Контент удален!

Нет ничего глупее, чем жалеть самого себя.

После того как я начинала себя жалеть, меня обычно накрывало гневом, обидой, тоской или сожалениями. Воля к сопротивлению, даже перед лицом бесконечно летящих в меня камней, мгновенно испарялась. Уныние, скопившееся в самом центре груди, словно бездонная лужа, могло выплеснуться в любом направлении.

Но порой... помимо моей воли, меня с головой накрывает безудержное чувство жалости к самой себе. Ну почему я вечно такая? Чья это вина? Загоняю себя в бесконечный круг обвинений, пока окончательно не тону в печали.

[Ги Чха Хён: Вы прошли отбор по резюме! Скоро с вами свяжутся по поводу собеседования.]

[Ги Чха Хён: Вы не представляете, как я нервничал ㅜㅜ Достал их просьбами сказать заранее ㅋㅋㅋㅋ]

[Ги Чха Хён: Я вам по секрету говорю, так что тс-с! ㅎㅎ]

9:58 утра. Из-за непрерывной вибрации телефона у самого изголовья я скинула одеяло с лица. Этот Ги Чха Хён... Выходной же, чего ему не спится.

[Ага, спасибо ㅜ]

Коротко ответив, я включила беззвучный режим. Просыпаться в выходной раньше одиннадцати — это просто немыслимая потеря. Надо еще поспать. Я попыталась закрыть глаза с чувством выполненного долга, но...

— ...

Какой там сон. Я медленно вытащила руку из-под одеяла и снова взяла телефон.

[Вы прошли отбор по резюме!]

Я перевернулась на спину. Подняв телефон над лицом, я еще долго перечитывала сообщение Ги Чха Хёна. Сон как рукой сняло, а на его место пришел приятный, согревающий энтузиазм. Мои обычно плотно сжатые губы расплылись в глупой улыбке.

— Угх, а!!

Бам.

Отвлекшись, я почувствовала острую боль в запястье. Неожиданная боль ударила особенно сильно. Пальцы разжались, и телефон рухнул прямо мне на лицо, ударив по носу и лбу, а затем скатился на пол.

— Что случилось?!

Пока я, скорчившись на кровати, терпела боль, дверь без стука распахнулась. Юн Со Хо бросился ко мне и обхватил за плечи. Видимо, он только-только вышел из душа: от его влажных волос пахло сладкими мандаринами.

— Ого.

Одной рукой Юн Со Хо крепко держал меня за плечи, а другой заправил за ухо прилипшие к моему лицу волосы. Оглядывая меня испуганными глазами, он вдруг слегка нахмурился.

— У вас кровь из носа.

— А?

Юн Со Хо огляделся, словно ища что-то, а затем стянул с себя футболку. Не дав мне даже удивиться его внезапному стриптизу, он прижал ткань к моему носу.

— Наклоните голову и не двигайтесь.

Оставив меня в таком положении, Юн Со Хо вышел в гостиную и вернулся с ватой. Осторожно вытерев стекающую кровь, он скатал ватный шарик и засунул мне в ноздрю.

— Так дело не пойдет.

Закончив с первой помощью, Юн Со Хо так и остался сидеть передо мной, а затем, словно приняв важное решение, заявил предельно серьезным тоном.

— Что не пойдет?

— Надо сходить к шаманке, экзорцизм провести.

Это еще что за бред?

— В тебя бес вселился?

— Я не про себя, а про вас, сонбэ.

Я недовольно прищурилась. Надо же, кто-то, а уж Юн Со Хо последний человек, от которого я ожидала услышать, что в меня вселился бес.

— Не то чтобы в вас кто-то вселился...

— А что тогда?

— Вы только-только травмировали запястье, а теперь еще и кровь из носа хлещет. Это как-то подозрительно. Может, энергетика у этого дома дерьмовая? Не пойдет. Надо перенести переезд на пораньше.

— Нормальный дом.

У этих происшествий были абсолютно логичные причины, никак не связанные с мистикой. Но Юн Со Хо, видимо, зациклился на этой идее — с серьезным лицом он покачал головой.

— Я же говорил, что эта квартира принадлежит отцу. Мои родители то Бога ищут, то к Будде бегут. Религия — это же не шмотки по сезону, чтобы менять её по настроению. Как думаете, местным духам не обидно?

...И кого в итоге он собирается изгонять?

Оставив серьезного Юн Со Хо одного, я направилась в ванную. У него вечно фантазия зашкаливает. Вытащив вату, я приблизилась к зеркалу. К счастью, травма оказалась несерьезной, кровь уже остановилась.

— Садитесь.

Юн Со Хо вошел следом за мной, неся с собой небольшой табурет.

