Бо Дым сбили.

Когда она переходила дорогу к автобусной остановке, в нее на полной скорости влетел мотоцикл, проскочивший на красный свет.

Примчавшись в больницу и всю дорогу подгоняя водителя Има, Юн Со Хо с бледным как мел лицом нацепил на шею бейдж посетителя. Ворвавшись в отделение неотложной помощи, он отыскал в списках имя Бо Дым.

Несмотря на дикую спешку, шторку ее койки он отодвинул предельно осторожно.

Ткань мягко скользнула в сторону, открывая вид на Бо Дым. Ее правая рука была полностью закована в гипс. Любимый спортивный костюм, с которым она почти не расставалась, превратился в лохмотья, а все открытые участки тела покрывали кровоостанавливающие повязки.

— ...

Ее хрупкое тело била крупная дрожь от пережитого ужаса. Вечно ясное личико заливали слезы и сопли, а кожа вокруг глаз воспалилась и распухла.

В ситуации, когда любой другой уже рыдал бы навзрыд, Бо Дым лишь упрямо сжимала губы. Словно ребенок, не умеющий плакать.

Глядя, как она в одиночестве, без единого близкого человека рядом, трясется от страха, Юн Со Хо почувствовал, как от тяжести в груди перехватывает дыхание.

Даже когда она коротала время в шумном классе или оставалась совсем одна в пустом кабинете во время школьной поездки, в Бо Дым не чувствовалось ни капли одиночества — ее спасала какая-то особенная, врожденная чистота. Словно человек, не знающий горя, она всегда сохраняла спокойствие и ничуть не стыдилась ни своей бедности, ни социального положения.

Он думал, что она, словно упрямый росток, пробившийся сквозь залитую солнцем землю, будет вечно зеленеть в самом сердце весны.

Но сейчас ее полные слез глаза потемнели и, казалось, погрузились в бездонную пучину отчаяния.

Юн Со Хо не находил слов. Его губы беззвучно сжимались и размыкались. Что бы он сейчас ни сказал, это не принесло бы ей ни капли облегчения. Отчаяние Бо Дым было настолько необъятным, что он не мог его даже вообразить, и от этого становилось невыносимо душно.

Беззвучные рыдания Бо Дым не прекращались.

После долгого молчания Юн Со Хо с трудом выдавил из себя:

— Это моя вина.

— ...

— Злитесь на меня.

Ему хотелось, чтобы жизнь, которую так усердно оберегала Бо Дым, по-прежнему оставалась зеленой и светлой.

***

К тому моменту, когда бабушка примчалась в больницу, Бо Дым уже уснула, окончательно вымотавшись от слез. Бабушка даже не успела снять рабочий фартук. В глубоких морщинах, высеченных на ее лице временем и каторжным трудом, застыла горькая печаль.

Поговорив с врачом, Юн Со Хо, водитель Им и бабушка оформили перевод Бо Дым в обычную палату. У девушки оказался сломан правый локоть, на восстановление требовалось не меньше пяти недель.

— Значит, ты друг нашей Бо Дым?

— Да. Я учусь на класс младше.

— Девочка моя, значит, ты не обманывала, когда говорила, что у тебя появился друг…

Бабушка с горькой полуулыбкой погладила внучку поверх одеяла. Она тихо усмехнулась, тяжело вздохнув, но на ее измученном лице читалась такая острая тревога, что эта улыбка не казалась радостной ни на грамм.

В кармане ее фартука громко зазвонил телефон. Боясь разбудить Бо Дым, женщина поспешно достала мобильник и сбросила вызов, но не прошло и пяти секунд, как он зазвонил снова.

Звонили из ресторана, где она работала.

Она же говорила, что по субботам у них завал, — вспомнил Юн Со Хо слова Бо Дым. Затем он легонько ткнул водителя Има локтем в бок.

— Бабушка, вам скоро позвонят из страховой компании виновника аварии. Не тратьте нервы на разговоры с ними, просто дайте мой номер.

Водитель Им достал визитку и протянул ее бабушке.

— И возвращайтесь на работу. Мы сами подежурим в палате.

— Да разве ж так можно?..

