Кончики пальцев, замершие над бедром, в нерешительности дрогнули. Всё это время горячая, как раскаленный уголь, слюна непрерывно стекала в горло.
— …
Я осторожно опустила руку между ног. Правая ладонь Юн Со Хо, до этого яростно наяривавшая член, замерла. Я физически ощутила, как всё его внимание без остатка переключилось на меня.
— Прямо поверх одежды трогаете?
— …Угу.
Стоило легонько провести кончиками пальцев по лону, как острая волна возбуждения ударила по телу обжигающими мурашками. Я зажмурилась, и в ту же секунду Юн Со Хо шумно, содрогаясь, выдохнул.
— Проведите вверх-вниз. Медленно. Так же, как я вылизывал.
— А-а… угх…
Стоило мне, подчинившись его голосу, протяжно провести по скрытому под тканью клитору, как таз сам собой дернулся вверх. Тело подалось вперед, и с губ сорвался непроизвольный стон. А ведь Юн Со Хо был прав: он и правда вылепил себя строго по моему вкусу? От одного робкого касания возбуждение взлетело до такой пугающей степени, что стало не по себе. Набежавшие слезы затянули расширившиеся зрачки прозрачной пленкой. На экране замершая рука Юн Со Хо вдруг задвигалась с бешеной скоростью, и из динамика понеслись сдавленные, рваные стоны.
— Сонбэ, вы что там делаете?
Сам же велел, к чему эти вопросы.
— Н-не знаю… угх…
Тяжело было только начать: стоило коснуться плоти, как остановиться стало уже невозможно. Если честно — жар, выжигающий нервные окончания, напрочь расплавил остатки разума. Точно так же, как Юн Со Хо бесстыдно истекал смазкой, моя киска становилась всё мокрее, и ткань белья между ног потемнела от влаги.
— Ха-а… угх…
Я начинала это лишь для того, чтобы сбросить скопившееся внизу живота напряжение, но почему-то чем больше трогала себя, тем более пьянящего кайфа хотелось. Я вытянула затекшие ноги и забралась с ними на мягкий белый массажный стол. Широкие штанины соскользнули с колен, полностью обнажив бедра.
Рука между сведенными коленями продолжала двигаться. Стоило осознать, что Юн Со Хо смотрит прямо на меня, как глубоко внутри всё сладко сжалось. По мере того как волны удовольствия накатывали одна за другой, в руках, ногах и внизу живота росло дикое напряжение. Пятки вжались в покрытие стола, а пальцы на ногах судорожно поджались.
— Ух-х… м-м…
Неумело, беспорядочно растирая себя через ткань, я прикусила губу. Лицо Юн Со Хо, смотревшее на меня с экрана, было искажено откровенной похотью.
— Знаете, что вы краснеете с ног до головы, когда заводитесь? Так и хочется вас сожрать.
— Ха-а… у-у…
— Засуньте руку внутрь. Я хочу слышать, насколько сильно вы промокли.
Дыхание Юн Со Хо стремительно сорвалось на хрип. Картинка дико затряслась и снова выхватила стоящий колом ствол. Выругавшись, Юн Со Хо намертво сжал член у самого основания. Рельефные мышцы пресса натянулись до предела. Ствол со вздувшимися, пугающими венами толчками выплюнул густую порцию предэякулята, запутавшуюся в жестких волосках у основания.
— Не ломайтесь. Смотрите. Я же показываю вам, как из меня течет.
Его задыхающиеся стоны сводили с ума. Просто водить по ткани сверху было уже недостаточно. Зажмурившись на мгновение, я снова распахнула глаза и просунула ладонь под ослабевшую резинку шорт. Стоило кончикам пальцев задеть мягкие волоски, как их тут же обволокла вязкая смазка. Одно легкое прикосновение к раздвинутым половым губам и клитору отозвалось таким громким влажным хлюпаньем, что стало не по себе.
Я широко раздвинула ноги и протолкнула внутрь указательный палец.
— Ах…
— Засунули? Ха-а, сколько пальцев?
— О-один.
— Достает до того самого места, куда я вбивался?
— Нет… м-м, не достает.
— Бля, я сейчас свихнусь.
Послышался глухой удар. Судя по звуку, Юн Со Хо запрокинул голову и впечатался затылком в стену. Но даже сейчас его рука, наяривавшая член вверх-вниз, не сбавила оборотов.
— Прийти попихать в вас?
— Ха… угх. А-а…
Удерживать телефон в руке становилось физически тяжело. Затекшая рука бессильно опустилась, и в конце концов он выскользнул из пальцев, упав на простыню.
— Х-х… Со Хо…
— Засуньте еще один. И двигайте быстро, так же, как я вдалбливал.
Я послушно протолкнула внутрь средний палец. Словно внутри прорвало плотину, горячий сок хлынул наружу, стекая по ладони. Внутри узкого, насквозь пропитанного влагой лона пальцы двигались с громким, непристойным чавканьем.
Свободной рукой я до побеления в костяшках вцепилась в простыню. Перед закрытыми глазами стояло лицо Юн Со Хо. Я представляла, что мое нутро прямо сейчас растягивают не собственные пальцы, а его длинная ладонь с крупными, жесткими суставами.
— Ха… блядь, ты только послушай этот звук.
Его сорвавшийся голос, в котором едва сдерживалось первобытное вожделение, вибрировал от хрипоты.
— Ах, а, м-м, ха-а…
— Я хочу вылизать тебя.
