Онлайн чтение книги Коснись моего тела Touch Your Body
1 - 5

— Сонбэ... — пробормотала Бо Дым, толкнув дверь медпункта.

Дерг. Медпункт, откуда медсестра уже ушла домой, был, естественно, наглухо заперт. Подергав дверь несколько раз, Бо Дым вдруг развернулась и распахнула окно, за которым лил дождь. Ветер с дождем ворвался внутрь, обрушившись на ее пушистые волосы и школьную форму, но Бо Дым не обращала на это никакого внимания. А вот лицо стоявшего позади Юн Со Хо беспощадно исказилось.

— Эй, ты че творишь!

Испуганный Юн Со Хо снял свою форменную рубашку и прикрыл ею голову Бо Дым. Но Бо Дым было всё равно — она была полностью поглощена тем, чтобы высунуться наружу, вытянув руки как можно дальше. Маленькие пятки в тапочках оторвались от пола до самого предела.

Пошуршав там какое-то время, Бо Дым наконец подалась назад. Когда ее задница слегка задела бедро Юн Со Хо, его густые брови чуть приподнялись. Ишь ты.

— У меня есть ключ! — с гордостью широко улыбнулась Бо Дым. Она без сожаления откинула назад насквозь промокшую челку, обнажив блестящий лоб.

— Если ставить кодовый замок, другие дети его вечно ломают, поэтому только на медпункт повесили обычный, с ключом, — похвасталась Бо Дым тем, каким огромным доверием она пользуется у медсестры. Однако, несмотря на ее безостановочную болтовню, Юн Со Хо ее не слушал.

— ...

Его непроницаемый взгляд скользнул по лбу, волосам и шее Бо Дым. Тонкая форменная рубашка промокла от дождя, отчетливо обрисовывая округлую линию ее плеч. Сквозь влажную ткань отчетливо просвечивал контур надетой под низ белой майки на бретельках. Не слишком ли тонкие у девчонок рубашки? Юн Со Хо на мгновение ощутил ткань своей собственной насквозь промокшей одежды и мысленно цокнул языком. Наверное, ей холодно.

— Ты ее снова выбросишь? — спросила Бо Дым одновременно с щелчком открывающегося замка. До Юн Со Хо с небольшим опозданием дошло, что под словом «ее» Бо Дым имела в виду его рубашку.

— А что. Хочешь забрать себе?

Опять эта одержимость. От одного лишь вопроса Бо Дым несвойственное Юн Со Хо чувство сострадания, которое только начало зарождаться, мгновенно испарилось. Ах да, она же моя сталкерша. Если она начнет умолять, так уж и быть, он может пожертвовать ей одну рубашку.

Дождевая вода каплями стекала с рубашки, скапливаясь лужицей у ног Юн Со Хо. Если бы поблизости была мусорка, он бы без колебаний швырнул ее туда.

Бо Дым замялась, словно хотела что-то сказать, но плотно сжала губы. Толкнув дверь медпункта, она вошла первой и поманила Юн Со Хо рукой.

— Заходи.

Хотя у него не было ни малейшей причины заходить туда, Юн Со Хо засосало в эти глубины, словно моряка, одурманенного пением сирены.

Дверь за его спиной закрылась.

— Выбрасывать ее или нет — твое дело. Но разве не жалко? Она же новая. — Бо Дым потянула Юн Со Хо за черную футболку и усадила на кушетку.

Тащит меня, как какую-то собаку.

— И что с того. Отдать ее тебе?

— Нет. Она мне слишком велика, не подойдет. У нас и пол разный, и я уже в старшей школе.

— Захочешь — отдам.

— Хм... Просишь выбросить вместо тебя?

— И не надоело тебе ломаться? — фыркнул Юн Со Хо. Решила гордость включить.

Бо Дым не ответила на слова Юн Со Хо и молча продолжила делать свои дела. Юн Со Хо даже не понял, что его просто проигнорировали.

— Я немного до тебя дотронусь, — не дожидаясь ответа, Бо Дым мягко взяла Юн Со Хо за лодыжку. Ее руки осторожно стянули с него тапочки.

Усадив Юн Со Хо на кушетку, она отобрала у него форменную рубашку, повернулась спиной и подошла к маленькой раковине, которая была в медпункте. Увидев, как Бо Дым принялась выжимать дождевую воду, Юн Со Хо тут же подскочил.

— Ты что делаешь?

— Выжимаю дождевую воду.

— Я и спрашиваю, нахрена ты это делаешь.

— Говорят, каждый год выбрасывается огромное количество одежды. Знаешь, куда всё это девается?

Да мне-то откуда знать?

Бо Дым, усердно выжимавшая рубашку, вдруг обернулась и встала прямо перед Юн Со Хо. Затем указательным пальцем потыкала себя в свой маленький живот.

— Это всё съедают коровы.

— ...

— Разве их не жалко?

Неизвестно, на что надеялась Бо Дым, затевая с Юн Со Хо разговор о защите окружающей среды и животных, но какими бы ни были ее намерения, они с треском провалились — это уж точно.

Юн Со Хо не мог отвести взгляд от живота Бо Дым, к которому плотно, без единого зазора прилипла мокрая ткань рубашки.

Ну вы только посмотрите.

Он сделал странный вывод, далекий от намерений Бо Дым примерно на пятьсот миллионов световых лет.

— Так что постирай ее и носи. Если высушить на солнце, она будет мягкой и пушистой.