— Со Хо недавно перевелся в эту школу, и мы очень благодарны вашей внучке за то, что она помогла ему освоиться. Считайте, это наша ответная услуга.

У женщины просто не было возможности отказаться. Она и так с трудом отпросилась всего на час, а прошло уже почти два.

Когда водитель Им вышел, чтобы отвезти бабушку обратно в ресторан, в одноместной палате остались только Юн Со Хо и Бо Дым. Девушка с опухшим от слез лицом крепко спала, не замечая ничего вокруг.

Говорят, если кость срастется неправильно, придется делать операцию...

Глядя на ее пересохшие, потрескавшиеся губы, Юн Со Хо отчаянно желал, чтобы всё происходящее оказалось лишь прелюдией к жуткому кошмару. Чтобы, побарахтавшись в этом долгом и страшном сне, она проснулась с глубоким вздохом облегчения. И чтобы слезы ей пришлось лить только от радости, что реальность не имеет ничего общего с этим бредом.

***

«1-е место: старшая школа Сонджу, 2-й класс, Квак Мин Ук».

Бо Дым поникшим взглядом сверлила экран телефона. Стоявший рядом Юн Со Хо, только что наливший ей воды, бесцеремонно выхватил мобильник из ее рук.

— Среди судей числился какой-то хрен по фамилии Квак, видимо, это его сынок. Какое счастье, что вы не участвовали в этом насквозь коррумпированном цирке. Чуть репутацию себе не запятнали.

— У тебя разве завтра не начинаются итоговые экзамены?

Бо Дым взяла стакан, который протянул ей Юн Со Хо. На руку сполз несколько раз подвернутый рукав спортивной куртки. Поверх больничной пижамы на ней была надета не привычная школьная олимпийка, а кофта Юн Со Хо с вышитым на груди его именем.

Поскольку собственная олимпийка Бо Дым, которую она берегла как зеницу ока, разорвалась в клочья, ей пришлось одолжить вещи Юн Со Хо.

— Начинаются.

— У меня-то оценки заменят баллами с промежуточных тестов, так что всё нормально. Но тебе разве не надо готовиться?

— Да я и тут посижу, поучу.

Такой ответ явно удовлетворил Бо Дым — уголки ее губ поползли вверх. Как назло, из-за гипса на правой руке она даже поесть без посторонней помощи не могла. По утрам за ней присматривал водитель Им, а после обеда и до самого прихода бабушки рядом дежурил Юн Со Хо.

Рука сломана, долгожданный турнир накрылся медным тазом. Однако скорость восстановления Бо Дым превзошла все ожидания. И речь не только о костях, которые благополучно срастались, — ее психика приходила в норму с поразительной быстротой.

Юн Со Хо на всякий случай даже заранее связался со своим лечащим психиатром, который консультировал его с самого детства.

Но Бо Дым просто вдоволь наплакалась, выспалась, нормально поела и успокоилась. Иногда, не в силах справиться с сожалением, она искала в интернете информацию о турнире, но каждый раз Юн Со Хо умело отвлекал ее и разгонял тоску.

— Ги Чха Хён случайно не писал?

— Ага. Сказал, что придет навестить. Ю Со Ра, Ким Чан и Чон Дже Мин тоже собирались.

— Напишите им, чтобы не приходили ни в коем случае. Медсестры терпеть не могут, когда по отделению шастают толпы несовершеннолетних.

— Правда?

Бо Дым, ни о чем не подозревая, послушно кивнула. Юн Со Хо, чувствуя, как на душе разливается тепло, выдавил длинную полоску пасты на зубную щетку и протянул девушке.

Экзамены закончились. Юн Со Хо так ни разу и не открыл сваленные на столе учебники, целыми днями ухаживая за Бо Дым.

Его трехмесячная ссылка в эту глухомань, которая поначалу казалась бесконечной и о которой он уже успел забыть, наконец-то подошла к концу.

***

Осознание того, что его пребывание здесь подошло к финалу, накрыло после одного-единственного сообщения от отца.

[Отец: Из транспортной компании приедут грузчики. Когда позвонят — открой дверь.]

