Онлайн чтение книги Коснись моего тела Touch Your Body
1 - 2

Юн Со Хо — особенный.

Его семья по отцовской линии была магнатами недвижимости, держащими в своих руках самые лакомые куски земли в Южной Корее, а семья по материнской — владельцами крупной фармацевтической компании. Родившись осыпанным золотом с ног до головы, он уже казался ходячим чит-кодом, но на этом его превосходство не заканчивалось.

Юн Со Хо, удивительным образом унаследовавший от родителей только самые лучшие гены, привлекал внимание в первую очередь своей внешностью, а не происхождением. Говорят, в глазах родителей их ребенок всегда самый красивый, но Юн Со Хо был настоящим красавцем, на которого оборачивались абсолютно везде.

С самого детства он получал всевозможные комплименты на разных языках: «Какой красавчик», «Ему нужно дебютировать», «Like a Greek god», «非常帅!», «Estoy enamorado». И так как он с малых лет выслушивал похвалы своей внешности, то прекрасно осознавал все ее преимущества. Благодаря ослепительному лицу он всю жизнь извлекал массу выгод. Конечно, из-за сталкеров или чужой ревности и зависти порой возникали утомительные проблемы. Но это было сытое страдание, вполне терпимое по сравнению с жизнью урода.

Родители Юн Со Хо, у которых этот драгоценный сын появился с трудом лишь спустя восемь лет после свадьбы, хотели, чтобы он не знал ни малейших забот и просто жил в свое удовольствие, бездумно тратя накопленное ими состояние.

Они решили: если у ребенка проснется тяга к знаниям в любой сфере, они найдут ему лучших учителей в стране, а если нет — никогда не станут принуждать.

Однако Юн Со Хо, у которого, как говорится, «было всё», никогда не испытывал ни жажды борьбы, ни духа соперничества — тех движущих сил, которые толкают людей стремиться к лучшей жизни, а потому и тяги к учебе у него не наблюдалось.

Значит ли это, что его оценки пробивали дно? Вовсе нет.

У Юн Со Хо была светлая голова. Несмотря на то, что он проводил куда больше времени, носясь до седьмого пота по спортивной площадке, чем спокойно сидя за партой, он никогда не опускался ниже третьего места в школьном рейтинге. Если превосходные внешние данные он унаследовал от отца, то блестящий ум — от матери.

Юн Со Хо, чей рост еще в средней школе перевалил за 180 сантиметров, преуспевал в спорте, отлично играл в видеоигры, легко сорил деньгами и считался среди сверстников кем-то вроде кумира.

И как по сценарию, к нему цеплялись ублюдки, снедаемые комплексом неполноценности. А Юн Со Хо не умел спускать на тормозах брошенные ему вызовы.

Экран телефона безостановочно мигал.

Приняв душ, Юн Со Хо вытер волосы сухим полотенцем и взял смартфон в руки.

Пропущенные вызовы, СМС, сообщения в мессенджерах, соцсети, в которых он зарегистрировался и ни разу не сидел... На иконках всех приложений пестрели красные уведомления. Он терпеть не мог беспорядка, но сколько бы ни очищал уведомления, через пару часов всё возвращалось на круги своя, так что в конце концов он просто сдался.

[Ким До: Муженек... в добром ли вы здравии?]

[Сон Ю Чан: Какой в пизду муженек]

[Чхве Гён Тхэ: Ебать, в здравии? Этот ублюдок точно гуманитарий. Охуенно шарит в заумных словечках.]

[Сон Ю Чан: Ты бы не только видосы для дофамина смотрел, но и книги читал, придурок.]

[Чхве Гён Тхэ: Ага, пиздец извините, что я такой тупой. Пойду закрою окна, включу вентилятор на ночь и сдохну.]

[Ким До: Муженек, приезжай скорее и сверни шею этому ублюдку Сон Джу Хону. Он в последнее время охуеть как выебывается, так и хочется ему въебать~]

Сообщения в групповом чате сыпались в реальном времени. Юн Со Хо равнодушно пролистал более трехсот накопившихся сообщений.

[Ким До: Оооо, единичка пропала!]

[Сон Ю Чан: Юн Со Хо, ты жив?]

[Я: Если хотите попиздеть, создайте отдельный чат и съебите туда. Батарею сажаете.]

[Чхве Гён Тхэ: Раз ты всё такой же бессердечный хуй без страха и упрека, значит, с тобой пиздец как всё в порядке!]

[Сон Ю Чан: Сон Джу Хон тут без тебя охуеть как выебывается.]

[Ким До: Тот ублюдок Сон Джу Хон первый доебался, так почему выгнали только нашего муженька ㅜ Как жить с такой несправедливостью. Надо срочно писать петицию королю]

[Чхве Гён Тхэ: Бля, перестань использовать умные слова.]

[Сон Ю Чан: Юн Со Хо, как ты там? Ничего не случилось?]

Ничего не случилось?

Буквы сообщений, туманно плававшие перед глазами, внезапно обернулись воспоминанием, всколыхнувшим разум.

Розоватые кончики пальцев.

Упавшая слива.

Сверкающие черные глаза.

Препарированная анатомическая модель.

— А...

Внутри резко вспыхнуло раздражение.

Встреча с какой-то сумасшедшей извращенкой-сталкершей — это, пожалуй, тоже «что-то». Однако ему совершенно не хотелось рассказывать о том, что он предстал в столь постыдном виде перед девчонкой, которую видел впервые в жизни. Он уже живо представлял, как они поднимут шум и начнут над ним стебаться.

[Нет.]

Коротко ответив, он перевернул телефон экраном вниз.

И вместе с ним выбросил из головы сегодняшние воспоминания — так же без сожаления, как швырнул школьную форму в синее мусорное ведро.

Фамилия — Ми Сэн, имя — Го.

Ми Сэн Го славился на всю округу как исключительно честный человек. Однажды к нему в дом пришел друг и поспешно постучал в дверь.

— У меня дома закончился уксус, не мог бы ты мне одолжить немного?

Ми Сэн Го смутился, ведь у него дома тоже не было уксуса. Однако, желая во что бы то ни стало выполнить просьбу друга, он обошел всех соседей и с трудом раздобыл уксус.

Конфуций же подверг его действия сомнению.

— Кто называет Ми Сэн Го честным? Когда кто-то захотел одолжить у него уксус, он выпросил его у соседа, чтобы отдать.

Делать добро за чужой счет, когда даже твоей собственной семье не хватает уксуса, вряд ли можно назвать честностью.

Ми Сэн Го не последовал принципу гуманности (Жэнь), который гласит, что начинать заботу нужно с самого себя.

Мэн-цзы сравнивал гуманность с колодцем.

Если не наполнишь себя, не сможешь оказать благотворное влияние на государство и мир.

Как там говорится? «Усовершенствуй себя, приведи в порядок семью, затем управляй государством, и тогда в Поднебесной воцарится мир».

Эту фразу родители зачитывали маленькому Юн Со Хо до тех пор, пока у него уши не вяли.

Поэтому Юн Со Хо решил жить, глубоко запечатлев в сердце этот принцип последовательности гуманности.

«Да, мама. Прежде чем думать о других, я позабочусь о себе. Я без колебаний изобью всех ублюдков, которые меня бесят».

В высшей степени в стиле Юн Со Хо.

Из-за того, что Юн Со Хо всегда оказывался в центре внимания, даже не желая того, его повсюду преследовали странные слухи и чужая зависть.

Он подавлял и зарывал в землю лживые сплетни, порожденные комплексом неполноценности, с помощью кулаков, но куда более жестокая правда будоражила школу.

— Говорят, Юн Со Хо выбил все зубы и сломал нос Сон Джу Хону из четвертого класса!

Его родители, которых чуть ли не каждый день вызывали в школу, почувствовали, что зачищать его личное дело за кулисами становится всё труднее. Зачищать нужно было не личное дело, а наглухо испорченный характер Юн Со Хо.

В итоге родители приняли решение, отрывая его от сердца, словно кусок собственной плоти.

— Мы с твоей мамой посоветовались и решили отправить тебя на один семестр в провинциальную школу. Там много гор и свежий воздух. Остудишь голову и вернешься. А если опять встрянешь в неприятности, знай — будешь торчать в канадской школе-интернате до самого совершеннолетия.

