— Пусть в этом году наша корова не захворает и благополучно принесёт телёнка, чтобы мы могли поить наших детей молоком.
— Пусть поскорее заживёт обморожение. Чтобы снова можно было выйти на работу в мастерскую по обработке магических камней…
Стоило раз распознать эти желания, как они обратились в отчётливые звуки и впивались ей прямо в уши.
Слушая эти молитвы — скромные и оттого ещё более отчаянные, — Эллинор бессознательно крепче стиснула в руке мешочек.
Приходила мысль: уж лучше бы шумные ликующие возгласы. Мелькало осознание, что тот рёв, от которого звенело в ушах и бешено колотилось сердце, пугал куда меньше.
Для одного человека это слишком…
На этот раз Эллинор не смела даже украдкой взглянуть за окно — туда, где во главе шествия ехал верхом наследник.
Это же… слишком огромная вера.
На миг охваченная внезапным страхом, Эллинор торопливо, будто спасаясь бегством, закрыла окно кареты.
На сей раз она и вовсе не отважилась посмотреть туда, где был Кертис.
* * *
Путь к цитадели, пролегавший мимо бесчисленных простёртых в молитве рук, был неимоверно долог.
Оттого ли, что город поражал исполинскими размерами, или оттого, что её тяготило бремя на душе, — Эллинор не могла разобрать и лишь мечтала, чтобы карета поскорее хоть куда-нибудь приехала.
Её желание сбылось спустя немалое время. Карета, миновав плац и казармы, оружейный склад и деревенскую часовню, наконец въехала во внутреннюю крепость, но остановилась лишь после того, как прокатилась ещё изрядное расстояние.
Снаружи доносился шум — люди сновали туда-сюда, будто сгружали поклажу. А между тем — тук-тук — по стенке кареты аккуратно постучали.
За дверцей кареты, отворившейся после короткой заминки, стоял сэр Кертис Шиермайум.
Эллинор, кутаясь в плащ, подбитый собольим мехом, тихо смотрела на него снизу вверх.
Тихое славословие того долгого шествия, что она пережила только что, заставляло затаить дыхание даже Эллинор, к которой оно вовсе не относилось. Ей было любопытно, какое выражение застыло на лице Кертиса, что принял на себя, ничем не заслонённый, молитвы стольких людей.
Обрадовался ли он этой пугающе слепой вере, приняв её за доказательство преданности? Считал ли он честью, что его род почитают, точно живого бога?
Или же…
— Мы прибыли во владения великого герцога Шиермайум.
Эллинор внимательно всматривалась в его лицо, словно сошедшее с картины, как вглядываются в незнакомую карту, но так ничего и не смогла в нём прочесть.
Наследник Шиермайум, как и на всех оставшихся позади остановках, лишь с невозмутимым лицом протянул ей руку.
На этом спокойном лице не было ни гордости за род, которому поклонялись, ни того бремени, какое ощутил бы любой человек на его месте.
— Ветер холодный. Вам лучше хотя бы ненадолго накинуть капюшон.
Лицо наследника Шиермайум было таким же, как всегда.
Строгое, неприветливое, по обыкновению безмятежное — тихое, точно накрепко скованное льдом озеро.
Глядя на это лицо, будто высеченное из мрамора, Эллинор медленно сделала, как он велел. Накинув капюшон плаща, отороченный мехом серебристой лисицы, она положила ладонь в перчатке из оленьей кожи ему на руку.
Она сошла с кареты, умело поддерживаемая под руку. Его расчёт оказался верным: даже на тот краткий миг, что нужно было пройти от стоявшей у входа кареты в замок, капюшон и вправду стоило надеть.
Стоило ей выйти из кареты, где тепло держали магические камни, как на неё обрушился свирепый холод. Вздрогнув от пронизывающего ветра, трепавшего подол, Эллинор двинулась туда, куда он её вёл.
Замок Шиермайум, к которому она подходила широким шагом, был, казалось, выстроен в ином стиле, нежели столичные. Но Эллинор, не успев толком разглядеть ни единого оконного переплёта, торопливо перебирала ногами, будто её гнал холод.
Уф… По-настоящему вздохнуть удалось, лишь когда она оказалась внутри.
Она всего лишь ступила в прихожую, но уже оттого, что ветер остался снаружи, Эллинор почувствовала себя куда лучше.
— С вами всё в порядке?
Кертис спросил, пристально вглядываясь в Эллинор, что дрожала, точно весенний цветок, некстати распустившийся среди зимы.
— Сегодня вам лучше согреться тёплой водой и лечь пораньше. Приготовления к церемонии главный дворецкий и старшая горничная и без того уже почти закончили, так что ни о чём не тревожьтесь и отдыхайте хоть до позднего утра.
Едва он договорил, как передняя дверь плавно отворилась. В смятении ей показалось, что они сразу вошли в замковый вестибюль, но, похоже, здесь был устроен отдельный тамбур — заслон от метели.
