Контент удален!

Это был звонок из дома престарелых, где жила бабушка. Услышав тревожный голос сиделки, мое сердце ухнуло вниз. Что-то случилось? Когда я звонила ей совсем недавно, всё вроде было в порядке. Я почувствовала, как кровь стынет в жилах.

— Что случилось? С м-моей бабушкой всё хорошо?

— Ну, понимаете...

Пока сиделка мялась, на заднем фоне раздался мужской крик: «Теща, ну вы тоже перегибаете!». В ответ бабушка что-то прокричала, и их голоса слились в неразборчивый гул. Даже не видя происходящего, я живо представила этот хаос. Мужчина — это муж моей тети. Тот самый мошенник, из-за которого бабушка по уши влезла в долги к ростовщикам.

— Родственник внезапно заявился и требует перевести бабушку в другую больницу. А она кричит, что никому не верит...

— И как он вообще прошел? Со Хо говорил, что в палату кого попало не пускают.

— На самом деле он приходил пару дней назад, но медсестры его развернули. А сегодня притащил справку о составе семьи. На ресепшене показался таким вежливым, солидным мужчиной...

Стоило только вспомнить мужа тети, как у меня разболелась голова. Он выпотрошил бабушку до последней ложки, повесил на нее долги, а теперь заявляется как ни в чем не бывало? С какой стати? Неужели решил, что еще можно что-то содрать?

Меня больше волновало состояние бабушки. Она всегда была вспыльчивой и легко выходила из себя. Если из-за этого урода ей станет хуже — будет катастрофа.

— Передайте мужу тети, что я сейчас приеду, пусть ждет в VIP-зале.

Как раз подъехало такси. Я изменила пункт назначения: вместо своей больницы поехала в дом престарелых.

***

Как только я вошла в отделение, сиделка заметила меня и бросилась навстречу. Обычно она встречала меня теплой улыбкой и приветливым «О, приехали?», но сегодня выглядела осунувшейся. Пряди волос прилипли к потному лицу, а от её былой уверенности, что многолетний опыт работы сделал её выносливой, не осталось и следа — она казалась вымотанной до предела. Один лишь её вид красноречиво говорил о том, какой переполох устроил внезапный визит мужа тети.

— Как бабушка?

— Вкололи успокоительное, еле-еле уснула. Но ваш родственник там уже заждался...

Видимо, он и в зале ожидания успел вынести мозг сиделке. Казалось, она хочет как можно быстрее, хоть на секунду раньше, спихнуть мне эту бомбу замедленного действия.

Шаги к VIP-залу давались с трудом. Если подумать, я впервые остаюсь с ним один на один. В детстве я не боялась его криков только потому, что бабушка, как надежный щит, всегда стояла рядом.

Перед толстыми стеклянными дверями пришлось мысленно взять себя в руки.

Натянуть маску абсолютного спокойствия на бурлящую от тревоги и напряжения душу оказалось несложно. Разве у меня нет идеального примера для подражания? Человека, чей мерзкий характер и умение манипулировать людьми заткнут за пояс любого тирана. Юн Со Хо.

У меня нет ни малейшего желания становиться похожей на него, да и кишка тонка, но сейчас самое время применить всё, что я видела и чему научилась.

Стоило вспомнить Юн Со Хо, как мои напряженные плечи расправились. Мой кредитор — Юн Со Хо, а не муж тети. Уняв дрожь, я нажала кнопку открывания двери. Полупрозрачные створки плавно разъехались, и в центре зала, развалившись за столом, показался муж тети.

В своем черном костюме в тонкую полоску он выглядел как успешный менеджер по продажам. Он и в детстве всегда ходил одетым с иголочки. Понятно, почему медсестры без подозрений пустили его в палату.

— Дядя.

Он видел, что я вошла, но до последнего делал вид, что поглощен телефоном. В его мире существовала строгая иерархия. Для человека, который оценивал всех по возрасту, должности и размеру кошелька, я была идеальным примером «человека низшего сорта». Чтобы старший первым поздоровался с младшим? Немыслимо.

— Вы же меня искали.

— Давно не виделись. Садись.

К чашке кофе на столе он даже не притронулся. Я села напротив и окинула его взглядом. Две пуговицы на рубашке расстегнуты, галстук ослаблен. Рукава закатаны — видимо, в порыве гнева, на ткани остались заломы.

Как бы он ни строил из себя солидного джентльмена, его истинная натура могла вырваться наружу в любой момент.

— Зачем вы пришли к бабушке?

