И почему заводить этот разговор так неловко? Лицо горело, но я изо всех сил пыталась натянуть на него маску полного равнодушия. Не решаясь посмотреть сонбэ в глаза, я уставилась на край тетради и на его торчащие коленки.
— Ну и чего? Говори давай.
— На следующий день парень ведет себя абсолютно нормально, как ни в чем не бывало, а девушка начинает от него бегать. Тема дискуссии — чье поведение в данной ситуации более уместно. Что вы об этом думаете, сонбэ?
— Что за бред… Это какой препод такое задал?
— Приглашенный профессор, так что я его не знаю. Неважно, вы-то что думаете?
— У всех людей разная внешность, ценности и обстоятельства, так что правильного ответа тут нет. Единственное, что можно сказать наверняка, — эта девчонка пиздец как жалеет о той ночи. Слушай, а ты не хочешь просто отказаться от этого курса?
— О-о…
А он зрит в корень. Пальцы, сжимавшие механический карандаш, заметно напряглись.
— И почему же?
— Да потому что парень в постели полный ноль. Она уже сто раз пожалела, что переспала с ним, а этот придурок еще и липнет без задней мысли — прикинь, как бесит, — заявил президент с железобетонной уверенностью.
Однако мои воспоминания о том, как я выла на пике оргазма, будто мне голову экскаватором отрывают, шли вразрез с его теорией.
— …А если девушке тоже понравилось?
— Ну тогда всё элементарно. Либо это парень её подруги, либо у неё самой уже есть парень.
Мимо. Оба варианта мимо. Если не считать сожалений, он не угадал ни единого слова. А это означает лишь одно: моя слепая беготня от Юн Со Хо абсолютно выходит за рамки нормы.
— А что насчет парня?
— В смысле, что он ведет себя как обычно после того, как они переспали?
— Да.
— Ну тут ответ на поверхности. Этот ублюдок держит её про запас.
— …
— Себе брать не хочется, а другим отдавать жалко. Вот он и хочет держать удобную дистанцию. Если парень пользуется хоть какой-то популярностью — это стопроцентный запасной аэродром. Такие козлы кайфуют только от самого процесса флирта.
Президент вещал с таким воодушевлением, будто нарезался без капли алкоголя. Наверное, личный горький опыт? Впрочем, до душевных травм президента мне не было никакого дела, поэтому я просто молча грела уши.
— …Правда?
— Да тут и думать нечего. Если два одиноких человека идеально подходят друг другу в постели, они могут кувыркаться и без всяких чувств. А вот если переспали и партнер оказался так себе — тогда начинают бегать, — подвел жесткий итог президент.
Однако в моей голове от переизбытка вводных данных творился сущий хаос.
Если собрать всё воедино: для популярного Юн Со Хо перепих — это вообще не событие. Под таким углом его абсолютное спокойствие сразу обретает смысл. Я-то ошибочно полагала, будто раз Юн Со Хо занимает сто процентов моей повседневности, то и для него это работает точно так же. Но в отличие от него, каждый день расспрашивающего о моих делах, я его жизнью вообще не интересовалась. Судя по тому, как ловко он распечатал и натянул презерватив, для него это явно был не первый раз. Сколько же разврата таится в тех его годах, о которых я понятия не имею?
— …Голова болит.
— Похмелье? Бо Дым-а. Запомни: похмелье надо вышибать соджу. У тебя и настроение сегодня паршивое, может, пойдем проветримся?
Натянув вымученную улыбку, я покачала головой, убрала в сумку так и оставшуюся чистой тетрадь на пружине и достала обычные проводные наушники. Юн Со Хо завалил мою комнату всякими беспроводными гарнитурами и вкладышами, но проверенные старые провода всё равно удобнее.
Плотно заткнув уши, я включила лекцию профессора Чхве Джин Мана. Стоило зазвучать его низкому, чуть хрипловатому голосу со специфическим шепелявым выговором, как мечущееся от тревоги сердце понемногу успокоилось.
Всё-таки, когда голова пухнет от лишних мыслей, нет ничего лучше лекций профессора. О пользе для учебы и говорить нечего.
***
Случалось ли возвращение домой таким мучительным хоть раз в жизни?
Едва передвигая ватные ноги, я поплелась в сторону парковки у библиотеки. Черный, вылизанный до блеска седан стоял с заведенным двигателем. Как только я подошла, водительская дверь распахнулась, выпустив наружу пару длинных ног. Юн Со Хо зашагал ко мне с абсолютно непроницаемым лицом. Куда только делись те моменты, когда он улыбался так невинно и тепло? Сейчас его губы были сжаты в тонкую, жесткую линию. Это чужое, наглухо запертое лицо казалось откровенно злым.
Юн Со Хо привычным, отработанным движением сдернул рюкзак с моей спины. Не успев даже пикнуть, я почувствовала, как плечи освободились от груза, и поплелась следом за ним. Мы вроде и не ссорились, но в воздухе повисла тяжелая, давящая тишина. Шарканье шагов казалось оглушительным на фоне этого тягостного молчания.
Раздался сухой щелчок: Юн Со Хо обошел капот и распахнул передо мной пассажирскую дверь.
— …
Однако мое тело, оказавшись перед передним сиденьем, застыло как вкопанное.
— Не сядете?
Забытый позор прошлой ночи вспыхнул перед глазами с новой силой. Я же ни с того ни с сего схватила за член Юн Со Хо прямо во время вождения — он тогда, наверное, знатно прихерел. Так и не решившись сесть вперед, я потянула на себя ручку задней двери. Сбоку раздался тихий смешок, и в следующую секунду передняя дверь захлопнулась.
