясно, и дождя по-прежнему не было.

Дома никого, кроме меня. Но я привыкла к одиночеству. Сэндай-сан приходит сюда после уроков, а по ночам — никого. Всё как обычно.

Я взяла смартфон и легла на кровать.

Зимние каникулы уже совсем близко. Перед ними — Рождество, город уже стал красочным, прохожие казались взбудораженными. Ами тоже говорила, что на Рождество встретится с парнем и в этот один день забудет про вступительные экзамены — и, судя по её виду, искренне радовалась.

Мне было немного не по себе от такой атмосферы.

Вообще-то, у меня тоже были планы — на Рождество я, как и в прошлом году, собиралась гулять с Майкой. Но и только. Мы не собирались обмениваться подарками, а просто проведем время как обычно. Тем не менее с Майкой должно быть весело — и я этого ждала.

Но не так сильно, как в прошлом году.

Причину я знала.

Потому что после Рождества особых планов у меня не было.

Отец, как всегда, почти не возвращался домой, и с Сэндай-сан тоже не было никаких договорённостей. В отличие от летних каникул, когда мы изменили правила, расписание зимних было пустым — и это меня раздражало.

Я вяло посмотрела на экран смартфона.

Сэндай-сан, которая вбила себе в голову, что я трусиха, не звонила. В прошлый раз она позвонила потому, что был сильный дождь и ветер. Обычная ночь — это ночь без звонка.

А если снова пойдёт дождь?

Подумав об этом, я перевернула смартфон экраном вниз и положила рядом с подушкой.

— ...Хадзуки, — случайно вырвалось вслух.

Даже если бы мы с Майкой поступили в один университет, мы с Сэндай-сан больше не виделись бы так, как сейчас. Вместе с выпускным моё право приказывать ей исчезло бы. Даже если придумать повод для встречи — невозможно быть вместе круглосуточно. Куда бы я ни поступила, наши отношения изменятся.

Но сейчас мы можем легко видеться, и повод для встречи придумать проще.

Даже если это зимние каникулы.

Мы с Сэндай-сан не в тех отношениях, чтобы встречаться на Рождество, но в тех, чтобы вместе учиться. Значит мы могли бы вместе заниматься и на зимних каникулах, так же, как и на летних.

Правило «в выходные не встречаться» существует только формально. Раз мы уже нарушили его на летних каникулах, нет необходимости соблюдать его и на зимних. Вступительные были близко, и зимние каникулы короткие, но время для одной-двух встреч мы точно смогли бы найти. Если вспомнить, как было летом — встретиться хотя бы столько раз кажется вполне допустимым.

Однако Сэндай-сан ничего не говорила.

Скоро зимние каникулы, а она не предлагала позаниматься или встретиться. Внезапно обнимала, брала за руку, делала всякие странные вещи — и  уходила, так и не сказав того, что, казалось бы, должна была.

Я протянула руку с края кровати и подняла крокодила, лежащего на полу.

Погладила его и сжала его лапу.

Мягкая лапа казалась ненадёжной и явно отличалась от человеческой руки.

Крокодил-чехол для салфеток, чью лапу я заставила держать Сэндай-сан, не двигался и не отвечал на рукопожатие.

Само собой — но всё равно было скучно.

Это был просто чехол для салфеток, у которого из спины торчали салфетки.

Это не Сэндай-сан.

Я это понимала, но всё равно погладила его по кончику носа и приблизила к нему губы.

Выдохнув, я вернула крокодила на пол прежде, чем успела коснуться его.

Сколько бы я ни сжимала лапу крокодила, сколько бы ни приближала к нему губы, он не превратился бы ни во что другое. А из-за Сэндай-сан роль крокодила изменилась — и от этого было досадно. Вещи в этой комнате были слишком тесно связаны с Сэндай-сан и становились поводом для мыслей о ней. Из-за этого в голове всплывали мысли, которые я предпочла бы утопить поглубже.

А что, если.

Что, если я попрошу её позаниматься со мной на зимних каникулах, станет ли она учить меня так же, как на летних?

По-хорошему, Сэндай-сан должна предложить это сама.

Раз уж она говорила поступать в тот же или соседний университет, то сделать хотя бы это было бы естественно. Да и вообще: то, что мне хочется её касаться, то, что хочется видеться в зимние каникулы — всё это, всё целиком — её вина. Пусть несёт ответственность.

