— Слушай, Со Хо. У меня первым уроком физкультура, мне нужно переодеться.

— Заткнись.

Я думал, существует ли на свете ублюдок более жалкий, чем Чхве Гён Тхэ, который целыми днями пялится в Ютуб, но оказалось, что это я сам. Моменты, когда он принимал ледяной душ (причем дважды), через силу смотрел скучную документалку и три часа как сумасшедший занимался незапланированной тренировкой, пронеслись перед глазами, словно панорама.

Другие из кожи вон лезут, чтобы перекинуться с Юн Со Хо хотя бы словечком, а она сбежала, потому что ей стало стыдно.

Место, куда Юн Со Хо, игнорируя недовольное лицо Бо Дым, упрямо притащил её, оказалось, блядь, той самой кладовкой из его сна. Он выбрал это место не специально. Двери музыкального класса в старом корпусе, куда они ходили каждый день, были распахнуты настежь, а внутри толпился народ. Видимо, перед сносом решили заранее вынести все годные инструменты.

Раздраженно процедив ругательство, он просто пошел туда, где было поменьше людей, и угораздило же его прийти именно сюда.

— Учителя говорили, чтобы мы сюда не заходили.

— Это сейчас так важно?

— Ага, важ… Ой!

Он подхватил мешкающую Бо Дым, словно какой-то тюк, и занес в подсобку. Бах! Когда железная дверь с грохотом закрылась, Бо Дым вздрогнула от испуга. На потолке покачивалась круглая лампа накаливания, какие обычно рисуют на обложках научных комиксов.

Юн Со Хо нажал на выключатель. Темное помещение вмиг озарилось светом, открывая взгляду даже клубящуюся в воздухе затхлую пыль. В обычное время он бы и минуты не захотел торчать в такой дыре и тут же вылетел бы отсюда, но сейчас у него даже не было сил думать о том, нравится ему это или нет.

Слова, которые он должен был сказать Бо Дым, были предельно ясны.

Я держал тебя рядом только потому, что твой массаж кое-чего стоил, а не потому, что ты была мне интересна.

Я ни на грамм не хочу давать тебе повод, так что не питай пустых надежд.

Давай разойдемся по-хорошему прямо сейчас и больше никогда не будем видеться.

Но перед этим…

— Я о вас был лучшего мнения, сонбэ, но вы поступаете охуеть как жестоко.

Несмотря на его тяжело дышащий, злой тон, руки, опустившие Бо Дым на пол, были осторожными.

— И бессердечно.

— А?

— Как вы сами сказали, если ваш младший кохай, словно желторотый цыпленок, не соображает, на этом он свете или на том, и творит хуйню, вы должны были его остановить, а не сваливать в одиночку, чтобы самой было не так стыдно!

Отбросив слова, которые он собирался сказать изначально, Юн Со Хо дрожал от чувства предательства. Сначала смотрела на меня так, будто готова была всю себя отдать, а потом сбежала, потому что ей, видите ли, стыдно?!

— А-а…

Смоляные глаза Бо Дым растерянно забегали.

— Прости… Я тогда тоже так сильно растерялась.

— И что с того. Блядь, как ты могла бросить меня одного.

— Не злись. В следующий раз я так не поступлю.

Слушая её, Юн Со Хо всё больше закипал от возмущения.

— И как мне в это верить? Где гарантия, что, если такая ситуация повторится, вы снова так не поступите?

— Эм… Гарантий я, конечно, дать не могу, но…

— Вот видите!

— Я хотя бы попытаюсь тебя остановить.

Хотя бы попытается остановить?

Кому из нас сейчас больше надо, что она ведет себя так уклончиво? Если она попытается показать свою гордость здесь, то в минусе останется только она сама. В этих отношениях Юн Со Хо вообще ничего не терял. А значит, этот разговор был абсолютно бесполезным, не приносящим никакой выгоды и лишь выматывающим…

Так почему меня это так бесит?

Юн Со Хо грубо откинул волосы назад и усмехнулся. Эта ситуация, пропитанная его собственной обидой и чувством предательства, казалась просто нелепой. У меня от этой глухомани уже крыша поехала, что ли? Хлестнув свой рассудок кнутом, Юн Со Хо через силу подавил вспыхнувшее раздражение. Сильно вздымавшаяся грудь постепенно успокоилась.

— Сонбэ, вам не следует так себя вести, разве нет? Вы ведь чего-то от меня хотите.

Зрачки Бо Дым расширились. Слегка приоткрытые губы и короткий вздох, вырвавшийся сквозь них. Лишь увидев её очевидное замешательство, его жутко перекореженное настроение немного отпустило.

— К-как ты догадался?

Она правда думала, что я не пойму? Наивная она или, наоборот, расчетливая.

— У вас это в глазах, в голосе, в каждом вашем действии сквозит, как тут можно было не понять.

— Значит, это было так заметно…

Его глаза с резкими чертами не мигая смотрели на Бо Дым. В этом пространстве, пропитанном пылью и сыростью, его черные, как минерал, зрачки ярко блестели. Наблюдать за тем, как Бо Дым то открывала, то закрывала свои маленькие губки, было весьма занятно. Он понимал её смущение. Шанс признаться в любви выпадает впервые и в последний раз — естественно, что она так реагирует.

Но мое терпение не безгранично.