Корейская провинция и канадская глушь — это абсолютно разные вещи.

Отсюда, при желании, можно сбежать в Сеул меньше чем за три часа, но оказаться запертым в Канаде — значит попасть в полную изоляцию. Если рискнешь совершить безрассудный побег через заснеженные горы в метель, то в один миг станешь главным героем фильма-катастрофы.

Юн Со Хо терпел из последних сил, движимый единственной мыслью: ни за что не попадать в канадский интернат.

Однако прямо сейчас его взрывной характер, который он едва сдерживал, собрав в кулак всё терпение, отпущенное ему на эту жизнь, достигал своего предела.

— Держи.

Юн Со Хо безучастно посмотрел на болтающийся перед ним бумажный пакет из сетевой кафешки. Внутри лежала та самая школьная форма, которую он вместе со вчерашними воспоминаниями выбросил в синее мусорное ведро.

Юн Со Хо, 16 лет.

Был ли в его жизни, столь же возвышенной, как цветок на вершине скалы, еще хоть один такой обескураживающий день, как сегодня?

Блядь, я же ее выкинул, какого хуя...

Так как он стоял неподвижно и не брал пакет, эта девчонка, Бо Дым, встряхнула им, словно торопя.

— Постирала заодно со своей одеждой.

На ее лице, полном непоколебимой решимости, не было ни малейшего намека на то, что она собирается отступить.

Скоро прозвенит звонок на первый урок. Взгляды школьников, суетливо толпившихся в коридоре, то и дело устремлялись в их сторону.

Здесь и так хватало тех, кто умирал от желания перекинуться с Юн Со Хо хотя бы парой слов. Тех, кого Юн Со Хо, терпеть не могущий навязчивость, безжалостно отшивал односложными ответами и игнором.

Ученики, которые не смели бездумно переступить четко очерченную Юн Со Хо границу и лишь с трепетом наблюдали за ним, теперь в шоке таращили глаза.

— Это кто?

— Вы посмотрите на лицо Юн Со Хо, его сейчас перекосит.

— А что между ними?

Чей-то полный ужаса вопрос вонзился в барабанные перепонки Юн Со Хо.

Что между нами? Отношения добропорядочного эксгибициониста, которому не повезло напороться на извращенку с ясными глазами.

Сразу видно, что школа деревенская — мышление у местных учеников тоже донельзя ребяческое. Стоило парню и девушке просто сесть рядом за обедом в столовой, как они поднимали несусветный шум.

Оказаться втянутым в сплетни — дело пустяковое, но вот слухи о том, что он расхаживал по классу голышом, — это уже совершенно другой разговор. Для шестнадцатилетнего Юн Со Хо, переживающего острый период полового созревания, это был исключительно серьезный и деликатный вопрос.

— Я это выкинул.

Как только Юн Со Хо резко бросил эти слова, кроличьи глаза Бо Дым округлились. Она замерла со слегка приоткрытыми губами, и даже без слов было абсолютно понятно, о чем она думает. Почему у нее на лице всё так легко читается?

Видимо, заявление Юн Со Хо оказалось неожиданным, потому что Бо Дым от удивления захлопала ресницами.

Можно подумать, я признался, что я твой родной брат. Юн Со Хо мысленно прицыкнул языком.

Бо Дым, которая не могла сразу подобрать слова и лишь бормотала что-то невнятное, сменила свой дерзкий взгляд и сглотнула.

— Она же новая?

— Я ее даже погладила...

Вырвавшиеся следом слова затихли так, что их было едва слышно. Ее посыл был предельно ясен: раз уж она потрудилась всё постирать, не мог бы он просто принять это.

И зачем было подбирать то, что выбросили в мусорку.

Юн Со Хо подавил желание снова швырнуть этот пакет в урну и наклонился.

Когда лицо Юн Со Хо внезапно оказалось совсем близко, плечи Бо Дым напряглись. Его острый кончик носа оказался совсем рядом с лицом Бо Дым, покрытым мягким пушком. Растрепавшиеся светло-каштановые пряди волос нежно затрепетали, щекоча губы Юн Со Хо.

— Если вы начнете болтать о том, в каком виде видели меня в пятницу, вам будет не до смеха, сонбэ.