— Сюда?

— А что. Слишком низко?

— Дело не в высоте. Я вообще-то мыться собираюсь.

— Я его принес, чтобы вас помыть.

— ...

Юн Со Хо поднял мою правую руку в лангете.

— Вам же одной рукой неудобно.

Откинув растрепанные волосы назад, я посмотрела то на табурет, то на Юн Со Хо. Что он несет? Табурет, который принес Юн Со Хо, был обтянут коричневой кожей — явно не для того, чтобы на него лили воду. Я не могу пожертвовать дорогой мебелью ради одного душа. Но проблема была не только в табурете.

— Я же сказала, сама помоюсь.

— Мне вас раздеть?

У Юн Со Хо в мозгу явно произошел серьезный сбой. Хотя нет, он с нашей первой встречи таким был, так что, может, он с самого начала был бракованным?

Мне было бы стыдно, даже если бы меня мыла родная бабушка, так как я могу спокойно доверить свое голое тело Юн Со Хо? К тому же он, не знающий, что такое забота о других, вряд ли будет аккуратен. Уж лучше я сама, пусть и медленно, но спокойно помоюсь — так и для тела, и для души полезнее.

— Не хочу. У меня нет открытых ран, так что я просто сниму лангету на время душа.

— А я не хочу.

— Ха?

— Я хочу вас помыть. Так что терпите.

Юн Со Хо заявил это с такой наглостью, что я чуть было не согласилась. Он достал мою зубную щетку из стаканчика, выпрямился и всем своим видом показал, что готов приступить к водным процедурам.

— Оглох? Говорю же, я хочу помыться сама.

— Стесняетесь?

— Да. Стыдно до смерти.

— Понял, понял.

Юн Со Хо кивнул, не в силах скрыть усмешку. С на удивление покорным видом он положил щетку обратно. Он не из тех, кто так легко сдается. Неужели он не собирался меня мыть, а просто издевался?

— Если я тоже разденусь, нормально будет?

Вот же псих! Юн Со Хо схватился за пояс своих спортивных штанов и без колебаний потянул их вниз. Я в панике тут же натянула их обратно.

— Зачем ты раздеваешься!

— Вы же стесняетесь, вот я и решил раздеться за компанию. Не думайте о всяких глупостях.

— Как я могу не думать о глупостях, когда ты творишь такую дичь?

— Когда я делаю вам массаж, я вообще голый по пояс, только в шортах, и что тут такого? А когда мы трахаемся, мы вообще без одежды...

— Хватит! Выйди, выйди!

Здоровой левой рукой я принялась нещадно толкать Юн Со Хо в плечо. Он отступал, но его лицо выражало искреннее возмущение.

— Я правда могу сделать всё аккуратно.

— Главное правило ухода за больным — уважать его желания и чувства. Плевать, хорошо ты моешь или нет, я просто не хочу!

Вытесненный за порог ванной, Юн Со Хо остановился с недоуменным лицом. Дальше я его сдвинуть не могла.

— Кажется, вы что-то путаете.

— Что именно.

— Я предлагал вас помыть не потому, что переживаю за вас. Я просто сам этого хочу. Мне плевать на вас, это нужно мне. Из чистого любопытства. Понятно?

Бах.

Проигнорировав его, я захлопнула дверь. Как только я нажала на кнопку замка, ручка дернулась вверх-вниз. Ну еще бы. Юн Со Хо продолжал стучать и что-то говорить мне через дверь. По его напряженному тону было ясно, что он жутко возмущен. Слушать его было необязательно. Всё равно он будет нести какой-нибудь бред, который я никогда не пойму.

***

Надежда — это величайшая сила в жизни и единственное оружие, способное победить смерть.

Когда-то афоризм драматурга Юджина О’Нила казался мне абсолютной истиной. Я смогла вынести своё несчастное детство только благодаря крошечным крупицам надежды.

Но в последнее время я думаю иначе.

Только теперь я поняла, почему на дне ящика Пандоры, полного бед и проклятий, осталась надежда. Я на собственной шкуре усвоила, что надежда — это лишь инструмент, чтобы сбросить человека в еще более глубокую бездну.

[Здравствуйте. Благодарим вас за заявку на вакансию медицинского тренера команды А университета Кагук. Поздравляем с успешным прохождением первого этапа отбора по резюме. Детальная информация и дата собеседования будут отправлены вам на электронную почту. Пожалуйста, подтвердите ваше участие после ознакомления.]

Как и намекал Ги Чха Хён, мне действительно пришло сообщение о прохождении отбора. Но радоваться я не могла. Мое запястье распухло еще сильнее, чем накануне, а боль только усилилась.