Я взяла смартфон и забралась под одеяло.

Вывела на экран имя Сэндай-сан.

Если так и продолжать — зимние каникулы останутся пустыми.

У меня уже нет сомнений насчёт того, чтобы нарушить правила, но вряд ли Сэндай-сан послушно согласится, если я просто попрошу её позаниматься со мной. Наверное, она откажет, даже если я предложу ей пять тысяч иен за учёбу.

Пять тысяч иен, которые я давала в качестве платы за выполнение приказов, постепенно теряли свою силу.

Наверное, лучше предложить сделку.

Например...

Мысль начала было оформляться, но я навесила на неё якорь и утопила в море размышлений.

— А-а, всё. Надоело.

Вместе со словами я выплеснула всё, что было в голове.

Не было никаких причин звонить прямо сейчас, да и говорить было не о чем.

До зимних каникул ещё оставалось немного времени.

Можно было не торопиться.

Всё ещё держа смартфон, я свернулась калачиком.

◇◇◇

Несмотря на то, что появились результаты итоговых экзаменов и близились зимние каникулы, в классе не было такой радостной атмосферы, как перед летними. Разговоров, типичных для поступающих, стало больше, как и тяжёлых тем, но в учебные дни я могла вызывать Сэндай-сан.

Причина могла быть, а могла и не быть.

Раньше я вызывала её в те дни, когда случалось что-то неприятное, но сейчас это уже не имеет значения. Я зову Сэндай-сан тогда, когда хочу её позвать.

Сегодня тоже не было особой причины, но я позвала Сэндай-сан.

И всё же меня стоило похвалить за то, что я избежала двадцать четвёртого и двадцать пятого числа и выбрала двадцать третье декабря как день нашей последней встречи во втором триместре.

У Сэндай-сан наверняка была парочка планов на Рождество, и у меня тоже была договорённость с Майкой. Дней, которые могут врезаться в память, стоит избегать, поэтому я и выбрала сегодняшний.

Уж не знаю, что об этом думала Сэндай-сан.

Я вернулась в комнату с чаем на двоих и одной тарелкой со сладостями, и поставила всё на стол. Когда я села рядом с Сэндай-сан, которая, как обычно, сняла пиджак и расстегнула две верхние пуговицы блузки, она указала на квадратные, но неровные по форме сладости и спросила:

— Что это?

— Фадж.

— Фадж?

— Английская сладость. Отец привёз.

— Вкусная?

Видимо, она видела эту сладость впервые, поэтому пристально разглядывала фадж, так и не положив его в рот.

— Говорят, это смесь из сливочного масла, сахара и молока.

— Э, в нём же, наверное, безумное количество калорий?

— Наверное, безумное. Вчера я съела кусочек, и он был невероятно сладким.

Коричневые кусочки были очень похожи на карамель, но стоило положить их в рот, как они рассыпались, и были раз в десять слаще карамели. Но они были не просто сладкими — у них был насыщенный молочный вкус, поэтому хотелось есть ещё и ещё.

— Ах, так вот почему сегодня чай.

Сэндай-сан сделала понимающее лицо.

— А ты хотела ячменного?

— Мне-то пойдёт, если только не газированное, но ты, Мияги, ведь всегда пьёшь газировку. Мне показалось это необычным, — сказав это, она взяла пальцами один кусочек фаджа и продолжила:

— То, что ты достаёшь сладости — тоже необычно. Немного раннее Рождество?

— Ничего такого. Просто было дома, вот и достала.

— Ясно.

Я думала, что она скажет что-нибудь дразнящее, но ничего подобного не произошло, и Сэндай-сан съела фадж в один укус. Затем, сглотнув, она слегка приподняла брови и сказала:

— Вкусно, но такую штуку точно нельзя есть в больших количествах.

Сэндай-сан пила чай, дуя на него. Чашка, опустевшая примерно на треть, вернулась на стол, и рука снова потянулась к фаджу. Однако, так и не взяв кусочек, похожий на карамель, рука вернулась к чашке.

— Сэндай-сан. Открой рот.

Я взяла кусочек фаджа и показала ей, Сэндай-сан отпустила чашку.

— Приказ?

— Да.

Когда я подтвердила, что это приказ, она покорно открыла рот — как будто деваться некуда, — и я поднесла угощение поближе.

