Я чувствовала, как в плотно сжавшихся внутренних стенках пульсирует его ствол. Орган, и без того заполнявший меня до отказа, снова начал увеличиваться в размерах. Из-за позы его тупой конец проник еще глубже. От давления, стиснувшего легкие, перехватило дыхание.
— Х-х… что ты творишь, угх!
— Дыши давай.
— … — вырвался жалкий всхлип. — Ха-угх. А-а-а…
Когда мое обессилевшее тело поплыло вниз, Юн Со Хо подхватил меня за талию и удержал на месте. Каждый раз, когда сквозь тонкую кожу живота проступали очертания его огромного члена, я издавала стоны, похожие на крик. От глубины, на которой, казалось, он вот-вот разорвет меня пополам, накатывал первобытный страх.
— Отпусти. Внизу как-то странно… м-м!
— Кх-х… хорошо-то как, ах, а-а.
— Если ты будешь… так двигаться, х-гх, а, Со Хо… пожалуйста!
Огромный член грубо, по-варварски распирал влажные, размякшие стенки.
— А-угх!
Нет, это уже слишком… Дрожа от жестоких ударов снизу, я вытянула покрасневшие от напряжения руки и поползла вперед. Я чувствовала, как ствол с бугристыми, вздувшимися венами, вогнанный до самого основания, выскальзывает следом за моим движением. И в тот миг, когда я из последних сил вцепилась в изголовье кровати, лишь бы освободиться от того, что распирало нутро…
— А-а-а!
…меня перехватили за лодыжки и рывком утянули назад. Почти вышедший наружу член с первобытной яростью вонзился обратно на всю глубину. Казалось, дикий кайф и тупая боль одновременно ударили в голову. Перед глазами всё поплыло, а с подбородка бесконтрольно потекла слюна.
— Ха-угх, а-а, не надо, странно… А-а!
Юн Со Хо, не зная пощады, вбивал в мои стенки этот кусок плоти, похожий на смертоносное оружие. Если бы то, что на меня обрушивалось, было чистой болью, я бы ни за что не кричала так жалко и постыдно.
В самом начале я до одури боялась этих размеров, способных разорвать меня изнутри, но в какой-то момент с моих губ сорвалась мольба продолжать.
Онемевшую плоть затапливало таким сумасшедшим наслаждением, что мутилось в голове. Липкий жар, накрывший тело, порочная игра его мускулов, влажное дыхание прямо в ухо. И эта сокрушительная, первобытная сила.
— К-кажется, я сейчас кончу! Охуенно… Да, еще, еще! Ха-угх!
— Еще повсаживать? Ха-а, куда? А?
— Не знаю, ха-угх! Что мне… м-м, а-а!
Наслаждение, отшибающее способность соображать, накатило лавиной. В этих похожих на крик всхлипах дрожал чистый экстаз. Внутренние стенки мелко задрожали, судорожно сжимая член, и волны оргазма принялись бить одна за другой. Этот импульс электрическим током передался в его напряженную плоть. Пальцы на моих ногах то растопыривались веером, то снова поджимались.
Нас накрыло разрядкой такой силы, которую невозможно описать словами. Юн Со Хо намертво сгреб меня за талию, оттянул таз назад, а затем одним сокрушительным толчком вогнал его до самого упора.
— Кх-х, ха-а…
Оставив на моей шее сзадиболезненный след от укуса, он выдохнул — и его хриплый, вырвавшийся из самых недр стон обжег мне кожу. В ту же секунду от тугой струи, ударившей в такое глубокое место, куда ей попадать не следовало, у меня померкло в глазах. И это совершенно точно была не просто сперма.
Мозг парализовало от затопившего оргазма; барахтаясь в пьянящем чувстве наполненности, я ловила себя на мысли, что от этой обжигающей волны внутри по коже бежит мороз.
— П-постой, ах, м-м…!
— Ха, угх, м-м…
— Хватит, а-а… Ха-а, ах, а-а-а!
Горячее тело, намертво обхватившее меня, содрогалось от разрядки. Юн Со Хо, еще долго отзывавшийся дрожью на волны эякуляции, наконец ослабил хватку рук, которыми стискивал меня до хруста в ребрах.
Погруженный в меня член сделал еще несколько медленных, лениво скользящих толчков, а затем полностью вышел наружу. Содрогнувшись от этого пугающего, тягучего ощущения, я пробормотала севшим голосом:
— Бля, ну и ощущение… — вырвался тихий всхлип. — Сколько же ты в меня накончал-то…
Я вымоталась настолько, что не могла пошевелить даже пальцем. Юн Со Хо бережно перевернул мое обмякшее тело на спину и принялся нежно зацеловывать меня: лоб, переносицу, губы, плечи и самый низ живота.
— Вам противно? — спросил Юн Со Хо, прижимаясь губами к моей щеке.
Я чувствовала себя так, будто сейчас сдохну, а его голос звучал абсолютно бодро, более того — в нем всё еще сквозила неостывшая, липкая похоть. У меня не было сил отвечать, поэтому я просто закрыла глаза.