Пока Бо Дым вешала рубашку и возвращалась обратно, взгляд Юн Со Хо стал скучающим. Если честно, он был удивлен тем, что она заметила его боль, но притащить его в пустой медпункт ради такой ерунды — это как-то убого.

— Почему ты встал? — Бо Дым похлопала ладонью по пустой кушетке. Это означало, чтобы он скорее садился. Юн Со Хо постоял, раздумывая. Может, просто уйти? Но стоило ему вспомнить, как она недвусмысленно указывала на свой живот, привлекала его внимание, а теперь невинно хлопает глазами, прикидываясь дурочкой, как внутри него проснулось злорадное желание сорвать с нее эту лицемерную маску.

Было бессчетное количество девчонок, которые подкатывали к нему подобным образом, но он никогда не унижал их в открытую. Однако, то ли из-за болей роста, то ли еще почему, едкие эмоции растревожили Юн Со Хо.

— Положишь сюда ноги?

Юн Со Хо откинулся на спинку кушетки и вытянул длинные ноги. И тут началось. Глаза Бо Дым горячо заблестели, изучая тело Юн Со Хо. Атмосфера вокруг Бо Дым, до этого момента спокойная и чистая, словно непоколебимая ветром гладь воды, стала напористой.

— Здесь болит, да?

— Угх.

— А здесь, тут тоже? Как болит, когда я нажимаю? Ноет?

Застигнутый врасплох ее точными прикосновениями, Юн Со Хо издал звук. Он впервые так откровенно показал перед кем-то, что ему больно. Его высокомерно расслабленные плечи напряглись, а к лицу мгновенно прилил жар.

— Так и знала, что это боли роста, — пробормотала про себя Бо Дым с разрумянившимся лицом.

— ...

— Моя бабушка тоже постоянно не говорит, что ей больно, боится, что я буду переживать. Но если за ней понаблюдать, всё становится видно, понимаешь? Она старается скрыть это и держит лицо, но я всё равно всё замечаю.

На гладком лице Юн Со Хо отчетливо проступило сильное смущение, но Бо Дым этого не заметила. Она была слишком занята непрерывным изучением его ног, словно ее совершенно не интересовала его покрасневшая физиономия.

— Такие парни, как ты, которые любят спорт, особенно от этого страдают. Мышцы плотно прилегали к костям в соответствии с их размером, но из-за того, что кости резко выросли, мышцы сильно натянулись.

Вот так.

Бо Дым большим и указательным пальцами провела вдоль бедра Юн Со Хо. С каждым движением ее рук на крепких бедрах Юн Со Хо проступал рельеф мышц.

Стоп. Меня когда-нибудь вот так откровенно трогала ровесница? Долго думать не пришлось.

У него просто не могло быть воспоминаний о том, чтобы он позволил кому-то — неважно, парню или девушке — ощупывать свое тело. Говорили, что Юн Со Хо даже в младенчестве начинал истошно орать, стоило родителям взять его на руки. Родители, которые ни на секунду не хотели выпускать своего ненаглядного сыночка из объятий, сгорали от тоски, как одинокий новоиспеченный муж, и им оставалось лишь сжимать в руках распашонку младенца.

И надо же было так беззащитно отдаться в чужие руки в месте, куда он перевелся меньше месяца назад. Он хотел пристыдить ее, чтобы она больше и слова ему не смела сказать, но для этого не было нужды ложиться на эту кушетку. Однако он сам не заметил, как послушно улегся на кровать, и ощущения от того, что его разминают — то, что должно было вызывать лишь отвращение, — оказались не такими уж плохими.

— Ну как тебе?

Как мне? Из приоткрытых губ вырвался лишь глухой выдох. Он должен был прямо сейчас приказать ей убрать руки, но язык словно придавило круглой железной гирей, и он не смог выдавить из себя ни слова.

С каждым разом, когда Бо Дым медленно, но с довольно сильным нажимом разминала его ноги, боль, которая всё это время мучила Юн Со Хо, постепенно отступала.

Юн Со Хо лишь спокойно ощущал руки, старательно двигающиеся по его ногам. А ведь он планировал, что при малейшем намеке на что-то странное тут же холодно осадит ее словами: «Что ты творишь?».

Вместо того чтобы унизить ее, Юн Со Хо, словно прирученный щенок, полностью доверил Бо Дым свое тело. Ее круглые кончики пальцев словно творили магию, забирая боль. Эти две руки были настолько маленькими, что Юн Со Хо мог бы обхватить их обе своей огромной ладонью.

Это был неожиданный результат. Поскольку Юн Со Хо ничего не ответил, Бо Дым подняла голову. Медленно встретившись с ним взглядом, она снова спросила: «Всё еще болит?», но Юн Со Хо не смог ничего ответить. Какое-то неестественное чувство натянуло уголки его губ. Юн Со Хо нарочито отвернулся и равнодушно ответил:

— Не знаю.

— Но скоро тебе станет легче.

— ...

— Знаешь, я своей бабушке об этом еще не говорила. Люди бессознательно касаются того места, которое у них болит. А еще они становятся менее разговорчивыми, чем обычно, представляешь?

Бо Дым слабо улыбнулась. Звук ее смеха, растворяясь в воздухе, нежно коснулся ушей Юн Со Хо. История о бабушке, которая была ему ни капли не интересна, звучала мягко и плавно. Шум дождя, который раньше только раздражал, слившись с голосом Бо Дым, теперь казался успокаивающим и приятным.

Усталость, накопившаяся за четыре дня, тяжестью навалилась на веки. Непреодолимая тьма опустилась на него прежде, чем он успел это осознать.