Два пальца без предупреждения скользнули мне между ног. Каждый раз, когда они терлись о чувствительные стенки, смазка отзывалась влажным, вязким хлюпаньем. Больно не было. Я лишь вздрагивала от острого ощущения чего-то инородного внутри.
— А-а-а!.. Вытащи, х-х, вытащи!
— Нравится? Ха-а, нравится, когда в тебя пихают?
Внутри и так было два пальца, но следом по мокрым стенкам начал протискиваться третий. От этого тягучего, медленного проникновения мой таз судорожно дернулся. Я крепко зажмурилась и поджала пальцы на ногах, пытаясь вытерпеть. Казалось, меня заполнили до отказа одними только пальцами.
— Как хорошо заглатываешь.
— Х-а-у-у...
Моё тело судорожно подбрасывало, а из приоткрытого рта непрерывным потоком лились стоны, больше похожие на плач.
— Ха-угх! П-подожди!..
Он нежно прикусил мою нижнюю губу и слизал с неё слюну. Но, в отличие от этого мягкого поцелуя, движения его пальцев внутри оставались грубыми и безжалостными. Три прямых пальца — куда более длинных, чем у обычных мужчин, — беспрепятственно вбивались до основания и выходили обратно. С каждым толчком по спальне разлеталось влажное чавканье.
— А-х-х... а-а!
Юн Со Хо, вогнавший пальцы до самого упора — будто намереваясь засунуть ладонь целиком, — принялся жестко надавливать на внутренние стенки. Задыхаясь от накатывающих волн удовольствия, я лишь болезненно стонала. Когда его рука принялась бесстыдно исследовать меня изнутри, накатила острая волна стыда.
— Р-руку... прекрати, х-х-х...
Моя грудь тяжело вздымалась, и я до синяков вонзила ногти в его предплечье с рельефно вздувшимися венами. Кровь в жилах горела, как магма.
— Ха-угх! П-подожди!..
Юн Со Хо поцелуем заглушил мою отчаянную мольбу. Моя слюна, дыхание, стоны — всё без остатка исчезло в его рту.
Каждый раз, когда он безжалостно двигал рукой — так, будто стряхивал что-то с запястья, — раздавались такие громкие влажные шлепки — хлюп, хлюп, — что меня с головой накрывало стыдом. Даже не глядя, я прекрасно понимала: не только у меня между ног, но и всё его запястье перемазано моими соками.
— Х-а-а, а-а-а-а... П-прекрати!
Юн Со Хо потерся точеным носом о мою выгнутую в напряжении шею и тяжело, хрипло выдохнул.
Каждый его выдох обжигал кожу жаром возбуждения. Дискомфорт от распирающего давления исчез, и мои инстинкты уже слепо жаждали еще более мощного наслаждения. Это звериное, задыхающееся чувство было пугающе незнакомым, и признавать его не хотелось.
— А-х-а-а... х-х.
— Нравится? А?
— Нет, с-стой. Пожалуйста, убери руку.
— Скажи, что нравится. Тогда остановлюсь.
Глаза горели от жара, а пелена слез застилала зрение белым туманом. Сквозь это размытое марево я видела только лицо Юн Со Хо, тяжело дышавшего, словно дикий зверь.
— М-м, пожалуйста...
Моя выдержка иссякла. От самого сердца по венам к кончикам пальцев побежала электрическая дрожь наслаждения. Впившись зубами в нижнюю губу Юн Со Хо, я забилась в экстазе. Когда на языке растекся солоноватый привкус крови, я наконец обвила руками его шею.
— Нравится, х-г-х, нравится!
— Еще попихать?
— Угу, ах! Ты же говорил, х-а-а, что остановишься, если скажу... А-а!
— И вы в это поверили?
Юн Со Хо, до этого сдерживавшийся из последних сил, услышав моё признание, до боли прикусил мочку моего уха. В самое ухо ворвалось его хриплое, звериное дыхание.
— Х-м-м, угх, а-а-а!
Удовольствие, тлевшее внутри, подобно фитилю бомбы, наконец взорвалось в мозгу ослепительной вспышкой. Мои колени взлетели вверх, а бедра забились в неконтролируемой судороге.
— Х-у-у-у...
Пока я задыхалась от накатившей разрядки, он вытащил пальцы и приподнялся; его огромная тень полностью накрыла моё тело. Что-то тупое и толстое ткнулось прямо в мокрый вход во влагалище.
— Угх!
Низ живота судорожно сжался. Юн Со Хо, сжимая пенис одной рукой, смотрел на меня сверху вниз. Его потемневший от похоти взгляд заскользил ниже: с лица на грудь, живот, бедра и, наконец, замер на том самом сокровенном месте. Откинув со лба влажную челку, он потянулся к прикроватному столику.
Грохот.
Юн Со Хо, что было на него совершенно не похоже, промахнулся мимо столешницы. Из упавшего на пол пакета, словно внутренности, вывалилась целая россыпь презервативов. Сколько их там вообще?