Юн Со Хо не стал вытаскивать меня силой и молча сел за руль.
— Я что, такой мерзкий? — прозвучал его глухой, сдавленный голос.
Пристегивая ремень безопасности, Юн Со Хо поправил зеркало заднего вида. Стоило нашим взглядам пересечься в отражении, как я торопливо отвернулась к окну.
— От моей одежды, наверное, сильно пахнет. Я сегодня много с маслом возилась, — выпалила я оправдание, о котором никто не просил. Прямо как вор, на котором шапка горит.
Юн Со Хо ничего не ответил и переключил передачу. Я напряженно вслушивалась в его молчание. О чем он думает?
Мелькающие за окном пейзажи уже не казались чужими. Надо же, я переехала в Сеул меньше двух лет назад, а уже успела к этому привыкнуть. Стоило машине въехать на подземную парковку дома, как в салоне стало темно, хоть глаз выколи.
— Решили сделать вид, будто ничего не было? — заговорил наконец Юн Со Хо, хранивший молчание всю дорогу.
Я вздрогнула всем телом, словно пораженная громом. Какое счастье, что темнота скрывает мое лицо.
— …
Я лихорадочно перебирала в уме варианты, не зная, что ответить, когда Юн Со Хо, плавно выкручивая руль, продолжил:
— Вы-то можете прикрыться алкоголем, но я был абсолютно трезв.
— А…
— Допустим, вы спишете это на несчастный случай и спокойно пойдете дальше. А я тогда кто?
— …
В отличие от этих горьких слов и сдавленного тона, его вождение ничуть не стало агрессивным. Машина катилась так же плавно и убаюкивающе, как колыбель.
— Кобель ебанутый, у которого крышу снесло только от того, что ему член потрогали?
Эта бьющая наотмашь, прямолинейная грубость была абсолютно в его духе. От этого брошенного прямо в лицо вопроса я прикусила губу. Двигатель заглох, и Юн Со Хо с тяжелым вздохом отстегнул ремень.
Настала моя очередь отвечать. Мозг заработал на пределе возможностей, и слова президента всплыли в памяти как библейская истина:
Если после секса девушка избегает парня — значит, косяк на стороне парня. А проблемы в постели — это прямой удар по мужскому эго. Получается, я прямо сейчас втаптываю в грязь гордость Юн Со Хо?
Будь та ночь и впрямь никудышной, это была бы сугубо его проблема, а не моя вина, так что мне было бы абсолютно плевать, задето его эго или нет. Не могу же я выкатить ему детальный отзыв с правками. Но то тяжелое напряжение, которое висит между нами прямо сейчас, порождено исключительно моим собственным малодушием. Нужно отключить эмоции и рассуждать здраво. Главная причина одержимости Юн Со Хо — мой побег. Хватит бегать, пора встретить проблему лицом к лицу. Секс? Да что в этом такого. Если я спокойно признаю, что мне тогда тоже понравилось, его уязвленное самолюбие исцелится, и случившееся можно будет замять как неловкое недоразумение. Главное — не выдать, как бешено колотится сердце. Уж лучше всё четко прояснить, чем трусливо прятать голову в песок.
Стоило принять это решение, как во мне удивительным образом проснулась железобетонная уверенность: подумаешь, переспали разок, эка невидаль.
— Прогуляемся?
— Чего? Я вам реально кобелем кажусь, которого выгуливать надо?
— Да нет же! Я не это имела в виду! Просто дома душно, пройтись захотелось.
— Я подыщу квартиру побольше.
— Да я вообще не о том!..
Пока я растерянно хватала ртом воздух, Юн Со Хо вышел из машины и распахнул мою дверь.
— Выходите.
Я рассчитывала плестись позади, глядя ему в спину, чтобы спокойно сформулировать речь, но Юн Со Хо подстроил свой шаг под мой. Стоило мне замедлиться — он тоже сбавлял ход.
Двери лифта закрылись, заперев нас вдвоем в тесной металлической коробке. От удушающей тишины я машинально принялась оттягивать пальцами воротник просторной рубашки.
— Жарко?
Я лишь помотала головой.
Указательный палец Юн Со Хо, нажавший на кнопку первого этажа, показался мне невероятно длинным. В памяти с пугающей живостью всплыло ощущение того, как эта красивая, с изящными суставами рука прошлой ночью проникла меж моих бедер и безжалостно двигалась внутри. Влажное хлюпанье при каждом толчке и дикая, сводящая с ума жажда, поднимающаяся от самого низа живота…
Меня бросило в жар. Лицо мгновенно залило краской. Стоило мне прижать тыльную сторону ладони к пылающей щеке, как я почувствовала устремленный на меня сверху тяжелый, плотоядный взгляд.
— Мне не жарко, — жестко отрезала я, опережая его следующий вопрос.
— Я знаю. Вы возбудились.
— …
Нужно было мгновенно выкрикнуть отрицание, но от стыда я будто проглотила язык.
Похоже, я и впрямь конченая извращенка. Чувство жуткого позора подкатывает прямо к горлу. И обиднее всего то, что даже повозмущаться нельзя — всё ведь чистая правда. Надо же ему быть таким экстрасенсом. Хотя, скорее всего, он просто закинул удочку наугад, а я сама с разбегу заглотила наживку. Когда твою развратную черепную коробку вот так вскрывают с потрохами, это вынести ничуть не легче, чем стоять перед ним голышом. Хоть я и объявила железобетонным тоном, что мне не жарко, тело настолько плавится от огня, что хочется обмахиваться ладонями как веером.
Дзинь — стоило кабине остановиться, как я пулей метнулась к выходу. Раздвинувшиеся створки полоснули по глазам ярким светом холла.