[Отец: И только не вздумай снова материться и бросать трубку.]

Он всегда думал, что от долгожданной свободы ему захочется орать во всё горло, но, к собственному удивлению, не испытал вообще никаких эмоций. Юн Со Хо отложил телефон с привычным, абсолютно сухим равнодушием.

У меня и сейчас нет ни малейшего желания тут торчать, но почему-то... как-то тошно.

Ощущая непонятную тяжесть на душе, он посмотрел в широкое окно. Длинный летний день угас, на улице потемнело. Скоро весь город накроют густые сумерки, а улицы запестрят неоновыми вывесками. Его пустой взгляд блуждал за стеклом, бездумно цепляясь за проносящиеся внизу машины.

Девять часов вечера.

Взглянув на часы, Юн Со Хо направился в гардеробную. Стянул домашнюю одежду, накинул черную футболку и черную куртку. Натянул на голову первую попавшуюся кепку, но, проходя через прихожую, резко затормозил.

…Пиздец, ну и вид. Выгляжу как гопник.

Отражение в ростовом зеркале казалось слишком мрачным и подозрительным. Вид был такой, будто он собрался на дело. Юн Со Хо тут же развернулся, пошел обратно в гардеробную и сменил куртку на самую светлую, бежевую, из всех, что у него были.

Прыгнув в заранее вызванное такси, он направился в больницу к Бо Дым.

Причина, по которой возвращение в Сеул вызывало не облегчение, а навязчивое, сосущее чувство незавершенности, была только одна. Ли Бо Дым. У нее не было других друзей, кроме него. Он оказался единственным человеком, на которого она смогла опереться и кому по-настоящему открыла сердце. Юн Со Хо понимал: если он уедет просто так, не попрощавшись, это не даст ему покоя.

Но и оставаться в этой дыре из-за одной только девчонки он тоже не собирался. Он, блядь, не мать Тереза и не долбаный волонтер. От природы в нем не было ни капли человеколюбия, и если бы врачи заявили, что участок мозга, отвечающий за сочувствие и эмпатию, у него наглухо атрофирован, с этим бы согласились абсолютно все. Таким уж он уродился.

Тук-тук-тук.

Стук в дверь палаты вышел каким-то суетливым. Створка приоткрылась, и в коридор выглянула бабушка Бо Дым.

— Здравствуйте.

— О, это же друг нашей Бо Дым?

— Юн Со Хо, верно?

Юн Со Хо натянул на лицо дружелюбную улыбку и уверенно шагнул в палату. Бабушка, видимо, как раз собиралась уходить — ее сумка и куртка уже висели на сгибе локтя.

— Да я тут учебник забыл, вот и заскочил по-быстрому.

На прикроватной тумбочке действительно целую неделю без дела валялся его учебник. Учитывая, что экзамены уже закончились, забирать его именно сейчас было верхом нелепости. Однако бабушка, далекая от школьных расписаний, ничего не заподозрила и лишь понимающе закивала.

— Ну, тогда я пойду. Поболтайте тут спокойно, а потом иди домой.

— Я вызову вам такси.

— Ой, да брось ты! Нахер надо. Терпеть не могу, когда ко мне относятся как к немощной старухе.

Бабушка наотрез отказалась, щедро приправив свой отказ крепким словцом, но Юн Со Хо оказался упрямее. В итоге ей всё равно пришлось поехать домой на такси.

Когда Юн Со Хо вернулся в палату, Бо Дым флегматично перелистывала страницы его практически девственно чистого учебника.

— А я думала, ты его выбросить решил.

— Учебник — это просто предлог. Мне нужно кое-что вам сказать.

— Что именно? — безразлично спросила Бо Дым, не отрывая взгляда от страниц.

— В эту субботу я возвращаюсь в Сеул.

Хлоп. Книга резко закрылась. Бо Дым медленно подняла голову и посмотрела на Юн Со Хо. Ее лицо со слегка припухшими щеками застыло, превратившись в бесстрастную маску. Слишком сильный шок? Пока Юн Со Хо судорожно подбирал слова, чтобы хоть как-то смягчить удар, Бо Дым заговорила первой:

— Я знаю.

 ✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver