Как только он нажал на кнопку разблокировки, экран тут же засветился, без всяких паролей и графических ключей. Просто чудо, что её до сих пор не развели на деньги с такой-то беспечностью.

Быстро набрав свой номер на клавиатуре, он нажал кнопку вызова. В заднем кармане Юн Со Хо тут же завибрировало.

— Это мой номер, сохраните. Буду писать, когда понадобитесь.

— Ага.

Результат стоил всех мучений со вчерашнего дня. Раз уж он получил то, что хотел, можно было бы и развернуться, но шуршание этого чертова прозрачного пакета не давало ему покоя. В итоге Юн Со Хо даже поучаствовал в незапланированном сборе слив и вернулся домой только после захода солнца.

***

«Перед первым уроком в музыкальном классе старого корпуса.»

«В прошлый раз было слишком коротко. Приходите после второго урока. Музыкальный класс старого корпуса.»

«Когда вы уже придете? Как только придете — м. к. с. к.» (музыкальный класс старого корпуса.)

«После допов приходите туда же.»

«А… сегодня в музыкальном народу дохуя. За спортивной подсобкой.»

Юн Со Хо названивал Бо Дым при любой возможности. Какое счастье, что у неё нет друзей. Возможность безраздельно владеть всем её свободным временем оказалась на удивление приятной. Бо Дым, которая всегда послушно сдавала телефон старосте, начала прятать его исключительно ради Юн Со Хо. И эти её хлопоты чертовски радовали.

— Вы только посмотрите…

Перечитывая отправленные Бо Дым сообщения, Юн Со Хо сузил глаза. Мало того что она ни разу не написала первой, так он еще и нормальных ответов не получал. Может, она, как человек, оторванный от цивилизации, просто не умела быстро печатать? Вовсе нет.

Она всё-таки отвечала.

«Ли Бо Дым-сонбэ: Нне могудела»

Только когда отказывала. Если Юн Со Хо звал её пять раз, один раз она обязательно присылала подобное сообщение.

«Какие дела?»

«Ли Бо Дым: сегодня иду в практический кабинет»

Какой еще практический кабинет? Разве в этом здании есть что-то подобное?

Сначала он не придал этому значения. Но регулярные походы Бо Дым туда задевали тонкое терпение Юн Со Хо и его собственнические инстинкты.

«Пойдемте вместе.»

В конце концов Юн Со Хо пошел за ней. И вот тогда он её увидел.

Кали.

Одно давно забытое воспоминание внезапно всплыло в памяти. Тот самый дождливый день, когда в этом кабинете кто-то нежно поглаживал анатомическую модель. Я был уверен, что это какая-то сумасшедшая или призрак, а это, оказывается, была Бо Дым.

— Это Кали. Она числится на балансе школы, поэтому её не могут выбросить и оставили пылиться здесь. Как раз когда я буду выпускаться, смогу её забрать.

Она дала имя не пушистому плюшевому мишке, а анатомическому манекену со снятой кожей. Юн Со Хо молча наблюдал за тем, что вытворяет Бо Дым. Сначала он подумал, что она играет в сумасшедших подружек с этим манекеном, у которого отчетливо выпирали красные мышцы и сухожилия, но всё оказалось немного иначе.

По большей части Бо Дым просто молча смотрела на анатомическую модель, словно человек, сбежавший из душного, суетливого города, чтобы насладиться бескрайними пейзажами дикой природы. Иногда она бормотала что-то себе под нос, но это походило не на разговор с манекеном, а скорее на невольные вздохи восхищения.

— Широчайшая мышца спины просто отпад…

Юн Со Хо, сам того не осознавая, пощупал свою широчайшую мышцу прямо поверх рубашки, а затем поспешно отдернул руку.

Мир огромен, людей в нем тьма-тьмущая, и у каждого свои, самые разные вкусы. Даже смотря один и тот же фильм, разные зрители проникаются симпатией к разным персонажам. Вкусы, которые выбирает большинство, — это мейнстрим, а их противоположность — андерграунд.

Когда Чхве Гён Тхэ во время самоподготовки включил фильм про зомби, он разрыдался над работником супермаркета, который заразился самым первым, — это был ярчайший пример специфических вкусов, свидетелем которых стал Юн Со Хо.

Ким До тогда бросил: «Он сам доебался до собаки и стал зомби, хули его жалеть?», за что получил в ответ истеричное: «Не выебывайся на чужие вкусы, ты, бездушный, лишенный человечности ублюдок!».

Вкусы Бо Дым относились к той категории андерграунда, которая вполне могла стать поводом для жесткой травли. Особенно среди школьников, для которых оказаться изгоем в коллективе было равносильно концу света.

Было бы неудивительно, если бы Юн Со Хо прямо сейчас поднял её на смех, растрепав всем вокруг с преувеличенными издевками, но Бо Дым, казалось, было абсолютно на всё плевать — она была сосредоточена только на Кали. Да и Юн Со Хо ненавидел тратить энергию на такое мозгоебство.

Но откуда-то из-под ложечки начало расползаться незнакомое чувство раздражения.

Она меня отшила ради какого-то сраного манекена?

Одновременно с детской обидой тело само пришло в движение.

Юн Со Хо схватил Бо Дым за плечи и развернул к себе.

— Что такое?

