То, что еще недавно жестко вбивалось в меня, теперь двигалось мягко и плавно, обильно смазанное то ли моими, то ли его соками. Большая рука Юн Со Хо, которую я едва успела оттолкнуть, снова поползла вверх по ребрам и по-хозяйски сжала грудь. От того, как грубо его пальцы сдавили сосок, с моих губ сорвался сдерживаемый вскрик:
— Ах!
В ту же секунду я со всей силы двинула его локтем под ребра.
— Угх.
Его губы, до этого блуждавшие по моей шее, уткнулись мне в затылок. Послышался сдавленный, болезненный выдох, но отстраняться он даже не подумал.
— Больно вообще-то.
— Хватит меня лапать, отойди.
— Вчера ночью вы плакали и умоляли обнять вас, а теперь… Как человек может так измениться всего за один день? — тихо хмыкнув, произнес Юн Со Хо, не отрывая губ от моей шеи.
Видимо, во всем этом хаосе паниковала только я — его поведение ничем не отличалось от обычного.
— Подвинься.
Раз уж Юн Со Хо проснулся, затаивать дыхание и притворяться спящей больше не имело смысла. Я рывком откинула одеяло, но, испугавшись утреннего солнца и прохладного воздуха, ударивших по голой коже, тут же натянула его обратно.
— Что вы делаете?
— Д-дай мне одежду.
— Замерзли?
Юн Со Хо отбросил одеяло и встал с кровати. Ничуть не смущаясь своего всё еще стоящего колом хуя, он неторопливо, вразвалку зашагал по спальне. В лучах утреннего солнца рельеф его мышц проступил с пугающей четкостью. Если бы не этот жуткий, пульсирующий кусок мяса между ног, его тело было бы безупречным, как у ожившей статуи греческого бога.
Юн Со Хо абсолютно спокойно расхаживал перед панорамным окном с распахнутыми шторами. Да, этаж высокий и с улицы ничего не разглядеть, но раз уж ты родился человеком, разве не должно у тебя быть хоть капли элементарного стыда? Ты же не животное, в самом деле.
— Пейте.
Шаркающие шаги замерли прямо передо мной. Юн Со Хо протянул мне кружку. Закутавшись в одеяло по самые уши, как в мантию, я забрала её из его рук. От кружки поднимался густой, согревающий пар.
— А одежда?
Юн Со Хо уже успел натянуть домашние штаны и футболку. Единственным абсолютно голым первобытным человеком в этой комнате оставалась я.
— Сначала допейте это.
— Я бы предпочла воду со льдом.
— Пить холодную воду с самого утра вредно для желудка.
Я через силу приложилась к чаю красноватого оттенка. Хотелось просто сделать вид, что пью, но Юн Со Хо явно вознамерился стоять над душой до тех пор, пока кружка не опустеет. В конце концов, зажмурившись, я влила в себя всё до последней капли. Теплый напиток поначалу шел тяжело, но чем больше я глотала, тем быстрее отступала жажда, да и саднящее горло понемногу отпустило. Оказалось, не так уж и плохо.
И только забрав у меня пустую кружку, Юн Со Хо протянул мне одежду. Это была его пижамная рубашка. Я уже собралась переодеться, но он продолжал стоять рядом, словно прибитый к полу гвоздями. Когда я подняла на него недоуменный взгляд, Юн Со Хо лишь нагло выгнул бровь: Ну и чего?
— Выйди. Мне переодеться надо.
— Мы что, чужие люди, чтобы стесняться?
— Вчера ночью всё было!..
— Ошибкой?
Юн Со Хо развернулся и сел на край кровати. На его широкой, бугрящейся мышцами спине отчетливо виднелось несколько воспаленных, кровавых борозд от ногтей.
— Это вы меня так разодрали.
— …Я обработаю мазью.
— Вы царапали меня не потому, что отталкивали, а потому, что плакали и просили всаживать еще глубже.
— …
— Подумайте еще раз. Точно ошибка?
Прошлая ночь была слишком долгой, липкой и откровенной, чтобы можно было списать её на ошибку. Да, я прекрасно понимаю, что это не было случайностью.
Понимаю, но…
Разве нельзя сейчас просто закрыть на всё глаза и жить дальше? Мир от этого рухнет, что ли?
У меня и без того голова идет кругом. Надо одеться… разложить всё по полочкам. Обдумать, к чему могут привести мои пьяные выходки, и решить, как теперь вообще вести себя с Юн Со Хо…
— Надо же, вы еще и зыркаете на меня.
Юн Со Хо со скучающим видом разжал мои побелевшие пальцы, которыми я намертво вцепилась в одеяло. Стоило моей груди обнажиться, как его густые брови недовольно сошлись на переносице.
— Похоже, вам какое-то время придется носить водолазки с глухим горлом.
— …
— А еще лучше — вообще не выходить из дома. Мне бы так точно понравилось.
В итоге Юн Со Хо сам надел на меня пижамную рубашку и педантично застегнул все пуговицы до единой. Легонько, почти ласково потрепав меня по щеке, он открыто, широко улыбнулся и вышел из спальни.
Глядя на его удаляющуюся широкую спину, я на несколько секунд выпала из реальности. Одно воспоминание, затерявшееся во вчерашнем пьяном угаре наслаждения, вдруг всплыло на поверхность.
«Кто сейчас встречается вживую, чтобы что-то обсудить? Из-за того, что ваш президент застрял в прошлом веке, ваш клуб и доживает свои последние дни».
Откуда Юн Со Хо вообще узнал, что наш клуб на грани закрытия?
