— …
— Опять о чем-то своем думаете.
Юн Со Хо дважды постучал костяшками по столу, привлекая мое внимание. Как бы я ни мотала головой, притворяясь, что всё это время внимательно его слушала, его взгляд оставался недоверчивым. Ему жутко не нравилось, когда я то и дело выпадала из реальности и погружалась в свои мысли.
И всё же, как бы он ни ворчал, отбирать мои ттокпокки Юн Со Хо не стал. Если бы он реально не хотел давать мне их есть, то просто запретил бы заказывать с самого начала.
Юн Со Хо не съел ни кусочка и просто молча наблюдал за тем, как я жую.
Если не собирается есть, зачем так сидеть? Ему вообще заняться нечем? Приготовил бы себе что-нибудь другое.
Из-за того, что я набивала живот в одиночку, мне было и неловко, и совестно. Не в силах выдержать его неотрывный взгляд, я попыталась предложить ему ттокпокки, хоть и знала, что ничего хорошего в ответ не услышу. Юн Со Хо лишь пару раз нехотя съел то, что я протянула ему на палочках.
***
— …Поэтому, надавливая на крестец под углом в сорок пять градусов, будьте осторожны, чтобы не задеть анус.
По телевизору, занимавшему половину стены, крутилась видеолекция пожилого опытного массажиста. Я смотрела её сотни раз еще со старшей школы, но просмотр этого видео перед массажем стал для меня чем-то вроде ритуала. Так было гораздо проще находить собственные ошибки, чем с закрытыми глазами восстанавливать весь процесс по памяти.
Как только видео закончилось, я зашла в гардеробную, примыкающую к массажному кабинету. В шкафу на идеально равном расстоянии друг от друга висела массажная униформа одинакового цвета и фасона. Когда я только переехала в этот дом, Юн Со Хо всучил мне карту и сказал обставить всё на свой вкус. В результате я обзавелась такой вот шикарной гардеробной.
Переодевшись и туго завязав волосы, я вышла в гостиную.
— Юн Со Хо, — позвала я.
Сидевший на диване парень откинул голову назад и посмотрел на меня.
— Заходи в кабинет, — кивнула я.
— …
Юн Со Хо лениво потянулся и начал искать пульт от телевизора. Тот лежал прямо перед ним на столе, но он почему-то стал проверять под подушками и озираться по сторонам. Он двигался еще медленнее, чем обычно.
Его огромная туша сейчас напоминала маленького ребенка, который всеми силами оттягивает поход на укол. Меня так и подмывало подойти, дать ему подзатыльник и притащить силой.
— Юн Со Хо!
— Обязательно прямо сейчас? Я вообще-то потренироваться хотел.
Я так и знала, раз он начал тянуть резину. Стоило услышать ровно ту отмазку, которую я и ожидала, как в груди сперло дыхание, а к голове прилила кровь.
Я молча одарила его ледяным взглядом, и Юн Со Хо, вздохнув: «Иду», наконец-то поднялся.
— У тебя что, тело золотом покрыто? Не понимаю, почему уложить тебя на кушетку — это такая непосильная задача.
— Ну знаете, затащить красивого парня помоложе в постель — задача не из легких.
— Ложись лицом вниз.
Юн Со Хо провел рукой по лицу и лег на кушетку.
Сколько же времени прошло с тех пор, как я в последний раз трогала эти мышцы!
Я тут же потянулась к аппетитной задней поверхности его бедра.
— Ах!..
Я даже не сжимала пальцы, а просто легонько положила ладонь, но Юн Со Хо дернулся так, словно его током ударило, и резко приподнялся. У меня тоже сердце екнуло, и я быстро отдернула руку.
— Извини, больно?
Я знала, что там нечему болеть, но вопрос вырвался рефлекторно.
— Нет, дело не в этом…
Его грудная клетка тяжело вздымалась и опускалась. Казалось, если приложить ладонь к этой напряженной груди, можно будет почувствовать, как под кожей бешено колотится сердце.
— Я думал, вы со спины начнете.
— Мне стоило предупредить, прежде чем трогать. Сильно испугался?
— Нет, — ответил Юн Со Хо, даже не глядя мне в лицо.
— Если где-то больно, говори сразу.
— Если скажу — отпустите?
— Только если понадобится срочная помощь специалиста.
— Проехали.
Юн Со Хо снова лег лицом вниз, и в этот раз я любезно предупредила:
— Начинаю.
У него даже сухожилия, тянущиеся над пятками, были безупречны. Поднимаясь по икрам, я плавно перешла к глубокому массажу бедер, но сегодня Юн Со Хо то и дело тяжело вздыхал. Подумав, что ему, возможно, больно, я ослабила давление, но тут же услышала недовольное: «Я вам что, собачонка? Чего вы меня гладите?». Но стоило мне нажать сильнее, как он устроил настоящий концерт: «Блядь, от такого напора с ума сойти можно».
Спросишь, некомфортно ли — орет, чтобы я не обращалась с ним как с восьмидесятилетним дедом. Начнешь игнорировать — сквозь зубы цедит проклятия так, будто еле сдерживается. Даже не больно ведь, чего он так разоряется?
Плюнув на то, что там бурчит Юн Со Хо, я сделала всё в точности так, как учили в лекции: с нажимом провела предплечьем вверх по крестцу.