Эллинор, впервые увидев двойные двери, о которых прежде только читала в книгах, сама того не заметив, с любопытством на лице пересекла переднюю.
Быть может, замок выстроен в аскетичном стиле прошлого, что сводит убранство к малому? Что догадка, возникшая при виде скромного тамбура, была поспешной, она поняла, лишь переступив настоящий порог.
Тёплый воздух встретил её первым. Словно она шагнула в иной мир: здесь стояла такая температура, что о лютой стуже за стенами замка и не вспоминалось, и это тепло принялось отогревать её застывшие щёки.
Боже мой. Вслед за поразительным теплом ей открылись головокружительная высота потолков и ослепительно роскошная люстра.
Головокружительно высокий потолок вздымался стрельчатым сводом, а огромную люстру, свисавшую с него, густо усеивали ярко сияющие магические камни.
Пусть магические камни и вошли в жизнь столичной знати как предмет первой необходимости, по сути своей они всё же оставались роскошью. Знать охотно пользовалась ими ради удобства, но напоказ выставляла редко.
Точнее, уже само то, что их тратили не задумываясь, служило достаточной похвальбой. Но чтобы вот так — лишь ради украшения, лишь ради убранства помещения, — такого она ещё нигде не видела.
Разве что при дворе императора позволяют себе тратить их так. Изумлённая невиданной прежде роскошью, Эллинор сама того не заметив, оглядывала устланную красным ковром величественную парадную лестницу и галерею второго этажа.
— Приветствуем ваше возвращение, наследник.
Мягкий, но полный веса голос разнёсся по залу.
Только на этот голос Эллинор, разглядывавшая рельефы на белых колоннах, опустила взгляд и посмотрела на выстроившихся слуг.
Слуги, выстроившиеся стройными рядами в огромном холле и склонившиеся в приветствии, держались все как один почтительно. Взгляд Эллинор, что скользил по длинной шеренге с самого её края, медленно двинулся вперёд.
— А также приносим первое приветствие её светлости, будущей великой герцогине.
Заговоривший от лица прислуги мужчина в строгом форменном платье оказался седым как лунь стариком.
Мягко собрав в улыбке глубокие морщины, он тепло блеснул глазами.
— Дорога была неблизкой, вы, верно, утомились. Я — Айзек, главный дворецкий, что ведает всем в этом замке ещё со времён позапрошлого великого герцога. Отныне буду служить вам всем сердцем, чтобы в повседневной жизни вы не знали никаких неудобств.
— Памела, старшая горничная; буду прислуживать вам вместе с ним.
Стоявшая рядом с ним женщина с крупными кудрями представилась следом.
— Весь замок с нетерпением ждал дня, когда прибудет госпожа. Если вам что-нибудь понадобится, приказывайте в любой час.
Вопреки несколько строгому на вид облику, старшая горничная держалась безукоризненно учтиво.
Эллинор внимательно оглядела почтительные лица Айзека и Памелы и мягко ответила на приветствие.
— Рада знакомству. Надеюсь и впредь на вас положиться.
— На этом с приветствиями довольно.
Кертис, что поддерживал руку Эллинор и слушал, как они знакомятся, быстро оборвал разговор.
— Она утомилась в долгой дороге: с её хрупким здоровьем это тяжело. Вода для купания готова?
— Да. Получив весть о скором прибытии, мы не переставали греть воду. Прикажете распорядиться, чтобы госпожа тотчас же смогла отдохнуть в купальне?
— Как вам будет угодно? Сперва отужинаете, а после согреетесь? Или же…
Это был тот самый миг, когда Кертис перевёл взгляд на Эллинор, чтобы узнать её решение.
Было видно, как он осёкся на полуслове и чуть сдвинул брови.
Что это с ним? Эллинор, ждавшая, что скажет Кертис, ощутила недоумение при виде этого выражения и проследила за его взглядом.
Его взгляд был устремлён на площадку посреди пышной парадной лестницы. На стене в том месте, где ступени поворачивали, висел большой гобелен, на котором была вышита повесть о подвигах героя, истребляющего чудовищ.
Но даже эта роскошная вышивка сейчас не могла завладеть вниманием Эллинор.
Её глаза были прикованы к одному-единственному месту — к лицу прекрасной женщины, стоявшей на площадке.
С каких пор она там? Женщина, что смотрела на них сверху, была красавицей, подобной пышно распустившейся розе.
Огненно-рыжие волосы ниспадали пышными волнами, а тёмно-зелёные, точно зимний лес, глаза сияли надменным блеском. В горделиво вздёрнутом подбородке сквозила особая, свойственная знатной даме, спесь.
Если это та знатная дама, что осталась в замке Шиермайум…
Чувствуя, как тревожно заколотилось сердце, Эллинор уже готова была раскрыть рот.
— Леди Шиермайум.
Ей и не пришлось ничего предпринимать — Кертис первым назвал ответ.
