— Я сегодня поздно, так что не жди и езжай первым.
Скри-и-ип.
Плавно ехавшая машина резко затормозила на обочине. Как только тормоза сработали, Юн Со Хо отстегнул ремень безопасности и повернулся ко мне. Я сделала вид, что не замечаю его обжигающего взгляда, уставившись на зеленую листву деревьев за окном.
— Угх.
Мои попытки притвориться дурочкой прервались одним движением Юн Со Хо. Он мягко, но уверенно схватил меня за подбородок и повернул мое лицо к себе. Стоило мне встретиться с его кривым, недовольным взглядом, как перед глазами тут же всплыл член, который я видела под столом, и я крепко зажмурилась.
— Я что, такой страшный?
Дело не в твоем лице. А в твоем хуе…
— Кажется, пылинка в глаз попала. Щиплет.
— Откройте глаза. Я посмотрю.
Какая еще пылинка.
Несмотря на мою неуклюжую отмазку, Юн Со Хо с серьезным, обеспокоенным видом взял меня за щеки. А затем грубо раздвинул мне веки пальцами.
Без всяких преград во всё поле зрения втиснулось лицо Юн Со Хо. С зажатым лицом я не могла ни пошевелиться, ни отвернуться, лишь судорожно бегала зрачками из стороны в сторону.
— М-м… Вроде всё нормально.
— Подождите.
— У меня уже слезы текут.
— И что, слизать их вам?
Юн Со Хо отпустил меня только после того, как пристально изучил мои глаза, словно пытался выжечь на сетчатке форму моих зрачков. Кожа век, которую он тянул вверх-вниз, немного саднила.
— А теперь объясняйтесь, — сказал он без предисловий, доставая салфетку из бардачка и протягивая мне.
Я вытерла выступившую слезинку тыльной стороной ладони и положила салфетку обратно.
— О чем?
— У вас переходный возраст не закончился?
— …Ты мне это говоришь?
— Или вы всё еще злитесь? То, что я втайне сходил на массаж — это моя вина. Я извинюсь. Но вы тоже перегибаете. Вы вообще помните, когда мы в последний раз нормально сидели лицом к лицу за столом? О массаже вообще молчите, а как только я прихожу домой, прячетесь по углам как мышь. А теперь еще и заявляете, что вообще домой не придете?
— Мышь — это уже перебор…
— Хорошо, исправляюсь. Тогда объясните, где и чем вы сегодня будете заниматься, избегая меня.
Юн Со Хо, положив одну руку на руль, сверлил меня взглядом, словно связывая невидимыми нитями. Я лишь вцепилась в ни в чем не повинный ремень безопасности, проглатывая то и дело подступающие вздохи.
Хотелось упереться рогом и сказать, что он всё выдумывает, но мое поведение в последние дни было настолько очевидным, что притворяться было бы просто жалко. В его словах не было ни капли лжи. Как только он стучал в дверь, зовя ужинать, я тут же закрывалась на замок, а стоило ему подойти поближе, я убегала прятаться в туалет, комнату для массажа или спальню.
Не то чтобы я хотела избегать Юн Со Хо. Просто мне нужно было время. Недели было катастрофически мало, чтобы воспоминания о мастурбации Юн Со Хо хоть немного стерлись из памяти. Густой запах, молочно-белая жидкость, забрызгавшая мои губы, его хриплое от возбуждения дыхание и яростно пульсирующий стояк. Всё это отпечаталось в мозгу так ярко, что я могла бы нарисовать это в мельчайших деталях.
Сидя перед Юн Со Хо, я могла натянуть на лицо маску невозмутимости, но вот скрыть странный жар, поднимающийся от самого низа живота, было невозможно. Даже не глядя в зеркало, я чувствовала, как мое тело заливается краской. Даже сейчас тыльная сторона ладони, едва виднеющаяся из-под рукава куртки, была красной. Что уж говорить про лицо.
Нервно сглотнув скопившуюся слюну, я натянула рукава так, чтобы они полностью закрыли ногти.
— Кто кого избегает. У меня из-за клуба голова кругом идет, вот и всё. Сегодня у меня встреча с президентом, надо кое-что обсудить.
— Кто сейчас встречается вживую, чтобы что-то обсудить? Из-за того, что ваш президент застрял в прошлом веке, ваш клуб и доживает свои последние дни.
Он никогда с ним нормально не общался, видел пару раз мельком, но поливал его грязью без малейшей жалости.
— Не говори о нем так. Он вообще-то поступил в универ со вторым лучшим результатом на курсе.
— Вы его выгораживаете, чтобы меня позлить?
— И ты не злись из-за ерунды. И обращайся к нему нормально, он на три года старше тебя.
— Мое отношение зависит от того, как будете вести себя вы.
— Ты мне кто, надзиратель?
Вж-ж-ж.
