Эллинор отпустили лишь после того, как она несколько раз пообещала Софи и приставленному к ней рыцарю-охраннику, что впредь непременно будет говорить, куда направляется, и брать их с собой.
Мало того — и за ужином с четой графа Оксенбрик, что последовал позже, ей пришлось снова пройти через те же тревожные увещевания и обещания, и только тогда день наконец подошёл к концу.
Право, я будто и впрямь стала малым ребёнком. И всё же, думая так, Эллинор корила себя за беспечность, из-за которой заставила стольких тревожиться, и твёрдо решила впредь не повторять той же ошибки.
Повторяя про себя это решение и снова возвращаясь мыслями к сэру Шиермайуму, она уснула.
Когда она открыла глаза, уже незаметно настало утро, в которое предстояло трогаться в путь.
— Для меня было честью принимать у себя будущую великую герцогиню. Что ж, вскоре свидимся в великогерцогстве Шиермайум.
Как радушно графиня Оксенбрик встречала её прежде, так же тепло и учтиво она и проводила её, произнеся на прощание эти слова.
— Быть может, я скажу лишнее, но и не как вассал, а как простая северянка я безмерно рада, что у наследника наконец появилась столь милая спутница. Да пребудут же с домом Шиермайум вечно покровительство и благословение божье.
Затем она прибавила слова, с которыми Эллинор было трудно согласиться, но выказать сомнение в напутствии, сдобренном благословением, было как-то неловко, и она пропустила их мимо ушей, сочтя пустой любезностью.
Карета, покинувшая владения графского дома Оксенбрик, споро катила вперёд и добралась до следующей остановки.
И на сей раз это были земли одного из вассальных домов, где требовалась проверка со стороны великогерцогского дома Шиермайум.
Остальные остановки в пути были похожи. От Эльвиры до великогерцогства Шиермайум, что лежит на самом краю Севера, дорога заняла в общей сложности две недели. За всё это время Эллинор, если не считать единственной ночёвки под открытым небом, неизменно предоставляли удобный ночлег.
Позже она было заподозрила: уж не затем ли наследник нарочно устроил столько остановок, чтобы позаботиться о ней, а вовсе не потому, что ему и впрямь нужны были личные проверки да доклады? Но, вспомнив, как всякий раз по прибытии во владение он тотчас уходил спешно улаживать дела, отбросила пустую догадку.
Хозяева тех мест, где останавливались колёса кареты под геральдическим стягом, по большей части были к ней чрезвычайно благосклонны, и потому — вопреки ожиданиям тяжёлого пути — путешествие вышло на редкость приятным.
Но даже среди этого уюта Эллинор поминутно не могла не замечать, как приближается к великогерцогству Шиермайум, — и виной тому был всё крепчавший холод.
По вине дракона Киргеина, некогда властвовавшего над горами Сиовик, на всём Севере, а особенно в ближайшем к горам великогерцогстве Шиермайум, круглый год стояла погода, подобная разгару зимы.
По правде, само сравнение с зимой в столице, пожалуй, было бы неучтивостью. Ведь до того, как попасть на Север, Эллинор и не подозревала, что подобный холод вообще бывает на свете.
В карете, где тепло держалось на магическом камне, было ещё сносно. Беда наступала в те мгновения, когда, желая глотнуть свежего воздуха, она ненадолго приоткрывала окно или выходила из кареты по надобности, — и всякий раз Эллинор всем телом постигала, почему Кертис и Софи твердили ей, что Север не чета столице.
Холод в буквальном смысле резал по живому. Эллинор, по неведению отворившая дверцу кареты в довольно лёгком наряде, ощутила стужу, сродни боли, — будто кто-то срезал ей уши и нос.
— Тёплый капор — вещь необходимая. А если собираетесь надолго задержаться на улице, лучше прихватить с собой мешочек с греющим магическим камнем.
Так объясняла Софи, вкладывая в мгновенно закоченевшие руки Эллинор мешочек из оленьей кожи.
— И всё же для прогулки погода пока ещё хорошая… Должно быть, вы, барышня, ещё не свыклись, оттого и мёрзнете сильнее.
Этими словами она повергла и без того потрясённую Эллинор в ещё большее смятение.
— А в великогерцогстве ещё холоднее, чем здесь?
— Чем ближе к горам Сиовик, тем крепче стужа.
Софи, поглядев на барышню, что крепко прижимала к себе кожаный мешочек с магическим камнем, будто на слабое, малое дитя, продолжила:
— Вы, должно быть, уже знаете, но в великогерцогстве Шиермайум не идут дожди. Да и не могут идти. Ведь вся вода, не успев коснуться земли, замерзает и оборачивается снегом.
— Удивительно, как в таком месте умудряется жить столько народу.
— Ведь это крупнейший в империи край добычи магического камня. У ворот великогерцогства Шиермайум, каким бы лютым ни был холод, всегда толпятся люди, что перебрались сюда, рискуя жизнью.
