Юн Со Хо без стеснения, абсолютно открыто озвучивал все пошлые мысли, что приходили ему в голову. А вот стыдно за них почему-то было мне.
— Я отключаюсь.
— Только попробуй. Тогда я приду и посмотрю на всё не через телефон, а своими собственными глазами.
В отличие от его низкого, ровного голоса, член, заполнивший весь экран, был багровым и раздулся так, что на него было больно смотреть.
Юн Со Хо обхватил верхнюю часть ствола и принялся медленно растирать большим пальцем щель на головке. На фоне его длинных, красивых пальцев с аккуратными ногтями то, что он сжимал, выглядело пугающе и безобразно из-за вздувшихся вен.
— Я ведь тоже тебе всё показываю.
Стоило Юн Со Хо слегка приподнять большой палец, как за ним длинной нитью потянулась прозрачная смазка. На заднем плане тяжело, судорожно вздымался его живот с рельефными кубиками пресса, а капли жидкости медленно стекали по стволу.
Казалось, ощущение этого гигантского члена намертво отпечаталось в моем теле: то, как горячо он пульсирует, с какой первобытной яростью в меня вбивается. Эти четкие воспоминания накатили вместе со знакомым жаром.
Даже когда он безжалостно распирал меня этой чудовищной махиной, больно было лишь в первое мгновение, а затем тело вспыхивало, и накатывал такой сумасшедший кайф, что перед глазами летели искры. Несмотря на весь стыд, мне хотелось снова пережить тот оргазм, в котором всё тело плавилось и распадалось на части. Чистое вожделение.
Во рту скопилась слюна.
Может, подыграть ему разок?
Условия для того, чтобы ввязаться в это безумие Юн Со Хо, были выполнены. Внутри проснулись такие сильные любопытство и предвкушение, которые напрочь перекрывали любой стыд. Прямо как у маленького ребенка, у которого только-только прорезались зубы и который, впервые попробовав конфету, уже никогда не сможет забыть этот дурманящий, бьющий по рецепторам сладкий вкус. Пресная, здоровая еда без капли усилителей вкуса его больше не прельстит.
Мое желание подчинялось ровно тем же законам. Тело не могло забыть то чувство, когда руки Юн Со Хо сначала вознесли меня на самый пик, а затем бросили в пьянящее падение.
Как только я присела на край массажного стола, из динамика донесся тихий смешок.
— Раздвиньте ноги и опустите камеру ниже.
Юн Со Хо не умел ходить вокруг да около. От этих бьющих наотмашь слов в жар бросило именно меня.
— ...
Я, в отличие от Юн Со Хо, не была конченой, бесстыдной эксгибиционисткой, живущей одним днем, поэтому навести камеру между ног физически не могла. И хотя я упрямо держала в кадре только свое лицо, он не стал меня подгонять. Оставил всё как есть, словно показывая, что ему и так охуенно.
— Не сидите просто так, запишите это, чтобы потом использовать, когда дрочить будете. Это же заводит куда сильнее обычной порнухи.
Что за бред он несет. Вечно всё не как у людей.
Помотав головой, я нажала на кнопку записи.
— Вы ведь сейчас реально на кнопку нажали, да?
Ой. Как он узнал? Ну точно экстрасенс.
Пока я медлила с ответом, Юн Со Хо легко и открыто рассмеялся.
— Я всё удалю.
— Как вы можете говорить такие жестокие вещи?
Его тихий смех мгновенно оборвался. От этого ледяного тона растерялась уже я.
— Я не понимаю, шутишь ты или нет.
— А вам и не надо понимать. Делайте то, что хочется, сонбэ. Зачем забивать себе голову всякой ерундой?
— Тогда я уда...
— Сохраните. Нарежьте скриншотов и поставьте на обои. Или на аватарку.
Я вообще перестала понимать, чего он от меня добивается.
Видео я, конечно, сохраню, но ставить фото хуя Юн Со Хо на заставку или на аватарку точно не стану. Пусть у меня и нет друзей, но репутацию еще никто не отменял...
— Бля... терпеть больше не могу. Можно я выйду к вам?
Чего это вдруг?
Член на экране всё так же угрожающе торчал колом, пульсируя вздувшимися венами.
— В таком виде?
— Потрогайте мой член.
— Я отключаюсь.
— Понял, понял я, всё! — в панике окликнул меня Юн Со Хо, стоило мне поднять руку к экрану. Камера в его руках дернулась и зафиксировалась на его лице.
Его растрепанное, поплывшее от возбуждения лицо было безупречным. Странно говорить такое о парне с габаритами профессионального борца, но всё в нем: покрасневшие веки, блестящие от похоти губы и глаза, темный излом бровей и каждая упавшая на лоб прядь — всё было невероятно красивым. Наверное, это и есть мой вкус? Именно поэтому палец, готовый нажать на сброс, бессильно опустился.