Из кармана спортивной куртки, куда я сунула телефон, послышался звук уведомления. Не успела я засунуть руку, как Юн Со Хо выхватил его. Посмотрев на экран, он недовольно изогнул бровь.
— Видимо, вы с ним очень близки. Даже выпить вместе собрались.
Я вырвала гаджет из его рук.
— Читать не умеешь? Написано же: собрание клуба.
— Кто проводит собрания в баре? Как дерьмо ни упаковывай, вонять не перестанет, так что не ведитесь на его дешевые подкаты и скажите, что проведете встречу по видеосвязи.
— Ну мы заодно и поужинаем вместе.
— Наша сонбэ, я смотрю, только и делает, что выгораживает этого придурка?
— Я не выгораживаю, просто…
— Во сколько домой вернетесь?
— …Посмотрим.
— Посмотрим?
Услышав недовольный тон, я предпочла закрыть глаза. Не потому, что было лень отвечать, и не потому, что не хотелось спорить. Причина побега была в другом… мой взгляд, вопреки воле, всё время сползал ниже его лица, то есть… прямо к его правому бедру. Учитывая, что этот экстрасенс с легкостью улавливал малейшие изменения в моем дыхании, он бы точно заметил, куда я смотрю.
Когда я отвернулась к окну и всем своим видом объявила о завершении разговора, Юн Со Хо раздраженно и громко выдохнул.
— Напишите мне, чтобы не было слишком поздно.
Это означало, что он приедет за мной. Машина плавно тронулась, и только тогда пылающее внутри напряжение понемногу улеглось. Опираясь головой о стекло пассажирской двери, я тихо открыла глаза.
Ага, напишу я ему, как же.
Учитывая, что это долгожданная попойка с президентом, который пил как сапожник, алкоголь там точно будет литься рекой. Если я, будучи в стельку пьяной, встречусь с Юн Со Хо, мой неконтролируемый язык может выдать такое, от чего потом не отмоешься…
***
— Могла бы и раньше сказать, что у тебя такие обстоятельства!
Бам.
Ай, больно.
Мой лоб с грохотом впечатался в деревянный стол, застеленный белой клеенкой.
Который час?
Еле разлепив затуманенные глаза, я мысленно попыталась прикинуть время.
— А я-то реально думал, что вы с Юн Со Хо встречаетесь… Ладно, забудь! Пей до дна!
Грубая ладонь похлопала меня по плечу. Опершись обеими руками о стол, я с трудом подняла голову, тяжелую, как каменная глыба. Зеленая клетчатая рубашка президента расплывалась перед глазами, как акварель в воде. Я крепко зажмурилась, слегка помотала головой и рефлекторно схватила протянутую стопку соджу.
— Даже если бы я сказала вам правду… ик… вы бы всё равно не поверили.
— Да это понятно, мелкая. Ты же знаешь, что наш клуб на грани закрытия. Когда человеку говорят, что ему осталось жить пару дней, он и собачью мочу за эликсир бессмертия выпьет. Так что пойми меня, насколько я был в отчаянии.
Юн Со Хо был прав. Назвать это собранием можно было только с большой натяжкой — мы просто пили, закусывая жалобами на жизнь. Никаких планов на будущее клуба или способов избежать закрытия мы не придумали. Бессмысленная пьянка для обмена эмоциями. Но это было не так уж и плохо. В конце концов, не могут же люди каждую секунду генерировать гениальные и практичные идеи.
Должны же быть и такие дни.
Когда я выпила пару стопок и мой разум начал проваливаться в пьяный туман, я рассказала президенту всё о своих отношениях с Юн Со Хо. Что мы познакомились еще в старшей школе, и что из-за проблем с деньгами я временно живу у него. Я с пеной у рта объясняла, какой катастрофой было то безумное сообщение про «заюшу», которое он отправил.
Услышав это, президент побледнел как полотно и выронил стопку из рук. С его точки зрения, он осмелился отправить такое неблагодарное и наглое сообщение моему спасителю, моему благодетелю Юн Со Хо.
Президент долго извинялся, приговаривая: «Да… видимо, я реально свихнулся. Конечно же, ты не можешь быть девушкой Юн Со Хо!» — что прозвучало немного двусмысленно.
— Бо Дым-а… что же нам теперь делать. Мы останемся без комнаты.
Услышав плаксивый голос, я подняла голову: президент, поправив очки рукавом, вытирал слезы. Его густая борода намокла от выпивки, а стекла очков запотели из-за бурно кипящего рыбного супа. К тому же этот здоровенный детина еще и хныкал. Выглядело это донельзя жалко. Во мне проснулась жалость (отчасти из-за алкоголя), но и мне было жаль терять комнату клуба.
— Бо Дым-а, ты, наверное, не знаешь, но и краску на стены, и свет — это всё я сам устанавливал…?
— Знаю. Вы мне это еще при подаче заявления в клуб рассказывали.
✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению! ➡️ Fableweaver