Я прижала коричневый кусочек к её губам и заодно кончиками пальцев коснулась их. Передалось едва уловимое ощущение мягкости.

Благодаря ожерелью, которое я заставила её носить, мне уже много раз доводилось прикасаться к её шее.

Губы были мягче, чем эта гладкая кожа.

Хотелось насладиться этой мягкостью помедленнее, но я протолкнула наполненный сахаром кусочек в рот Сэндай-сан.

— Сладкий, — пробормотав то же самое слово, которое вчера невольно сорвалось с моих губ, Сэндай-сан разжевала сладость. Выждав момент, когда фадж растаял в её рту, я взяла ещё один кусочек.

— И это.

Когда я прижала его к её губам, Сэндай-сан послушно открыла рот.

Я протолкнула сладость карамельного цвета ей в рот и погладила её губы кончиками пальцев медленнее, чем в прошлый раз. Губы Сэндай-сан сомкнулись, и когда я всё равно не убрала пальцы, она схватила меня за запястье.

— Мияги, ты тоже поешь, — Сэндай-сан сказала это, ещё до конца не проглотив то, что у неё во рту, и отпустила моё запястье. Поскольку она тут же собиралась потянуться к фаджу, я опередила её и взяла один коричневый кусочек.

— Я сама поем.

Вчера я уже ела немало, да и до прихода Сэндай-сан успела съесть три штуки, так что особого желания есть не было. Скорее, я достала его для неё. Но я не хотела говорить, почему приготовила эти сладости, а если бы сказала, что не хочу есть, Сэндай-сан наверняка все равно попыталась бы меня накормить, поэтому я сама закинула в рот приторно-сладкий кусочек.

— Сладкий, — произнеся те же слова, что только что слышала от неё, я запила чаем, и тут Сэндай-сан тихо сказала:

— Мияги, а на Рождество вы с Уцуномией куда-нибудь пойдёте?

— Да, а ты, Сэндай-сан, с Ибараки-сан?

— У Умины свидание. А я буду учиться, ну точнее хотелось бы мне так сказать, но я планирую немного погулять с другими.

— Вот как.

Я не нашла, что ещё сказать, и ответила фразой, обрывающей разговор; после этого Сэндай-сан отодвинула чашку на край стола и начала раскладывать учебники. Это означало, что говорить больше было не о чем, и я замолчала.

Сэндай-сан тоже должна была понимать, что после сегодняшнего дня мы не увидимся до конца зимних каникул. Но она не спрашивала о каникулах. Ближе к концу первого триместра она то и дело вмешивалась в то, как я буду проводить летние каникулы, поэтому можно было сказать, что её молчание сейчас выглядело неестественным.

Сбоку был слышен только шелест переворачиваемых страниц учебника да звук ручки, скользящей по тетради.

Я сделала глоток чая.

Сэндай-сан так и не предложила стать моим репетитором, как это было на летних каникулах, и, похоже, сегодня тоже не собиралась этого предлагать.

Я встала и села на кровать.

У меня не было уверенности говорить, глядя ей в лицо.

— ...Сэндай-сан, чем ты займешься на зимних каникулах?

Когда я произнесла это, мой голос прозвучал тише, чем я думала, и мне стало противно от самой себя.

— Буду учиться, — не оборачиваясь, Сэндай-сан озвучила настолько очевидный ответ, насколько это вообще было возможно.

Думаю, это естественно.

Экзамены близко, и времени на развлечения нет.

Если у тебя есть время учить других, значит, нужно заниматься самой. Всё предельно ясно, но я не хотела заканчивать этот разговор.

— Кроме этого ничего не будешь делать?

— Пожалуй, нет. Разве что схожу с Уминой и остальными в храм на Новый год.

Сэндай-сан назвала имя, которое мне не очень-то хотелось слышать в связи с зимними каникулами.

Если у неё есть время идти в храм с Ибараки-сан, могла бы уделить немного и мне.

— Сэндай-сан. Иди сюда и сядь рядом.

— Рядом?

Сэндай-сан обернулась.

— Да, сядь рядом. Ты не расслышала?

— Расслышала, просто разговор о зимних каникулах перескочил в странное русло. И что, это приказ?

— Приказ.