Почувствовав, как он подхватывает меня на руки и встает с кровати, я окончательно отключилась.
***
Мое тело придавило какой-то пугающей тяжестью. Вдобавок дико мучила жажда. Я с трудом разлепила чугунные веки.
Когда я поморгала и сфокусировала мутный взгляд, первым, на что наткнулись глаза, оказался презерватив. Использованный презерватив, который висел на абажуре торшера, как брошенное белье, и с которого медленно капала жидкость.
— Ох…
Воспоминания о дикой ночи, продолжавшейся до самого рассвета, ударили по мозгам.
Я залилась краской. Лицо обдало таким жаром, что, казалось, оно сейчас лопнет. Ч-что я вообще натворила с Юн Со Хо? Слегка приподняв голову, я увидела, как поверх укрывавшего меня одеяла мою талию, словно лоза, обвивает мускулистая мужская рука. Горячее тело, прижимавшееся к моей спине, тоже совершенно точно принадлежало Юн Со Хо.
В голове помутилось от шока. В ту же секунду острое, похожее на ненависть к самой себе сожаление прошило сердце.
Животное… Я просто животное.
То, что происходило до рассвета, невозможно было оправдать никакими отмазками. Списать всё на пьяную ошибку было бы верхом малодушия. Да, я глушила соджу до тех пор, пока не превысила свою норму в несколько раз, но сказать, что прошлой ночью мой разум отключился на сто процентов, я не могла.
Если честно — я наслаждалась этим кайфом.
Я трусливо прикрылась алкоголем, как щитом, и провела с ним ночь. Мне было страшно касаться кожи Юн Со Хо, но дикое наслаждение напрочь вынесло мне мозг. Я раз за разом кричала на пике экстаза, пока в конце концов просто не вырубилась. Даже за секунду до того, как сознание окончательно погасло, мое тело продолжали жестко встряхивать.
— Ха-а…
Как мне теперь смотреть ему в глаза?
В отчаянии я зарылась носом в одеяло, натянутое до самых губ. В нос ударил уютный запах кондиционера для белья.
Он что, чистое одеяло достал?
Более того, мое тело, покрытое липкой смесью его и моих соков, было идеально вымыто. Должно быть, пока я была в отключке, Юн Со Хо отнес меня в ванну и искупал.
В голове творилась полная каша.
Для начала нужно скинуть с себя эту пугающую тяжесть, а потом уже пытаться как-то разложить всё по полочкам… Я вытянула шею и зацепила край толстого одеяла подбородком.
Стараясь не разбудить Юн Со Хо, я предельно осторожно высвободила правую руку.
— Ой…
От тыльной стороны ладони и до самого плеча живого места не было от красных засосов и синяков.
Меня что, вчера пытались убить? Но воспоминания о том, как я плакала от счастья на пике оргазма, были слишком свежими. Случайный прохожий, увидев это, тут же потащил бы меня писать заявление в полицию.
У всех принято так грызть друг друга?
Мой скудный круг общения ограничивался бабушкой да Юн Со Хо. Случались, конечно, и мимолетные знакомства (вроде сонбэ-президента), но это были не те связи, которым открывают душу. Ровно тот уровень отношений, который сам собой сходит на нет, стоит исчезнуть общим интересам. И уж тем более не те люди, с которыми делятся интимными подробностями.
Покрутив руку так и эдак, я закрыла для себя эту тему: Ну, дело молодое.
Но сейчас в приоритете был побег.
Я осторожно взяла два его пальца, лежавшие у меня на животе. Расслабленные пальцы, стоило мне к ним прикоснуться, мгновенно согнулись в крюк и намертво впились в кожу.
Проснулся?
Я замерла, напряженно прислушиваясь к звукам за спиной. Но тихое дыхание у меня над затылком оставалось ровным и спокойным. Даже убедившись, что он спит, я на всякий случай выждала еще пару минут.
И вот, когда я снова попыталась бережно убрать его руку и, извиваясь гусеницей, высвободить ноги из захвата его бедер…
— Ах…!
Прямо между моих бедер медленно, с нажимом скользнул и вышел обратно твердый ствол.
— Будете возражать, если я снова в вас всажу?
В его низком, хриплом со сна голосе сквозила тяжелая дремота. Вспомнив заученный, как у собаки Павлова, рефлекс наслаждения, я поспешно замотала головой.
— Н-нет, нет.
— Прекращайте тереться о меня. Пока я всё не так понял.
Пока он говорил, этот раздувшийся от утреннего стояка ствол, зажатый между моих ног, продолжал порочно, с нажимом двигаться взад-вперед. Я до побеления в костяшках вцепилась в простыню и плотно сжала губы, удерживая рвущийся наружу стон.
— А сонбэ-то возбудилась. Знаете, как развратно у вас краснеют уши и плечи?
— …
— Мозгами вовсю крутишь, невинного меня заводишь. Наша сонбэ с самого утра такая занятая?