***
— Эй, Бо Дым-а.
Раздался резкий хлопок: сонбэ-президент раздраженно захлопнул крышку ноутбука. Я, даже не обернувшись, продолжила сверлить взглядом экран с видеолекцией по функциональной анатомии мышц.
— Да ответь ты уже на звонок! Или выключи телефон к чертовой матери!
Из рюкзака, брошенного на диван, непрерывно доносилось жужжание вибровызова. Поставив лекцию на паузу с пульта, я наконец повернулась.
— Ты в курсе, что он трезвонит уже целый час без остановки? Тебя что, коллекторы преследуют?
— Я давно выплатила коллекторам все долги.
— …Так за тобой реально коллекторы гнались? — растерянно поправил аккуратно сидевшие очки президент.
— У этого человека к тебе явно какое-то срочное дело, так что возьми ты уже трубку. Хотя, судя по назойливости, этот ублюдок похуже любых коллекторов будет. Бля… из-за этой вибрации я вообще на курсовой сосредоточиться не могу. Выключи телефон, говорю.
— Если я его выключу, начнется настоящий апокалипсис. Проще просто игнорировать.
— Да кто это вообще такой?
Кто-кто. Разве в этом мире существует еще хоть один настолько одержимый псих, кроме Юн Со Хо?
Президент, поносивший неизвестного абонента на чем свет стоит, в конце концов переключился на меня. Заявил, что придурок, обрывающий телефон целый час, и я, сидящая с каменным лицом, стоят друг друга.
Нет, ну я всё терпела, но это уже…
— Вы перегибаете палку, сонбэ!
Под его тяжелым взглядом мне ничего не оставалось, кроме как достать телефон из сумки. Как и ожидалось, на весь экран высветилось имя, которое и без того всё утро крутилось у меня в голове: Юн Со Хо. Стоило мне нажать на кнопку сброса, как тридцать один пропущенный вызов — вещественное доказательство моего побега — тяжелым грузом лег мне на плечи.
В этот же миг в верхней части экрана всплыло уведомление о новом сообщении.
「Юн Со Хо: Возьми трубку.」
От этих двух сухих слов сердце ухнуло вниз. Не то чтобы я совсем не понимала причин его одержимости. Если уж на то пошло, поведение Юн Со Хо выглядело куда логичнее моего. Опубликуй кто-нибудь нашу историю в интернете, девяносто процентов людей смешали бы меня с грязью и встали бы на его сторону.
Переспать с парнем, а на следующий день тупо игнорировать любые его попытки выйти на связь. Притом что я старше. Как ни посмотри — чистой воды свинство.
Вж-ж-ж — не прошло и минуты, как телефон снова завибрировал в ладони. Сидевший за спиной президент заорал: «Да возьми ты уже эту чертову трубку!»
Даже прекрасно осознавая, насколько жалко я поступаю, нажать на зеленую кнопку я так и не смогла. Юн Со Хо был слишком масштабным, сокрушительным захватчиком, чтобы можно было просто списать всё на пьяную ошибку и жить дальше. Он вламывался в мою жизнь с такой силой, от которой невозможно было отмахнуться. Вчерашняя ночь ощущалась так, будто я мирно пасла овец на зеленом лугу, как вдруг из кустов напролом вылетел бронированный танк с гигантской пушкой. Мне нечем было от него отстреливаться. Я была катастрофически не готова к тому, что мою тихую, размеренную повседневность вырвут с корнем.
Чего я вообще хочу? Ясно только одно: я до одури боюсь любых перемен в наших отношениях и хочу просто похоронить случившееся, сделав вид, будто ничего не было. Вот бы и мне стать такой же железобетонной стеной, как Юн Со Хо. Эта первобытная, липкая тревога — исключительно моя проблема.
Потерев ледяные, побледневшие щеки, я открыла мессенджер.
「Я: Звук был выключен.」
「Юн Со Хо: Возьмите трубку, пока я не поднялся в комнату клуба.」
「Я: Ты где?」
「Юн Со Хо: Двигатель завел.」
Понимая, что он реально готов пойти на штурм, я торопливо набрала его номер сама. Я была абсолютно не готова смотреть ему в глаза прямо сейчас. Уж лучше попытаться погасить этот пожар по телефону — это казалось куда более безопасным вариантом.
— Решили бегать от меня?
Он ответил раньше, чем гудок успел повториться во второй раз. От его низкого, вибрирующего голоса в животе всё похолодело. В этом сухом, чеканящем каждое слово тоне не осталось и следа от того дикого зверя, который задыхался от страсти прошлой ночью; сейчас он звучал пугающе отстраненно и холодно. С трудом сглотнув вязкую слюну, я натянула маску невозмутимости:
— Как я могу от тебя бегать? Я же тебе еще долг не выплатила…
— …
На том конце повисла тишина. От этой тяжелой, давящей паузы пальцы сами собой сильнее сжали корпус телефона.
— …Вот именно. Вы должны мне денег, сонбэ.
— Да.
— Так что, даже если вам стыдно и вы жалеете, не смейте от меня прятаться. Даже если тошно — берите трубку через силу, а если хотите жалеть — жалейте, блядь, глядя мне в лицо. Вы меня поняли?
Его голос, загоняющий меня в угол, звучал ядовито и горько.
С тихим шуршанием стул на колесиках подкатился вплотную ко мне и ткнулся в кроссовок. Президент, явно успевший погреть уши, таращился на меня с вытянувшимся лицом:
— Это Юн Со Хо? — беззвучно, одними губами проартикулировал он.
Я молча кивнула.