Когда я чётко произнесла это, Сэндай-сан с видом «ничего не поделаешь» встала и села рядом со мной. От температуры тела Сэндай-сан, которая оказалась ближе ко мне, чем раньше, моё сердце заколотилось.

В комнате, где до этого было идеально комфортно, стало жарко, и захотелось понизить температуру кондиционера.

— Я села, что дальше?

— Закрой глаза.

— Зачем?

Сэндай-сан проигнорировала приказ закрыть глаза и уставилась на меня.

Когда я невольно отвела взгляд, мне в глаза бросилась маленькая луна, сияющая на груди её школьной формы.

— Раз не закрываешь, тогда ладно, — сказала я, не сводя глаз с ожерелья, которое приказала ей носить не снимая вплоть до выпускного.

— Не бросай дело на полпути, отдавай приказы как следует.

— Как следует?

— Ну, скажи: «Хочу тебя поцеловать, поэтому закрой глаза», вот что.

Я недовольна.

Ничего, кроме недовольства.

То, что я собиралась сделать с закрывшей глаза Сэндай-сан, — несомненно, поцелуй, но из-за её слов это звучало так, будто именно мне не терпелось её поцеловать.

Но это не так.

Я собираюсь поцеловать её не потому, что сама этого желаю, а ради Сэндай-сан, которая всегда хотела целоваться. Поэтому её слова неверны.

— Мияги, ты ведь хочешь поцеловаться? — безапелляционно произнесла Сэндай-сан пока я молчала, и взяла меня за руку. Я подняла взгляд.

— Нет. ...Но глаза закрой.

Этот поцелуй нужен прямо сейчас.

Следующий раз будет уже после зимних каникул, и тогда в этом не будет смысла.

Высвободив свою руку, я схватилась за блузку Сэндай-сан. Вместо того чтобы отдавать приказ, я слегка потянула её за ткань, и она закрыла глаза.

Я медленно приблизила лицо. Несмотря на то, что на летних каникулах я целовала её бесчисленное количество раз, сейчас я нервничала так, будто делала это впервые. Сердце колотилось в три раза громче обычного.

Перед тем как закрыть глаза, я посмотрела на Сэндай-сан. Пока Сэндай-сан ничего не говорила, я невольно думала, какая она красивая.

Аккуратные брови, ресницы не то чтобы очень длинные, но длиннее моих. Губы, которыми она вечно меня дразнила, влажно блестели, и я знала, что они мягкие на ощупь. На кончиках моих пальцев всё ещё оставалось ощущение недавнего прикосновения. Мне больше нравилось, когда её глаза смотрят на меня, а не когда они закрыты, но если она откроет их прямо сейчас, это будет совсем некстати.

Поэтому, пока Сэндай-сан не открыла глаза, я поцеловала её.

Тихо приблизившись и прижавшись к её губам, я почувствовала их ещё отчётливее, чем когда касалась пальцами.

Мягкие, тёплые, от одного только прикосновения к ним становилось приятно. Захотелось быть к Сэндай-сан ещё ближе.

Но я не могла прижиматься к ней вечно, поэтому оторвалась от её губ. А затем уткнулась лицом ей в плечо.

— ...Приходи учить меня на зимних каникулах.

Я не смогла сказать это громко, но всё же произнесла то, что хотела озвучить сегодня.

Не думаю, что мой поцелуй имел такую уж большую ценность, но поскольку Сэндай-сан до этого несколько раз хотела целоваться, он вполне мог сойти за разменную монету.

— По правилам ведь мы не видимся на каникулах, так? — раздался голос над самым ухом. То, что она сказала, отличалось от моих ожиданий.

— Сэндай-сан, ты ведь сама нарушаешь правила.

— Значит, Мияги, ты тоже хочешь их нарушить?

Сэндай-сан легонько потянула меня за волосы.

— Дело не в этом.

— Тогда, получается, это просьба ко мне?

— Нет.

— Ну тогда. ...Получается, этот поцелуй — не приказ и не просьба, а часть сделки?

Терпеть не могу Сэндай-сан за то, что она специально спрашивала об этом, хотя и так всё понимает.

— Если не хочешь, то не надо.

— Я не говорила, что не хочу. Просто если это сделка, то поцелуй меня как следует.

Сказав это, Сэндай-сан обняла меня, всё ещё уткнувшуюся лбом ей в плечо.