— Что вы делаете!..
Едва поняв это, Эллинор в испуге приподнялась.
— Просто лежите спокойно.
В отличие от Эллинор, которая с растерянным лицом беспомощно тянулась к нему, голос Кертиса был совершенно спокоен.
— Вы ранены?
Она спросила торопливо, но ответа не последовало. По правде, она и сама, спрашивая, думала, что вопрос странный.
Это ведь постель, где должна свершиться первая ночь. Что тут может лежать опасного, чтобы рыцарь — да ещё щит Севера — поранился?
Как ни думай, положение не укладывалось в голове, и Эллинор уже собиралась отвести полог, чтобы осветить сумрак внутри.
— Оставайтесь как есть.
Слова, что незадолго до этого заставили её окоченеть, снова раздались под пологом.
— Это скоро закончится.
На этот раз те же слова сковали тело Эллинор совсем в другом смысле.
Возле уха раздался подозрительный звук — будто что-то с нажимом вдавили в ткань.
Внутри кровати под балдахином, закрытой пологом со всех четырёх сторон, было темным-темно. Здесь, куда и тусклый свет проникал лишь однажды процеженным, нельзя было толком разглядеть даже лицо того, кто рядом.
Оттого Эллинор с растерянным лицом пыталась нащупать смысл в действиях мужчины, чьё занятие оставалось непонятным, — в намерении новобрачного, что подле неё, приподнявшейся, будто мазал чем-то простыню.
— Позвольте на минуту.
Именно тогда его рука приблизилась к её бёдрам.
Эллинор, что раздумывала, не пренебречь ли словами Кертиса и не откинуть ли полог, вздрогнула и втянула плечи, ощутив, как из-под неё вытягивают ткань.
— День выдался долгим. Благодарю вас за труды.
Его голос, до того сухой, что казался деловым, породил странное предчувствие.
— Что ж, доброй вам ночи.
Предчувствие, о котором она молила, чтобы оно не сбылось, стало явью. Эллинор оцепенело смотрела в спину уходящему Кертису, что отвёл полог, на простыню у него в руке и на рану, наверняка скрытую под сорочкой.
Полог сомкнулся, и свет, что на краткий миг озарил всё перед ней, исчез.
Эллинор, одиноко сидя на кровати, залитой темнотой, услышала, как открывается дверь.
— Ваша светлость.
— Я не хотел утомлять невесту ещё больше, потому вынес сам. Проверьте.
Разговор за пологом казался далёким, точно из другого мира.
И всё же их слова доходили до неё с прозрачной ясностью и впивались в слух.
— Да, я всё проверил…
Спустя мгновение торжественный голос священника разнёсся по комнате.
— Непорочная кровь засвидетельствовала союз двоих, а посему объявляю священный брак наконец свершившимся.
Наместник бога с властным видом провозгласил, что брак обрёл полную законную силу, но Эллинор его слова показались пустыми, как никакая ложь.
Вслед за поздравлениями, похожими на невнятное бормотание, снова раздался звук закрывающейся двери.
Эллинор напрягла все нервы, вслушиваясь в шаги, приближавшиеся вглубь комнаты.
Но эти шаги больше не остановились у кровати, где она сжалась.
Завершив последний обычай, великий герцог Шиермайум так и скрылся в проходе, что вёл в его комнату.
Щёлк. Тихо отозвался звук закрывающейся мужниной двери слева от кровати.
Эллинор ждала и ждала, пока отзвук, возвестивший разрыв, не растаял окончательно, — и в конце концов рухнула на кровать, как обессиленная.
Лишь ощутив, что простыня под лицом влажная, она поняла, что плачет.
Не надо было надеяться. Не надо было, услышав про обряд постели, зря думать, будто теперь и великий герцог ничего не сможет поделать.
Почему я позарилась на то, что мне не принадлежит? И почему теперь горюю о том, что и с самого начала не было моим, что я лишь ненадолго взяла взаймы, — будто у меня это отняли?
Не находя, кого бы винить, Эллинор пыталась заслонить свою горечь укорами себе — и снова жалела.
Сегодняшнее утро, о котором говорили, что для Севера день выдался на редкость ясным, точно бог благословлял.
Тот час, когда солнце, проходя сквозь таинственные витражи, сияло всеми красками. Тот миг, когда в прекрасной часовне она приняла поцелуй жениха.
Всё-таки надо было умереть тогда.
* * *
Как и предчувствовала новобрачная, после первой ночи проход, соединявший её покои со спальней великого герцога, ни разу не открылся.
Горничная Софи, поглядывая на неё с опаской, говорила, что его светлость только принял титул и, похоже, очень занят, — но Эллинор, уже смирившейся, это утешение было ни к чему.