— Знаешь ли, если теща болеет, вы должны были первым делом сообщить нам.

— Я сообщала. Еще в начальной школе, когда она слегла, я вам звонила, но вы так и не взяли трубку.

— Тогда мы бизнес вели, дел было по горло...

— Можете не оправдываться. Спасибо, что тогда не ответили. Сегодня я убедилась: будь вы рядом, бабушке стало бы только хуже...

Плюх. Плотный конверт, брошенный им через стол, оборвал меня на полуслове. Я лишь мельком взглянула на документы, скользнувшие к моим рукам, даже не потрудившись спросить, что это. Откусить ядовитое яблоко, прекрасно зная, что оно отравлено, — верх глупости.

Повисла короткая пауза. Первым заговорил он:

— Я нашел новую больницу. Перевезем тещу туда.

От этого наглого, не терпящего возражений тона мое лицо скривилось.

— Можете даже не предлагать. Бабушка никуда не поедет. Здесь отличный персонал, сиделки заботятся о ней, да и она только-только привыкла...

— Как ты смеешь дерзить старшим?! Я сказал, оформляем выписку, значит, оформляем.

— Это еще кто так решил?

— Да как у тебя язык поворачивается так со мной разговаривать?!

Громоподобный крик ударил по ушам так, что аж в голове зазвенело. Маленькая Ли Бо Дым из прошлого, наверное, вцепилась бы ему в штанину и умоляла бы остановиться, но сейчас всё иначе. Испуг длился лишь мгновение, а затем долго подавляемая ярость, подобно раскаленной лаве, закипела в груди.

— Вы реально думаете о бабушке? Вы узнали, что палата и сиделка оплачены на четыре года вперед, и приперлись сюда только ради этих денег, разве нет?!

Сколько бы я ни ломала голову, другой причины для внезапного желания перевести бабушку в другую клинику просто не было. Эти деньги... Юн Со Хо порывался оплатить счет на десять лет вперед, и я еле отговорила его, сойдясь на сроке до моего выпуска из университета.

Муж тети был злодеем с предельно ясной мотивацией. Человеком, чью гнилую суть не замаскировать парой капель другой краски. Поразительно, как легко его просчитать. А поскольку перед нами с бабушкой ему не нужно было притворяться и строить из себя святого, его мерзкая натура лезла наружу еще охотнее.

— Раз уж зашел разговор, откуда у тебя такие деньги?

— Все долги выплачены, так что больше к нам не суйтесь. И не звоните. Давайте просто сделаем вид, что мы друг друга не знаем.

— В тихом омуте черти водятся. Торгуешь собой?

Грязные, низкие оскорбления полетели мне в лицо вместе с брызгами слюны. Моя самооценка, идентичность, честь, всё, чего я добилась, — он растоптал это в одно мгновение, даже не моргнув глазом. Но злости не было. Наоборот, голова, до этого пылавшая от гнева, стала абсолютно холодной.

— Видимо, в вашей голове только дешевый мусор, раз вы не способны придумать ничего другого.

— Ч-что ты сказала?!

— Я ухожу.

— Ах ты дрянь, до самого конца...!

Налитые кровью глаза мужа тети покраснели так, будто вот-вот лопнут. На висках вздулись вены, а лицо побагровело, как у ядовитой жабы. Из тех людей, кто с легкостью поливает грязью других, но не переносит даже малейшей царапины на собственном эго.

Броня у него оказалась такой же слабой, как и он сам — хватило пары фраз, чтобы разбить её вдребезги. Столкнувшись с неожиданным отпором, люди мгновенно теряют самообладание. Пустая бочка пуще гремит, и чем сильнее уязвлено эго, тем быстрее срывает тормоза. Это естественная реакция.

Хрясь!

Тяжелая пощечина обожгла лицо. Муж тети так сильно дернулся, что задел чашку, и кофе с грохотом полетел на пол. Звон бьющегося фарфора и звук удара разнеслись по всему залу.

— Что вы творите?!

— Вы в порядке?!

Люди, которые до этого лишь украдкой поглядывали в нашу сторону, тут же бросились к столу. Охранники в костюмах растащили нас в стороны. Муж тети, не обращая внимания на охрану, свирепо таращил глаза и продолжал тыкать в меня пальцем.

Зал в одночасье превратился в хаос. Я легонько коснулась горящей щеки тыльной стороной ладони и выпрямила голову. Увидев мое лицо, он внезапно заткнулся. Думал, я расплачусь? Сухим, равнодушным тоном я обратилась к охраннику:

— Здесь есть камеры видеонаблюдения?