— М-м... Хорошо, договорились. Тогда, может, сначала шнурок на штанах развяжете?
В этом мягком, уговаривающем голосе отчетливо сквозило первобытное нетерпение.
Слегка поерзав на столе, чтобы устроиться поудобнее, я потянула за шнурок и ослабила пояс спортивных шорт.
— Камеру вниз...
— Нет.
— Понял. Тогда высуньте язык.
Как только я облизала губы, Юн Со Хо снова перевернул телефон. На экране промелькнули его напряженная шея с крупным кадыком, обнаженный торс и, наконец, снова этот стоящий колом член.
— Сильнее высуньте.
Когда я высунула язык наполовину, Юн Со Хо тяжело, по-звериному выдохнул. Обхватив ствол у самого основания, он принялся водить тупой головкой прямо по экрану.
— Ха-а... угх, ху-у...
Юн Со Хо безжалостно придавливал к стеклу блестящую от смазки плоть. Он тер её в одной точке так яростно, будто и правда водил хуем по моему языку. Глядя на то, как абсолютно спокойно он творит эту дичь, руководствуясь одним лишь чистым вожделением, я почувствовала, что и мои мозги начинают плавиться от жара. Мысль о том, какого хера мы вообще этим занимаемся, находясь через стенку друг от друга, то и дело всплывала в голове, но это безумие заводило только сильнее. Чем чаще и тяжелее дышал Юн Со Хо, тем сильнее обжигало легкие мне самой.
— Засуньте пальцы в рот и сосите. Так же, как сосали бы мой член. Ха, блядь, сосите так громко и жадно, будто хотите их вырвать. Я буду вбиваться в вас так глубоко, что достану до самого язычка.
Я просто молча приложила два пальца к нижней губе, и Юн Со Хо, словно потеряв остатки контроля, дернул тазом вверх. Не останавливаясь, он сжал ствол так сильно, будто хотел его раздавить. Из его горла вырвался рваный стон. Этот пугающе низкий голос хрипел от страсти.
— Вам двух пальцев хватит вообще? Туда целый кулак засунуть надо, чтобы хоть примерно передать то чувство, когда вы мой член заглатываете.
Во время нашего первого раза я была слишком ошарашена, чтобы это понять, но сейчас до меня дошло. Когда он заводится — он звереет. Черты лица заостряются и каменеют, как в моменты ярости, а голос падает на октаву. У него и в обычной жизни язык без костей, но на пике возбуждения тормоза у него отказывают напрочь.
— У вас еще и время на посторонние мысли остается?
— ...
— Вас бесит то, что я тут как ебанутый дрочу?
Что у него в голове — одному богу известно. Как он умудряется моментально считывать то, что я отвлеклась, но при этом делать настолько идиотские выводы? Самый самоуверенный парень на свете, а в такие моменты из него прет какой-то дикий комплекс неполноценности.
— Нет.
— Тогда дрочите вместе со мной. Почему только мне должно быть стыдно?
— Тебе стыдно?
Правда, что ли?
Где он там увидел лицо сгорающего от стыда человека? Он же прямо сейчас, в открытую, на камеру с силой проводил ладонью от основания хуя до самой головки. В щелях между его пальцами густо пузырилась взбитая трением смазка.
— Да. Сидеть тут и устраивать театр одного актера — это пиздец как унизительно, мне сдохнуть хочется.
— ...Прямо настолько?
— Если сами не справляетесь, я выйду и попихаю в вас, — заявил Юн Со Хо, сильнее сжимая дергающийся член.
— Ч-чем попихаешь? — растерянно переспросила я, и картинка дернулась. На экране снова появилось его влажное от пота лицо.
— Заметьте, вы не сказали «нет». И чем же сонбэ хочет, чтобы я в неё попихал?
Юн Со Хо, в точности повторив мое движение, далеко высунул красный язык и кончиком указательного пальца дважды по нему постучал.
— Как насчет языка?
Нужно было жестко сказать «нет», но прежде чем слова сорвались с губ, по телу побежала дрожь. Вспомнилось то чувство, когда этот самый язык по-звериному жадно вылизывал меня снизу. Чистый рефлекс.
— Вздыхаете. Заводит, да?
Юн Со Хо подался вперед, всем своим видом показывая, что готов прямо сейчас распахнуть дверь и ворваться ко мне. Я прикусила губу, пытаясь удержать ускользающее сознание.
— Вы там трогаете себя внизу?
— Нет.
Стоило мне ответить, как Юн Со Хо тихо усмехнулся и снова уселся на столешницу.
— Опустите руку и потрогайте. Я же не прошу вас мой член лапать, со своим-то телом справитесь?
Изображение слегка затряслось, и до меня донесся влажный звук трущейся плоти. По одному только движению его плеча было прекрасно понятно, что именно происходит у него между ног. Глядя на продолжающего дрочить Юн Со Хо, я до боли прикусила щеку изнутри.
