Если даже у идеальных супругов, живущих под одной крышей, случаются ссоры, то что уж говорить об отношениях кредитора и должника. То, что мы перешли в стадию холодной войны только спустя год и шесть месяцев совместной жизни, уже можно считать чудом.
Отношения между мной и Юн Со Хо заледенели, прямо как между США и СССР, когда напряжение можно было резать ножом.
Как он мог пойти на массаж к кому-то другому?
Даже сейчас, стоит мне только вспомнить тот день, как кровь закипает.
— Да, поняла. Не волнуйся. Буду вести себя тихо, никому мешать не буду. Ага-ага. Ты тоже не ругайся с другими бабушками, живи со всеми дружно. Да поняла я, поняла! Ага. Спокойной ночи.
Бац.
Я перевернула телефон экраном вниз и положила на мраморный стол. Прямо рядом с моим смартфоном в белом чехле лежал точно такой же в черном. Одарив ни в чем не повинные аппараты злобным взглядом, я вытянулась на диване и уткнулась лицом в подушку.
Бабушка, если бы ты знала, что Юн Со Хо со мной вытворяет.
Желание вывалить на неё все свои обиды подступало к самому горлу, но в итоге я так ничего и не сказала.
— И что говорят?
Прямо над головой раздался противный голос. Еле сдержав желание заткнуть уши подушкой, я ответила как попало:
— Спрашивала, как ты.
— А про вас?
Юн Со Хо незаметно присел на край дивана у моего изголовья.
— Сказала, чтобы я убиралась в комнате нормально. Мол, должна отрабатывать свой хлеб.
— Сразу видно жизненный опыт. Каждое слово — просто золото.
Я только приподняла голову и посмотрела на него. Вместо ответа Юн Со Хо улыбнулся так, что его глаза превратились в полумесяцы.
Из-за этой внезапной атаки красотой мое скромное раздражение временно ушло на забастовку. Я видела его лицо еще со старшей школы, но к нему всё равно невозможно было привыкнуть.
В этом году мы проходили медосмотр, и оказалось, что Юн Со Хо вымахал еще на сантиметр с лишним по сравнению с прошлым годом. Мне, чей рост остановился еще во втором классе старшей школы, оставалось только завидовать. Однако для самого Юн Со Хо этот процесс, похоже, стал настоящим стрессом. Когда он спросил у своего врача про операцию по закрытию зон роста, его родители подняли такую бурю, оборвав все телефоны, что дома начался настоящий хаос.
Люди вон таблетки глотают, только бы подрасти…
Может, это потому, что, за исключением характера и манеры общения, он во всем остальном идеален? Юн Со Хо монополизировал даже любовь моей бабушки. Дошло до того, что она дала ему прозвище, которым меня ни разу в жизни не называла: «Красавчик».
И это неудивительно.
Во-первых, Юн Со Хо ужасно двуличен. Перед бабушкой он ведет себя так, будто в жизни ни одного матерного слова не слышал. Он шутит с ней на грани, но никогда не переходит черту, заставляя её смеяться, и при этом безупречно соблюдает вежливость.
Но это еще не всё. Он взял на себя все расходы на дом престарелых и сиделку для бабушки, а меня даже отправил в университет. Последнее сыграло ключевую роль в завоевании бабушкиного сердца.
— Бо Дым-сонбэ просто не привыкла учиться, а так-то голова у неё варит отлично. То, что ей объяснишь один раз, она больше никогда не забывает.
Юн Со Хо, который был на год младше меня, взял на себя роль моего личного репетитора. В те дни, когда я даже не думала об университете, он насильно усаживал меня за стол, читал лекции и бесконечно снабжал учебниками. Пока Юн Со Хо был в школе, я должна была смотреть онлайн-лекции, а когда он возвращался, я наспех проглатывала приготовленную им еду и сразу же приступала к его личным занятиям.
Мало того, он за свой счет находил какие-то олимпиады, заставлял меня в них участвовать и гонял как сидорову козу, чтобы я обязательно заняла призовое место. А еще мне приходилось мотаться по разным местам, занимаясь волонтерством.
Время шло, привычка учиться закреплялась, и искра интереса к учебе, погасшая еще в детстве, снова начала разгораться. Каждый раз, когда мои баллы за пробные экзамены росли, Юн Со Хо радовался так, будто это были его собственные оценки. Глядя на него, я и сама не замечала, как расплывалась в глупой улыбке.
В результате целый год я ни о чем не думала и была по уши в учебе… Несмотря на то что Сунын в том году был зубодробительно сложным, благодаря спецподготовке Юн Со Хо и капле удачи я чудом поступила в тот же университет, что и он.
Именно с этого момента началось бесконечное доверие бабушки к Юн Со Хо. Она говорила, что ей было до слез больно видеть, как бедность преграждает путь её внучке. Считала своей виной, что не смогла разорвать этот порочный круг нищеты. Но то, что не смогла сделать бабушка, совершил Юн Со Хо.
Для бабушки он стал спасителем, мессией и главным благодетелем в жизни.
…Это, конечно, всё так, но разве не я её внучка? Это во мне её кровь течет, вообще-то.
Теперь, стоит мне только позвонить бабушке, как разговор начинается с Юн Со Хо и им же заканчивается.
— Чего у вас такое лицо?
— Какое такое?
— Как у человека, который гниет от комплекса неполноценности.
— …Хватит раздувать из мухи слона только по выражению лица. Это дурная привычка.
— Постараюсь исправиться, — ответил Юн Со Хо таким беззаботным тоном, в котором не было и намека на раскаяние.
Оставив его в гостиной, я пошла к себе.
— А-а… Опять!
Стоило мне включить свет, как внутри всё вскипело от раздражения.