— Угх, бля!..
Ягодичные мышцы под моей рукой напряглись так сильно, что мне самой стало больно. Они окаменели настолько, что пальцы просто отскочили. На секунду я подумала, что у него судорога, но нет. Вроде только-только успокоился, и опять за свое.
— Юн Со Хо, что с тобой сегодня? Точно всё нормально?
— …Зачем вы так жопу мацаете.
— Неприятно? Я старалась быть осторожной, чтобы не раздвинуть ягодицы, но, может, случайно задела.
— Хватит уже, прекращайте меня мацать и уберите руки.
— У тебя тут мышцы пипец как напряглись.
— Проблема не в том, что у меня напряглось, просто уберите руки.
Его голос звучал так сдавленно и нервно, что всё мое беспокойство показалось нелепым. Я, конечно, знаю, что привычный тон Юн Со Хо, даже если заплатить миллиарды вон и попытаться как-то приукрасить, ласковым не назовешь. Да и его врожденный талант портить людям настроение за тридцать секунд — тоже не новость.
В былые времена за такое поведение на улице его бы не только солью закидали, но и целую солеварню бы на нем открыли. Но, честно говоря, его прямолинейная и резкая манера общения меня ни разу не задевала. Как говорится, нет ожиданий — нет и разочарований. Я до тошноты наслушалась слухов о том, что он перевелся к нам насильно из-за драки, да и наша первая встреча вполне эти слухи подтверждала.
Но сейчас всё было иначе.
— Убрать руки?
На мое лицо наползла густая тень растерянности.
Он хоть раз отказывался посреди массажа?
Я быстро прокрутила в памяти прошлый опыт, но такого не было. Я абсолютно уверена. Юн Со Хо всё так же лежал лицом вниз, отвернувшись от меня, а его уши, торчащие из-под волос, покраснели так сильно, что, казалось, вот-вот лопнут.
В чем дело? Что я сделала не так? Может, из-за того, что я не могла сосредоточиться на массаже и думала о другом?
Водоворот мыслей снес остатки спокойствия. Навязчивое желание исправить свою ошибку хлестнуло по сердцу.
— А где именно некомфортно? — спросила я. — Расскажи мне. Здесь болит? Или начать разминать прямо под ягодицами?
Пока я торопливо и суетливо ощупывала тело Юн Со Хо тут и там, он молчал, словно человек, терпящий из последних сил. Но стоило моей руке скользнуть между ног, глубоко к внутренней стороне бедра, как он резко подскочил. Его огромные ладони вцепились в мои предплечья, словно стальными оковами, а в глазах, где смешались странный жар и возбуждение, прямо перед моим лицом плескалась откровенная паника.
С его угловатой челюсти капал пот, а неестественно красные губы тяжело хватали воздух. Но при взгляде на такого Юн Со Хо моя голова, наоборот, стала абсолютно холодной.
— У тебя, кажется, температура.
Вместо того чтобы вырвать скованные руки, я обеспокоенно окинула взглядом его тело. На длинной шее нервно дернулся кадык, а широкая грудь и пресс покрылись испариной.
А еще…
Это еще что такое?
Правое бедро Юн Со Хо как-то ненормально, неестественно выпирало. В отличие от левой штанины пижамы, правая натянулась так туго, что, казалось, ткань вот-вот треснет по швам. Уж чье-чье, а тело Юн Со Хо я знала настолько досконально, что могла бы нарисовать с закрытыми глазами. Таких огромных опухолей на его бедрах отродясь не было.
Я довольно долго пялилась на это, как вдруг ткань, обтягивающая этот толстый бугор, начала стремительно темнеть от проступающей влаги.
— А…
И только тут до меня дошло, что эта шишка, больше похожая на смертельное оружие, была хуем Юн Со Хо… точнее, его членом.
— Юн Со Хо, у тебя… там встало.
— Знаю. Это просто физиология, так что не надумывайте себе лишнего. Выйдите. Я хочу побыть один.
— А, угу.
В его свирепом рыке отчетливо слышался стыд. Я прекрасно понимала, что пялиться на стояк — это верх неприличия и дурного тона, но его размеры просто подавляли мою силу воли, приковывая к себе взгляд.
Нет, ну серьезно, разве бывают такие огромные размеры? Как он вообще его прятал всё это время? С ним же, наверное, тяжело и неудобно ходить.
Внезапно во мне проснулась жалость к будущей, пока неизвестной жене Юн Со Хо. Ей же после брачной ночи придется какое-то время на инвалидной коляске ездить.
Член, выделяющий липкую смазку, которая уже пропитывала штанину, дернулся и пульсировал так, словно жил своей собственной жизнью. И хотя он не пытался применить ко мне силу, сработал инстинкт самосохранения — я испуганно вскинула голову.
Но зря. Прямо перед моим носом пылал свирепый, грозный взгляд, готовый разорвать меня на куски.
— Не выйдете?
— Отпустишь — выйду.
— …
Моя одежда уже изрядно помялась под стальной хваткой Юн Со Хо. Он растерянно нахмурился и с раздраженным вздохом убрал руки.
Это же меня схватили, а испуганным выглядит он.
— Ну… тогда разберись с этим сам. Только на кушетку не накапай.