Впрочем, то, что великий герцог Шиермайум занят до невозможности, похоже, было правдой. И дело, судя по всему, было не столько в том, что Кертис взошёл на место великого герцога, сколько в том, что само это место не давало передышки.
В последнее время его и в замке-то было не увидеть; Софи объясняла, что его светлость так занят оттого, что нужно закончить приготовления к зиме до поздней осени.
— Монстры с приходом зимы буйствуют куда сильнее. Вот он заранее и сокращает их число, чтобы срезать заразу на корню.
Оказывается, и в этом холодном краю есть четыре времени года. Значит, сейчас начало осени — а какова же тогда зима?
Слушая рассказ Софи, Эллинор рассеянно думала о чём-то таком.
— А это не опасно?
Но вопреки мыслям с губ сорвалось вот такое.
— Ты ведь сказала, он выступил к горам Сиовик, чтобы истреблять их. Там же логово, где кишат всякие чудища… С ним точно всё хорошо?
А ведь мне хотелось хотя бы возненавидеть его. Или, если не выходит, пусть бы сердце хоть немного остыло.
Но губы, которым не было дела ни до того, ни до другого, не ведая о досаде своей хозяйки, бормотали лишь тревогу за него.
— Опасно, конечно. Про землю в горах Сиовик даже говорят, что она всегда красная, пропитанная кровью рыцарей.
Софи ответила спокойно, глядя на её потемневшее лицо.
— Но госпоже волноваться не о чем. Это ведь не кто-нибудь, а его светлость великий герцог Шиермайум. Он с самого детства рос под разговоры о том, что превзойдёт и прежнего великого герцога в искусстве меча, и позапрошлого — в искусстве стратегии. И, смею доложить, так оно и вышло.
Заверив в этом с размахом, как и подобает северянке, она прибавила ещё более дерзкие слова.
— А главное, люди великогерцогства Шиермайум не считают ни горем, ни страхом пасть в бою с монстрами, защищая империю. Наоборот, у нас говорят, что человек с честью принят в объятия бога.
Лицо Софи, полное достоинства, светилось северной гордостью.
Но Эллинор не смогла с ходу согласиться и лишь сомкнула губы.
Ни горя, ни страха, значит. Считают, что человека с честью приняли в объятия бога, значит.
А ведь смерть от этого не перестаёт быть смертью, после которой уже не увидишься.
Где-то в глубине души поднялось это возражение, похожее на бунт, но Эллинор, которой предстояло ещё год прожить северянкой, лишь молча кивнула.
В огромном замке, где она, опьянённая сладким сном, вышла замуж за Кертиса Шиермайума, но не могла его увидеть, Эллинор вела обыденную жизнь без особых происшествий.
К счастью, за долгое отсутствие хозяйки здесь сложился налаженный порядок, и распоряжаться Эллинор приходилось нечасто. Когда главный дворецкий или старшая горничная являлись с докладом или за советом, довольно было изобразить раздумье, попросить принести бумаги за прошлый год, немного в них порыться и дать подходящий ответ.
Может, оттого, что нежданно свалившийся досуг был ей непривычен? Или оттого, что она никогда не задумывалась, как распорядиться остатком жизни, что уцелел после достижения цели?
Закончив немногочисленные дела, Эллинор не знала, чем занять оставшееся время, и слонялась без цели.
Поразмыслив, она отправилась, как и следовало ожидать, в библиотеку. Подумывала было, обняв магический камень, покататься верхом, пока не похолодало ещё сильнее, но, услышав, как ветер сотрясает окна в коридоре, отказалась от этой мысли.
К счастью, библиотека в главном замке Шиермайум была необъятных размеров.
Софи объясняла, что здесь полно книг, которых не сыщешь и в императорском дворце. Место, мол, такое, что добраться сюда непросто, а потому немало и запрещённых книг, упущенных цензорами.
И словно в подтверждение этих слов замковая библиотека Шиермайумов и впрямь оказалась сокровищницей знаний, вобравшей в себя несколько столетий.
Эллинор глубоко вдохнула воздух величественного книгохранилища, где смешались запах старой кожи и лёгкий аромат кедра, и оглядела просторный зал.
Несмотря на величие книг, громоздившихся до головокружительно высокого потолка, внутри библиотеки, залитой алым светом, было уютно.
С чего бы начать? Эллинор, не помнившая уже, когда в последний раз спокойно читала, впервые за долгое время развеселилась и подошла к стеллажу, тесно уставленному старинными книгами.
Тук, тук. Этот звук раздался, когда Эллинор с головой ушла в книгу, выбранную после долгих раздумий.
Что это за звук? Эллинор, которой ясно говорили, что сюда допускают только получивших разрешение да прямых членов великогерцогской семьи, с недоумением посмотрела в сторону шума.
