Онлайн чтение книги Коснись моего тела Touch Your Body
1 - 4

[Отец: Жизнь без опыта страданий нельзя назвать жизнью. Жить — значит страдать.]

[Отец: Наш сын прямо сейчас выдерживает преееекрасную жизнь!!]

[Отец: Не пытайся вынести всё в одиночку, пожалуйста, выйди на связь??]

Можно подумать, я по шестнадцать часов в сутки готовлюсь к госэкзаменам в кошивоне без окон. Подумаешь, боли роста, из-за чего весь этот сыр-бор.

[Мама: Мама приедет на этой неделе.]

[Мама: Сначала отправлю доктора Чхве, так что потерпи немного и подожди.]

Кто такой Юн Со Хо? Драгоценнейший единственный наследник в четвертом поколении семьи Юн. Золотой мальчик. Ненаглядное дитятко. Сокровище. Любимчик.

С самого рождения он был окружен безграничной любовью всей семьи, но почему-то Юн Со Хо вырос хладнокровным парнем, лишенным и капли душевного тепла.

В глазах незнакомцев Юн Со Хо был ублюдком, которому сам черт не брат, но для родителей даже такой сын оставался кровиночкой, которую они любили до безумия.

Звонки и сообщения от родителей и деда, которые и до начала сезона дождей сыпались как по расписанию, с приходом настоящих ливней стали приходить каждый час.

Но Юн Со Хо от природы редко заглядывал в телефон, а отвечал и того реже, поэтому родители места себе не находили от тревоги. Сгорая от беспокойства за сына, они как-то раз даже вызвали водителя, велели приготовить машину, а в итоге дозвонились до председателя школьного фонда, чтобы узнать, всё ли с Юн Со Хо в порядке.

— И зачем было ссылать меня сюда, раз вы так себя ведете?

Наверняка опять наслушались какой-то херни в своей церкви.

Сквозь панорамные окна было прекрасно видно, как отступает темно-синий рассвет. Пустоту неба заполняли свинцовые тучи, яростно извергающие потоки дождя.

Только он собрался написать маме, чтобы не приезжала.

Дерг.

Тяжелая ноющая боль словно вгрызлась в коленную чашечку. Казалось, эта мука поднимается по нервным окончаниям, хватая и скручивая сам мозг.

И так уже четвертый день.

Стоило солнцу сесть, как боль взлетала до небес, не давая ему спокойно поспать и часа в сутки.

В раннем детстве, когда у него ничего не болело, родители зачем-то потащили его в больницу. Не понимая, что происходит, он делал рентген то тут, то там, сдавал кровь. Вскоре выдали диагноз: рост Юн Со Хо достигнет 190 сантиметров.

Маленький Юн Со Хо тогда еще не понимал, хорошо это или плохо. Но сейчас он мог с уверенностью заявить: это пиздец какой хуевый приговор.

Юн Со Хо передумал отвечать и бросил телефон на кровать.

6 утра.

Чувствуя пульсирующую боль в ногах, он поднялся.

Прогулять?

Что за бред. Стиснув зубы, Юн Со Хо включил воду в раковине. Подставив руки под мощную струю ледяной воды, он умылся. Надеялся, что этот леденящий холод поможет хоть на мгновение забыть о боли, но эффекта надолго не хватило.

Юн Со Хо выбрал пойти в школу, а не остаться дома отдыхать, вовсе не потому, что был одержим 100% посещаемостью или отличался примерным прилежанием.

Бурный период пубертата. К тому же Юн Со Хо упивался собственным превосходством. Не пойти в школу из-за какой-то болячки? Что может быть позорнее. Он был из тех, кто, даже когда температура подскочила до 40 градусов, заявлял: «Я в порядке, чего вы начинаете?», и шел в школу на одной лишь силе воли.

Думаете, я так легко покажу свою слабость? Хер там плавал.

Он кое-как дотащился до школы, но из-за накопившейся усталости и боли его нервы были натянуты до предела. Мрачный пейзаж за спиной Юн Со Хо, похожий на грубо размазанный цемент, сливался с ним в одно целое.

Кажется, раздражался только Юн Со Хо, потому что остальные ученики в классе носились туда-сюда, как щенки, впервые увидевшие снег. Они искрились радостью, совершенно не обращая внимания на то, что влажный запах дождя пропитал их волосы, а подолы брюк потемнели от сырости. Наверное, это потому, что сегодня пятница, и дополнительных занятий не будет.

Никто в классе не догадывался, что Юн Со Хо плохо себя чувствует. Они лишь предполагали, что этот заносчивый, ебанутый новенький сегодня особенно не в духе. Среди лиц учеников, сияющих, как погожий весенний день, лишь над головой Юн Со Хо зловеще нависла темная туча, словно предвестник катастрофы.

Ебаные боли роста.

— Так-так. Скоро промежуточные экзамены, так что на выходных не шляйтесь где попало. Уяснили?

Классный руководитель постучал по кафедре, пытаясь говорить строго, но в глазах возбужденных школьников это выглядело лишь как брюзжание лысеющего мужика. Их хоровой ответ «Да!» прозвучал так же легкомысленно, как семена одуванчика, подхваченные ветром.