Магический камень и вправду приносит деньги… Эллинор, рассеянно думая об этом, ещё крепче прижала к себе кожаный мешочек, а Софи между тем продолжала:
— К тому же великогерцогский дом каждый месяц позволяет купить греющий магический камень по числу домочадцев — за треть рыночной цены. Насколько мне известно, есть немало и таких, кто перебирается сюда как раз затем, чтобы, накупив их, втихую перепродать.
— За треть цены?
— Да. Насколько я знаю, великогерцогский дом Шиермайум продаёт их почти без всякой выгоды.
Глядя на исполненное гордости лицо Софи, Эллинор вспомнила ту вздорную мысль, что приходила ей в голову, пока не настали такие холода.
Подумать только — она ведь дерзнула вообразить, будто Север — это край, где даже простолюдины расточительно жгут магические камни. А ведь пользовались ими оттого, что без них замёрзнешь насмерть: то была вещь первой необходимости.
И пока она запоздало каялась, стужа за стенами кареты день ото дня всё крепчала. Казалось, будто карета мчит в некий иной мир, весь свитый из мороза, — где тронешь что-нибудь, и тут же примёрзнешь.
Ничего ли им скакать верхом в такую стужу? Начисто позабыв тот недавний день, когда сама лихо отправилась кататься верхом во владениях Оксенбрик, Эллинор тревожилась о том, что творится снаружи.
Но, вопреки её тревоге, рыцари, чем холоднее становилось, тем, казалось, только бодрели.
Глядя на рыцарей, что жили полной жизнью там, где сама она без мешочка с магическим камнем не продержалась бы от холода и десяти минут, Эллинор на миг заподозрила: уж не устроены ли северяне телесно как-то иначе.
Но клеймить их про себя чужеродной породой, не похожей на прочих подданных империи из иных краёв, теперь уже не имело смысла.
Незаметно великогерцогство Шиермайум подступило вплотную.
Невольно напрягшись, Эллинор подняла глаза на высокие крепостные стены за окном.
Так вот оно… великогерцогство Шиермайум.
Стены великогерцогского замка, до которого она наконец добралась, были так огромны, что не шли ни в какое сравнение со всеми крупными крепостями, что попадались ей по пути. Перед стеной, от которой оробели бы не только люди, но и монстры, чернел ров неведомой глубины.
Стоило рыцарям, вскинувшим родовой стяг, приблизиться, как с высокой передовой сторожевой башни, будто только того и ждали, разнёсся звук рога.
Сперва с величавым гулом поползли вверх ворота с грозной решёткой, и громадные цепи задвигались, точно змеи.
А следом, с тяжёлым бухающим ударом, грузный подъёмный мост опустился и открыл путь.
Эллинор, которую всякий раз, стоило опуститься мосту, встречали громким ликованием, крепко сжала руки, полная решимости, и устремила взгляд вперёд.
Наконец карета, миновав особенно длинный подъёмный мост, въехала в ворота великогерцогства Шиермайум.
Но, вопреки всей её собранности, снаружи не доносилось ни звука.
Что случилось? От неожиданности Эллинор растерялась и торопливо выглянула наружу.
Первым, что бросилось ей в глаза, были чёрные лоснящиеся круги.
Лишь пристально вглядевшись в эти быстро проносящиеся мимо круги, Эллинор поняла, что это не что иное, как человеческие головы, — а чёрными кругами они казались оттого, что люди в меховых шапках склонились в поклоне.
Люди, что густо устлали обочину дороги, по которой катила карета, так что и цвета земли было не разглядеть, тянулись без конца и края.
Эллинор, с онемевшим лицом глядя сверху на множество жителей владения, что благоговейно преклонили колени и склонили головы, точно в храме, вдруг различила звук, похожий на журчание ручья.
Этот тихий шум был слишком слаб, чтобы счесть его человеческой речью, и до странности отчётлив, чтобы принять за наваждение.
Охваченная навязчивым желанием разгадать, что это за похожий на заклинание шёпот, Эллинор, превозмогая холод, чуть приоткрыла окно кареты.
Сквозь щель шириной с фалангу пальца вместе с колючим ветром просочился звук.
Крепко прижимая к себе кожаный мешочек и вслушиваясь, Эллинор мельком уловила чьё-то желание.
— И пусть в эту грядущую зиму семья наша живёт в мире, не ведая урона от монстров, и молю, да исцелится больное ухо нашего меньшого сына…
Исцелить больное ухо? Усомнившись в услышанном, Эллинор придвинулась чуть ближе к окну и незаметно для себя оцепенела.
Она было понадеялась, что её подводит слух, но то, что она слышала, и вправду было молитвой.
Тот шум, что окутывал карету гулом, точно тихий плеск воды, был не чем иным, как страстными чаяниями жителей владения, что распластались ниц на земле.
Они возносили отчаянные молитвы благополучно вернувшемуся наследнику великогерцогского дома Шиермайум — точно живому богу.