То, как Юн Со Хо оторвал один презерватив от длинной фольгированной ленты и натянул на член, выглядело пугающе естественно. У него что, уже был опыт? После нашей встречи в Сеуле мы проводили вместе каждые выходные. Пусть мы и не были прикованы друг к другу круглосуточно, но, если не считать лекций и клуба, мы всё время проводили вдвоем. Даже когда ездили навещать бабушку в больницу.
Этот ловко управляющийся с презервативом Юн Со Хо казался совсем чужим. И даже немного пугал. Ну да. Было бы странно, если бы с таким лицом у него никого не было...
— Что такое, теперь уже заднюю даете? — спросил он, накрывая мои губы поцелуем, совершенно неверно истолковав мой взгляд.
Его язык по-хозяйски протолкнулся внутрь, не оставляя ни единого шанса ответить. Словно захватчик, он вылизывал нежную слизистую, а затем принялся засасывать мой язык так яростно, будто хотел вырвать его с корнем.
— У-угх...
Пока его язык вытворял с моим эти невероятные ласки, снизу к моему лону прижался его член размером едва ли не с кулак.
— М-м-м, ах...
Вдавил. Юн Со Хо закинул мои лодыжки себе на плечи, и туго упиравшаяся во вход головка в ту же секунду раздвинула влажные складки, проталкиваясь внутрь. По сравнению с пальцами это было совсем неглубоко, но из-за чудовищного объема принять его оказалось в тысячу раз тяжелее.
— Ха-угх!..
Размеры того, что насильно раздвигало меня изнутри, были просто нереальными. Захлебываясь воздухом, я рефлекторно уперлась обеими ладонями в его рельефный пресс. Юн Со Хо полюбовался моими побелевшими от напряжения пальцами на своем животе, а затем опустил глаза.
Он горящим взглядом смотрел туда, где моя киска с трудом заглатывала его раздувшуюся головку.
— Пиздец, порвется же. Ху-у... расслабьтесь.
— Постой, угх... вытащи, немного назад...
— Если встанет еще сильнее, я даже столько не засуну.
— Угх!
Его грудная клетка тяжело, яростно вздымалась. Поцеловав меня в уголок глаза, Юн Со Хо начал проталкивать пенис глубже. Ощущение пугающего, ненормального распирания изнутри стало невыносимым.
— А, х-г-х. А-а! К-куда так глубоко... А-а! Постой... а-а!
Я содрогалась от этого чудовищного давления, да и ему самому, похоже, было непросто втискиваться в такое узкое пространство — он шумно, протяжно выдохнул.
— Ха-у, нельзя... х-а-а, а-а-ах!..
От ощущения, будто в меня заталкивают то, что физически не должно там помещаться, всё тело покрылось холодным потом. Я из последних сил цеплялась за простыню, но в итоге не выдержала и отчаянно обвила руками его широкую спину.
— Ха, а-х-х, помедленнее, х-х...
— Кх, ха-а!..
В это мгновение Юн Со Хо потерял контроль и одним мощным рывком вогнал таз до упора. Свирепый член насквозь прошил горячую, мокрую киску.
— А-а-а!
Всадив член так глубоко, как только возможно, Юн Со Хо на секунду замер. Моё тело, захлебнувшись волной не то невероятного кайфа, не то дикой боли, забилось в мелких судорогах.
Жар, вспыхнувший в самых недрах живота, казалось, тек по венам, выжигая нервные окончания. Он слегка подался назад, а затем его таз снова с силой впечатался в меня. Моё лоно, заполненное до самого основания, плотно обхватило его член, и из горла вырвался беззвучный вскрик.
— А-у-у... а-а! Вот так, х-х-х!..
Пылающий от жара кусок плоти раскалил меня изнутри до предела. Задыхаясь от этого заполняющего всё нутро огня, я инстинктивно уперлась ладонями в его блестящую от пота грудь, но от терпения Юн Со Хо уже не осталось даже пепла.
— Ха-а, х-г-х, а, у-угх... П-помягче.
— Расслабьтесь немного, х-х, член же оторвется.
Его сорвавшееся с цепи вожделение было сродни чистому насилию. Без всяких нежностей он вбивался в меня яростно и безжалостно; громкие шлепки бьющейся плоти и влажные, грязные стоны разлетались по всей спальне.
Пока я извивалась под тяжестью его каменного тела, сверху на меня падали капли пота. Задыхаясь и всхлипывая, с блестящими от слез глазами, я до крови вонзила ногти в его плечи.
— Х-а-у-у, угу! Угх...
Наслаждение и боль слились воедино. То, что с трудом помещалось внутри, двигалось так грубо, будто хотело пробить меня насквозь, но при каждом мощном толчке электрический разряд кайфа бил прямо по мозгам.
— Ха-а, плачьте. Умоляйте, чтобы я трахал вас еще сильнее, кх-х, а...
— С-Со Хо... х-м-м-м!
Горячее дыхание обожгло глаза, и его влажные губы с жадностью, до боли присосались к моей коже. Его мокрый язык слизнул слезы, текущие по моим вискам, а затем он принялся яростно осыпать моё лицо укусами, оставляя на коже следы зубов.