Стерев с лица все эмоции и полуприкрыв глаза, Юн Со Хо тут же наклонился к ней. Так как он впервые поцеловал её без предупреждения, Бо Дым не могла не испугаться. Её и без того большие глаза расширились так, что готовы были вывалиться из орбит.

— Мгм…

Под тяжестью Юн Со Хо спина Бо Дым всё сильнее прогибалась назад. Бамп. Отступая, она уперлась спиной в холодный торс Кали. Бо Дым вздрогнула, и только тогда Юн Со Хо отстранился.

Она моргала дрожащими от паники глазами. В её взгляде явно читался вопрос: сейчас же не время для поцелуя, с чего это вдруг? Юн Со Хо мягко стер с её губ влагу большим пальцем и произнес:

— Мне стало страшно.

Взгляд Юн Со Хо был устремлен на Кали, стоявшую позади Бо Дым. Поняв, в чем дело, Бо Дым с пониманием протянула «А-а…» и слабо оттолкнула Юн Со Хо.

— Вот почему я спрашивала, зачем ты за мной пошел.

…Она даже не встала на мою сторону.

Бо Дым снова с головой погрузилась в изучение мышц Кали, даже не замечая, как Юн Со Хо недовольно сверлит взглядом её затылок.

***

— Если прочитали сообщение, то хоть ответьте. Это так сложно?

— Чего тебе. Даже без ответов я ведь всегда прихожу.

— Вы вообще в курсе, что такое нормальные человеческие отношения? Типа прочитала, по какому я делу, и всё, конец?

Он и подумать не мог, что будет слово в слово повторять то, что когда-то говорил ему Чхве Гён Тхэ.

— Ты же вечно на уроках пишешь. Знаешь, как тяжело тайком телефон проверять?

— Ну так ответьте на перемене.

— Всё равно на перемене я встречаюсь с тоб… Ладно. Я постараюсь. Не плачь.

Я не плачу, я просто тру лоб и глаза от безысходности.

Только когда Бо Дым согласилась, лицо Юн Со Хо смягчилось. Специально для неё, пока она ощупывала его тело, он даже напряг пресс. Бо Дым то заглядывала в экран своего маленького телефона, то снова прощупывала мышцы Юн Со Хо, и так по кругу. Её усердие в изучении массажа ради какого-то там турнира было достойно похвалы.

В обмен на поцелуи Юн Со Хо отдавал Бо Дым все свои обеденные перерывы. Но если спросить, не в тягость ли ему такая плата, он бы вряд ли смог ответить утвердительно. Быть человеческим мышечным манекеном вместо Кали было не то чтобы приятно, но тонкие пальцы Бо Дым, скрупулезно разминающие мышцы, ощущались очень даже неплохо.

Короче говоря, Юн Со Хо заключил сделку, в которой ничего не терял, и жил полноценной школьной жизнью.

Если Бо Дым будет рядом, оставшийся месяц пройдет без единой секунды скуки.

— …Слушай. Завтра в обед мы пойдем не в музыкальный класс, а в другое место, — сказала Бо Дым, послушно положив руки на мышцы бедра Юн Со Хо.

По содержанию это был ультиматум, но по интонации — сплошное заискивание. Казалось, скажи он «нет», и она тут же, поджав хвост, убежит, даже не попытавшись настоять на своем.

Но, возможно, потому, что это прозвучало от Бо Дым, которая никогда даже сообщений первой не писала, в глазах Юн Со Хо вспыхнуло удивление.

— Как хотите.

Он ответил резко, делая вид, что ему всё равно, но его мозг уже бешено работал. Он просчитывал множество вариантов, но ни в одном не был уверен. И не потому, что информации было слишком много и он запутался, а потому, что данных о Бо Дым, кроме её одержимости мышцами и сливами, у него не было вообще. Да и расспросить о ней было некого.

Для массажа лучше всего подходят стулья в музыкальном классе, где можно вытянуть ноги. Так куда она собралась, бросая это идеальное место?

Неужели дело не в массаже?

Если вдуматься, Юн Со Хо был единственным человеком в школе, с которым общалась Бо Дым, её единственным другом. Пусть у неё и были немного странные заскоки, но ей всё-таки семнадцать. Желание создавать воспоминания со сверстниками вполне естественно.

Юн Со Хо не был волонтером и не горел желанием помогать обездоленным.

Но раз уж мой обеденный перерыв всё равно принадлежит ей… почему бы и не подыграть.

— Если у вас из-за этого появятся какие-то другие мысли, это будет проблемой.

— А? Что ты сказал?

— …Ничего.

На следующий день.

Перед школой Юн Со Хо вызвал на дом стилиста.

***

Я нервно трясла ногой, дожидаясь звонка на обед в 11:50. Даже не замечая недовольных взглядов соседа по парте, я не сводила глаз с часов.

— Что с Юн Со Хо?

— Сегодня на обед острая свинина и пекановый пай.

— Бля, тогда понятно, че он так нервничает.

— Эй, если прийти позже, дадут по два куска пая. Го пойдем пиздец как поздно.

— А если до этого всё разметут, уебок?

Из старых динамиков еще до мелодии, оповещающей об окончании урока, всегда доносился легкий щелчок. Юн Со Хо, чутко уловив этот звук, с громким хлопком закрыл учебник.

Не дожидаясь, пока учитель выйдет, Юн Со Хо пулей вылетел из класса. Увидь это Бо Дым, она бы снова покачала головой, бормоча, что он ведет себя как младшеклассник.