— Вы меня вообще не слушаете. Боремся за последнее место со вторым классом, а вам смешно? Учитель вам уже сто раз говорил: в вашем возрасте нужно остерегаться только трех «комнат».

— Компьютерной комнаты, караоке-комнаты и своей комнаты.

Это предупреждение классный повторял по привычке на каждом классном часе перед уходом. Для учеников, которые слышали это уже до тошноты, это стало просто скучной традицией.

— Вот именно. Берите учебники и просто выходите из дома. Идите в стади-кафе или в читальный зал. Школа открыта и в субботу, так что скажите дежурному учителю и занимайтесь в классе. Всё, свободны!

Черные макушки учеников, подхватив рюкзаки и сбившись в кучки по несколько человек, поспешно покинули класс. Суета отсеклась разом, и вскоре в классе воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком дождя в окно.

Он повернул голову к окну рядом с собой. Крупные капли дождя бесстрашно бились о стекло, оставляя за собой длинные, похожие на кровоподтеки следы, и падали вниз. Сдохнет эта капля — какой толк, если за ней тут же прилетят другие. От этих капель, словно от бесконечно размножающихся клеток, его уже воротило.

Юн Со Хо коротко вздохнул и откинул назад влажные от пота волосы.

В этот момент послышался легкий шлепающий звук приближающихся маленьких тапочек. Перед партой Юн Со Хо, как всегда, остановилась она.

Старшеклассница, а на допы не ходит?

В отличие от влажных волос остальных, неизвестно, где Бо Дым пропадала весь день, но её волосы выглядели пушистыми, как у ухоженного домашнего кролика. Воздух был пропитан сыростью, но щеки Бо Дым казались такими же светлыми и свежими, будто она стояла под лучами полуденного солнца.

Полная противоположность Юн Со Хо, которого эта сырость буквально раздавила. Между бровями Юн Со Хо залегла раздраженная складка.

Просто свали сегодня.

То, что Бо Дым пялилась на его тело или всовывала сливы, конечно, бесило, но не настолько, чтобы пугать её и прогонять. Неуклюжий флирт этого мелкого зверька просто утомлял.

Но сейчас у Юн Со Хо не осталось ни капли снисходительности или милосердия. Четыре дня накопившейся усталости плюс боли роста, которые не отступали ни на секунду с начала сезона дождей. Юн Со Хо напоминал воздушный шар, раздутый до предела, готовый лопнуть от одного вздоха. Юн Со Хо по своей природе был испорченным ублюдком, который ничего не боялся, а такие вещи, как терпение и самообладание, перерезал еще при рождении вместе с пуповиной. То, что с момента перевода он до сих пор не влип ни в какие неприятности, уже само по себе было чудом.

И без того мрачное лицо Юн Со Хо резко исказилось. Он посмотрел на блестящие черные глаза Бо Дым тяжелым взглядом, неприкрыто обнажая скрытую внутри темноту.

Он уже хотел приказать ей понять намек и проваливать, как вдруг:

— Не можешь пошевелиться?

— ...

— Я хочу помочь. У тебя есть минутка?

Сжатые губы Юн Со Хо слегка приоткрылись и на какое-то время замерли. Прямо перед парнем, не имея острых углов, выкатилась не слива, а вопрос, полный искренней тревоги.

Застывшие, изогнутые длинные ресницы медленно дрогнули, опустились и снова поднялись. Юн Со Хо был изрядно обескуражен тем, как Бо Дым, стоящая прямо перед ним, безостановочно изучает его лицо.

Что она такое?

Как она догадалась?

Она меня родила, что ли? Кроме родителей, никто не знал, что в сезон дождей Юн Со Хо особенно мучается от болей роста.

В словах Бо Дым звучала уверенность. Это было не дежурное «Ты в порядке?» или «Что-то случилось?», а вопрос, основанный на абсолютном понимании того, что Юн Со Хо больно.

Пока Юн Со Хо пребывал в замешательстве, рука с красноватыми, как персики, костяшками потянула его за край рукава. Каким-то образом он безвольно пошел за ней. Хотя это была сила, от которой можно было легко отмахнуться.

То ли из заботы о Юн Со Хо, то ли еще почему, но она ступала очень осторожно, и он слепо шел за ней, неотрывно глядя на эту маленькую макушку.

Что я творю.

Когда он с запозданием пришел в себя, рука, державшая его за рукав, уже отпустила.

— И зачем мы пришли в медпункт? Сонбэ собирается помазать меня мазью?

Спускаясь по лестнице, он этого не чувствовал, но стоило руке Бо Дым исчезнуть, как лодыжки и бедра снова пронзила пульсирующая боль.

То, что Бо Дым догадалась о его боли, конечно, было удивительно, но Юн Со Хо всё равно бесило, что он стоит перед дверью школьного медпункта, а не у себя в квартире.

Резкая насмешка вонзилась Бо Дым в затылок, но она лишь с однотонным восхищением выдохнула «Вау...» и дотронулась до своих щек.

— А, какое-то странное чувство.

Чего это она?

— Меня впервые назвали «сонбэ».

Сказав это, она лучезарно улыбнулась, и на мгновение ему показалось, будто сквозь затхлый запах дождя пробился аромат цветов. Это было неприятно.