— Х-х… м-м.
— Сонбэ, умоляю…
Задыхающийся шепот Юн Со Хо из динамика не предвещал ничего хорошего. Жар сдавил горло так, что нечем было дышать. Не в силах ни получить разрядку, ни успокоиться, я лишь мелко дрожала всем телом, а стоны постепенно сменялись тихими всхлипами.
Чтобы дойти до пика, я подключила воображение, вызывая перед глазами образ Юн Со Хо. Как он тогда трогал меня? Как доводил до полусмерти от кайфа? От одних только фантазий стимуляция стала невыносимой. Казалось, я сейчас сойду с ума. От его хриплого дыхания низ живота судорожно сжимался; хотелось просто сплестись с ним, как дикие звери.
В этот самый миг пол тяжело задрожал от шагов, и дверь распахнулась. Единственный барьер, удерживавший нас от окончательного падения, рухнул.
Одурманенная жаром, я мутным взглядом уставилась на вошедшего Юн Со Хо. Словно взбешенный хищник, он напролом подошел к столу и навалился на меня сверху.
— М-м-м…
Наши губы жадно столкнулись. Горячий, скользкий язык по-звериному глубоко ворвался мне в рот, а огромная ладонь по-хозяйски, грубо смяла грудь. Второй рукой он подхватил меня под бедро, вжимая свой таз в меня так плотно, что не осталось ни миллиметра зазора.
— Ха, охуенно, сонбэ. Ха-у-у. Блядь, я будто заново родился.
Словно умирающий от жажды, дорвавшийся до воды, Юн Со Хо отчаянно, судорожно пытался впитать в себя всё мое тело целиком. И для меня это тоже были не пустые фантазии: его обжигающая кожа, литые мышцы, вдавливающая в стол тяжесть его тела и терпкий запах — всё это сводило с ума.
Пока я мертвой хваткой цеплялась за его плечи, Юн Со Хо раздраженным рывком стянул с меня шорты вместе с бельем и отшвырнул их в сторону. Голая кожа даже не успела почувствовать прохладу комнаты, как в неё тут же впечатался его раскаленный таз.
— А-а-ах!!
Юн Со Хо грубо рванул бедрами вверх, бесстыдно, по-варварски растирая свой каменный стояк о мою промежность.
— А-х-х… Ты же… м-м, раздавишь меня… А-а!
Горячий ствол безжалостно втирался прямо в мой клитор. Он вминал нежную плоть промежности, грубо, без капли нежности терзая набухший чувствительный бугорок, и от этого по позвоночнику к макушке ударил разряд наслаждения в тысячу раз мощнее того, что я могла дать себе пальцами.
— Я же за нас двоих сейчас дрочу. Пользуйтесь давайте.
— М-м, больно же кусаешься, угх!
Его губы блуждали по всему моему лицу. Поцелуи, в которых не осталось ни капли сдержанности — словно прорвало плотину. Везде, где можно было ухватить кожу зубами, он впивался в неё и яростно засасывал. Пока мое лицо покрывалось следами его зубов и слюной, низ живота, распятый под его стволом, накрывало безудержными волнами оргазма.
— Х-х, м-м, а! С-Со Хо… Ха… угх, ах!
— Даже глаза разлепить не можете. Настолько охуенно? Что мне сделать? Еще потереть?
— У-у-у!! Да… — всхлипнула я. — Со Хо, сильнее, еще сильнее!
— С этого дня, как только захочется подрочить — используйте меня. Ха-а. Я буду вбиваться вот так, до самого горла.
Пальцы без предупреждения ворвались внутрь. Три? Четыре? Я потеряла счет. Ясно было одно: внутренние стенки судорожно сокращались от пугающего чувства наполненности, которого невозможно было добиться в одиночку.
Поначалу двигавшаяся плавно рука вскоре принялась встряхивать всё мое нутро целиком, быстро, хлестко вбиваясь до самого основания ладони. Темп нарастал с такой сокрушительной скоростью, что за ним невозможно было угнаться. Я чувствовала, как всё тело горит заживо, заливаясь краской. От этих бешеных, глубоких толчков напрочь перекрывало кислород.
— А-х-х, а-а-ах, а-а!!
— Член вам нужен или мой рот — просто берите и всаживайте, когда захочется. Поняла?
— М-м, д-да, поняла!
— Ха-а. А, Бо Дым-а. Бля. Кх-х. А-а!
Я вообще перестала разбирать, что он там рычит. Сквозь взрывающиеся в голове фейерверки кайфа с моих губ просто рефлекторно слетало бессвязное мычание.
Пока его мокрые губы до боли терзали мои уши и шею, я намертво вцепилась в его плечи, захлебываясь в экстазе. Способность соображать отключилась окончательно. С широко раскрытых губ рвались неконтролируемые, животные вскрики, а из уголков глаз по вискам катились слезы.
— Ха-а, ха, у-у-у. Угх…!
В ту самую секунду, когда его зубы, до этого просто покусывавшие кожу, до острой боли впились в мочку моего уха, меня накрыло разрядкой. В этой затапливающей волне оргазма растворились все нервные окончания. Исчезла боль, а в ушах зазвенело так, будто лопнули перепонки. Пальцы, судорожно сжимавшие его одежду, бессильно разжались и упали на стол. Белый туман перед глазами начал медленно рассеиваться. Часто моргая, я ловила ртом воздух.