Когда Юн Со Хо сделал шаг к Бо Дым, сокращая дистанцию, она так сильно сжала губы, что на подбородке появились морщинки, а затем разомкнула их.

— Я хочу, чтобы ты стал моей моделью.

— У меня нет никакого желания ни с кем встреч…

В этот момент в здании старшей школы прозвенел звонок на первый урок.

Сквозь пропитанную сыростью тишину прорвалось щебетание птиц. Как по команде, лампочка замигала, отбрасывая пятнистые тени на лицо Юн Со Хо.

Пум. В конце концов, лампочка перегорела.

Бо Дым первой нарушила темную тишину.

— А?

— …

— Мы заговорили одновременно, я не расслышала.

К несчастью или к счастью, Юн Со Хо услышал всё, что пролепетала Бо Дым, до последнего слова. Чувства Бо Дым, в которых он не сомневался, а был абсолютно уверен, неслись совершенно в другом направлении.

Он чувствовал себя так, словно ехал по маршруту навигатора, без тени сомнения давя на газ, а приехав, обнаружил, что оказался на краю обрыва. Хотя бы по тормозам ударил перед самым падением — избежал социального самоубийства.

— Погоди, подожди-ка. Сонбэ, повторите-ка еще раз. Кем мне стать?

— Моделью для конкурса по спортивному массажу. А, это абсолютно ничего странного. Пусть так и звучит, но это официальный турнир, организованный нашим уездом, и за победу дают подарочные сертификаты. На семьсот тысяч вон. Если я выиграю, дам тебе двести тысяч.

— …

Юн Со Хо, лишившись дара речи, вскоре разразился громким, недоверчивым смехом. От этой абсурдной херни, от начала и до конца не укладывающейся в голове, он уже не мог разобрать, реальность это или сон.

Одного лишь факта, что это было не признание в любви, хватило, чтобы нанести его психике серьезный урон, но то, что последовало дальше, было еще пиздецовее. Не в силах стоять на месте, он начал расхаживать взад-вперед по темной подсобке. С каждым шагом из его рта непрерывным потоком сыпались: «Вау…», «Чего?», «Пиздец», «Блядь» и прочие маты.

Долго метаясь по комнате, Юн Со Хо резко остановился прямо перед Бо Дым. От этих яростных шагов Бо Дым испуганно вздрогнула и вцепилась в свои мешковатые рукава.

— Ни подиумной моделью, ни моделью для журнала, а кем… моделью для массажа? Сонбэ, вы вообще в своем уме?

— Да нет же, это правда ничего странного…

— И почему призовые выдают сертификатами в универмаг, и как вы вообще смеете пытаться отделаться какими-то двумястами тысячами вон, собираясь использовать меня?!

— Это сертификаты не в универмаг, а на традиционный рынок…

— Охуеть просто!

— Ладно. Тогда триста тысяч, нет, триста пятьдесят. Больше я вряд ли смогу потянуть.

— Блядь, вы думаете, я из-за суммы парюсь?! Да мне и даром не всрались ваши сертификаты, даже на тысячу вон!

Глаза Бо Дым, которая до этого была готова расплакаться, внезапно ярко засияли. Услышав её переспрашивающий голос: «Правда?!», Юн Со Хо потер виски, словно у него разболелась голова.

— Я говорю, что не собираюсь быть вашей моделью, поэтому и сертификаты мне не нужны. Дошло?

— Тебе просто нужно будет ничего не делать и спокойно лежать. Тебе ведь тоже нравилось, когда я делала тебе массаж…

— Хотите, чтобы я лежал у всех на виду, пока вы будете мять мое тело перед толпой незнакомых ублюдков? Думаете, я подпишусь на этот цирк?!

— Но…

Бо Дым, надув губы, что-то пробормотала, но Юн Со Хо не стал слушать. Не хотел слушать. И хотя он понимал, что выходит из себя гораздо сильнее, чем следовало бы, сдержать бушующие эмоции было невероятно трудно.

Бóльшую часть жизни он прожил в окружении сплетен и попыток его соблазнить. «Спортивный массаж» был для него в новинку, но разве ему впервые предлагали стать моделью? Он мог просто спокойно отказаться, но вместо этого взвился до небес и бесился.

— Мне плевать, сертификаты это или триста тысяч, так что ищите себе другого лоха.

Его холодный, решительный тон жестко провел черту. Пройдя мимо бубнящей себе под нос «Триста пятьдесят же…» Бо Дым, он ухватился за ручку двери спортивной подсобки.

Дерг.

Дерг. Дерг.

— Что за херня?

Тяжелая железная дверь лишь слегка содрогалась от того, что он тянул её на себя, но открываться совершенно не собиралась.

Бах-бах-бах!

Он яростно заколотил по ней кулаком, но лишь оглушительный грохот ударил по барабанным перепонкам — ничего не изменилось.

— Не открывается? — встревоженно спросила стоявшая позади Бо Дым.

Юн Со Хо, который стучал, пока кулак не покраснел, а затем еще и пинал дверь ногой, с раздражением откинул волосы назад.

— …Что же делать с первым уроком.

— Похоже, какой-то ублюдок нас запер.

— Да нет. Эта дверь вообще часто ломается.

— А почему ты говоришь об этом только сейчас!

— Ты же мне даже слова сказать не дал. Вдруг схватил меня, затащил сюда и бросил.