Кали, который стоял возле кровати, снова исчез. Очевидно, что это дело рук Юн Со Хо.
Бам.
Я снова распахнула дверь, вышла в гостиную и свирепо уставилась на парня, который ковырялся в телефоне на диване. Почувствовав мой взгляд, Юн Со Хо повернул голову и нагло уставился в ответ. Типа, если есть что сказать — говори.
Есть что сказать? Еще бы.
Но за время совместной жизни я горько усвоила одно: говорить с ним — только сотрясать воздух. Да и не было у меня желания вступать с ним в долгие дебаты.
Резко отвернувшись и проигнорировав его, я направилась в прачечную.
Пустая комната, где стояли только стиральная и сушильная машины. В этом холодном углу, сиротливо повернувшись ко мне спиной, стоял Кали. На голову Кали был надет черный мусорный пакет, словно он был приговоренным к смерти преступником.
Пока я тащила туловище Кали обратно в свою комнату, Юн Со Хо даже не посмотрел в мою сторону. Он всё так же высокомерно развалился на диване, лишь слегка покачивая закинутой ногой.
Мог бы хоть для приличия напрячься, нет? Бесстыжий.
Мышцы Кали, сделанные из ПВХ и лишенные всякого тепла, казались ледяными.
— Наверное, тебя тоже Юн Со Хо жутко бесит.
Хотя Кали с его вечно одинаковым выражением лица никак не мог выразить свои чувства, почему-то мне казалось, что мы разделяем одни и те же эмоции.
***
— Это она, прикинь. Та ненормальная, девушка Юн Со Хо с гуманитарного.
— Серьезно? Я её вообще не так себе представляла.
— Ну давай, поделись своими грязными фантазиями.
— Ну… знаешь? Я думала, она будет в обтягивающем платье и с ног до головы в брендах.
Я натянула кепку пониже.
Куда бы я ни пошла, в спину летели слова, которые я не хотела слышать. Везде только и разговоров было что о Юн Со Хо, Юн Со Хо, Юн Со Хо…
Из-за того что Юн Со Хо весь семестр привозил меня на пары и забирал, по всему универу пошли сплетни, что я его девушка. Говорят, если кто-то спрашивал об этом самого Юн Со Хо в лоб, он реагировал так, будто собеседник свихнулся, и категорически всё отрицал. Но если никто не спрашивал, то он и не спешил ничего прояснять.
Из-за его молчания сплетни превратились в неоспоримый факт, и некоторые особо любопытные студенты, жаждущие проверить эти слухи, толпами повалили ко мне, потому что я казалась им более доступной целью, чем Юн Со Хо. И каждый раз я твердо отвечала: «Нет».
Но, несмотря на мои упорные отрицания, сплетни не утихали. Все просто решили, что мы — парочка с одного факультета, которая тайно встречается.
Если вы всё равно решаете всё по-своему, какого черта вы вообще меня спрашиваете?!
Особо назойливые лезли из кожи вон, лишь бы услышать от меня признание, что мы встречаемся.
— Эй, Ли Бо Дым. А парень твой где?
— У меня нет парня.
— Да ладно тебе скромничать. Если твой парень это услышит, он же расстроится.
Хрусь.
Горячее полотенце жалобно скомкалось в моих руках. Будь мы в лекционной аудитории, я бы так не бесилась. Но мы находились в комнате клуба спортивного реабилитационного массажа, единственном месте в университете, где можно было спокойно изучать массаж.
Я задержала дыхание, уставившись на модель верхней половины туловища с обнаженными мышцами. Каждый раз, когда я начинала злиться, я вот так задерживала дыхание, а потом резко выдыхала, и бурлящая внутри ярость немного утихала.
— Бо Дым-а.
Сонбэ-президент клуба, поправив толстые роговые очки тыльной стороной ладони, сел рядом со мной. От его зеленой клетчатой рубашки, которую он носил как униформу, несло перебором кондиционера для белья.
— Скажи только мне честно. Вы же встречаетесь?
Да почему им всем так жизненно необходимо подтвердить, мой парень Юн Со Хо или нет?
С тех пор как поползли слухи, я слышала этот вопрос раз по десять на дню. Я уже и дыхание задерживала, и выдыхала, но голова всё равно раскалывалась. Мне плевать на всё остальное, но хотя бы здесь, в клубе, я хочу перестать слышать имя Юн Со Хо. Я хотела сосредоточиться на чем угодно, только не на нем.
— Дело в том… Нам урезали финансирование клуба на восемьдесят семь процентов. Это, конечно, понятно, ведь нас тут всего двое — ты да я. Студсовет прислал уведомление, и…
То ли от стресса, то ли от усталости, но голос сонбэ-президента звучал так, будто я находилась под водой: приглушенно, неразборчиво и смазанно. Двое? Ну да. Из участников клуба здесь только я и президент.
Какой смысл мне вообще отрицать это перед людьми, которые всё равно не поверят правде?
Стоило этому вопросу, похожему на ответ, всплыть в голове, как мой измученный разум окутало чувство абсолютного равнодушия. Я положила горячее полотенце на стол.
— Верно.
— А?
— Да, Юн Со Хо — мой парень!
— П-правда? Это правда?!
— Вы всё правильно понимаете, сонбэ, так что хватит меня об этом спрашивать.
Выпалив всё, что пришло в голову, я повернулась к нему. Лицевые мышцы президента судорожно задергались, и он сделал такое лицо, будто сейчас расплачется.
…Что с ним такое.
Разве новость о том, что я встречаюсь с Юн Со Хо, — это повод для таких рыданий…
— Бо Дым-а!!
✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению! ➡️ Fableweaver
