В целом люди, как бы ни разнились их характеры, действуют по предсказуемым алгоритмам, зависящим от их окружения и социальной группы. Хоть это и нельзя назвать абсолютным правилом, в этом кроется достаточная универсальность, чтобы служить ориентиром для множества экспериментов.

Глухой район, отчужденный и отсталый даже по меркам этой деревенской глухомани, и семья, где единственный опекун — бабушка. К тому же, сколько спектаклей пришлось разыграть Юн Со Хо, чтобы узнать номер телефона и адрес Бо Дым! Никто из её одноклассников не знал её номера, поэтому Юн Со Хо в итоге пришлось идти к классному руководителю, с которым он даже не был знаком, и строить из себя пай-мальчика. И даже тогда понадобилось наплести с три короба, прежде чем удалось всё выведать.

И как она умудрилась вырасти такой жизнерадостной и наивной, не надломившись под грузом столь депрессивного бэкграунда? Выглядела она, конечно, убого и жалко, но, судя по привычкам, тону голоса и манере речи, казалась бутоном, расцветшим в абсолютной любви. Ни капли уныния, никакой робости, и чужие слова она никогда не воспринимала в штыки. Чувство неполноценности или злоба на общество в ней, казалось, вообще отсутствовали.

Вот почему она даже не заподозрила ничего дурного, когда Юн Со Хо так бесцеремонно к ней заявился.

Пока он был погружен в свои размышления, Бо Дым почесала щеку и заговорила:

— Ага. Вчера из-за моего прогула классный позвонил бабушке. Она решила, что меня травят, и велела не ходить в школу.

— И кто же вас травит, сонбэ?

— Да никто. Просто она зря волнуется. А ты так и не скажешь, зачем на самом деле сюда пришел?

— …

— Неужели модель для…

— Мечтать не вредно.

— Тогда зачем? За сливами?

Неужели её крошечный мозг не способен сгенерировать другие варианты, кроме модели и слив?

Несмотря на раздражение от этой непроходимой тупости, он так и не смог объяснить Бо Дым, зачем сюда притащился. Еще бы… ведь это пиздец как странно.

Будем честны: как ему признаться, что он устроил всю эту поебень лишь ради того, чтобы еще разок потереться о её губы? Буквально позавчера он обзывал Бо Дым извращенкой, а теперь сам сгорал от нетерпения совершить грязную мерзость. Эта новая сторона себя пугала и вызывала стыд. Я же собирался всю жизнь оставаться холостяком, а тут сошел с ума из-за какого-то поцелуя.

Может, я просто до сих пор этого не понимал, но на самом деле крайне уязвим к сексуальному влечению? Как нейробиолог, который не подозревал, что он психопат, пока не изучил собственный мозг… Возможно, Бо Дым открыла для меня ящик Пандоры… Да блядь, при чем тут вообще нейробиологи и Пандора!

Единственной целью растущего хищника было поймать свою добычу.

Юн Со Хо провел рукой по лицу, разминая окаменевшие мышцы.

— Что с тобой?

— …Мне страшно.

— …

Бо Дым от удивления приоткрыла рот. Выбранной Юн Со Хо тактикой охоты было отчаянно давить на жалость, разыгрывая абсолютную жертву. Его незаурядный мозг всегда выдавал оптимальный план для достижения цели. Вспомнив, как нелепо она пыталась его утешить в спортивной подсобке, строя из себя старшую, он решил сыграть на её чувстве ответственности.

— Я постоянно вспоминаю, как мы вчера оказались взаперти, и мне становится тяжело дышать. Глаз сомкнуть не мог.

А это не ложь. Из-за Ли Бо Дым я реально провел ночь без сна.

— Давай сходим в больницу.

Охуенно уместный совет.

Юн Со Хо погасил свирепый блеск в глазах и покачал головой.

— Нельзя. Мои родители очень консервативные и строгие. Если они узнают, что я ходил в подобное место, меня вышвырнут из дома.

А вот это уже было ложью, далекой от правды на пятьсот миллионов световых лет.

Родители Юн Со Хо с самого детства приставили к нему личного психиатра и поощряли регулярные консультации. Всё потому, что они беспокоились из-за его скудного эмоционального диапазона и черствости на фоне других детей. Изъяви Юн Со Хо добровольное желание пойти к психологу, его отец и мать со слезами умиления задушили бы его в объятиях.

Бо Дым, которой такая правда и в страшном сне бы не приснилась, с каждой секундой бледнела всё сильнее.

— …Что же делать? — повис в воздухе её растерянный голос.

— Если вы поцелуете меня так же, как в подсобке, думаю, я смогу на какое-то время забыть о страхе. Вчера мне это очень помогло.

— …Этого правда будет достаточно?

Когда на её побледневшем лице ясно проступила смесь тревоги и растерянности, уголки глаз Юн Со Хо дрогнули. Боясь, что она заметит улыбку, он закрыл лицо огромной ладонью и тихо выдохнул. Непонятно, как это расценила Бо Дым, но она с такой силой сжала прозрачный пакет, что тот громко зашуршал.

— Ой, э… Не плачь. Я поцелую.

Добыча сама катится прямо в пасть. Но расслабляться было рано. Внешне Бо Дым казалась марионеткой на ниточках, но на деле уже не раз и не два ставила Юн Со Хо в тупик своими непредсказуемыми выходками. Стоило ему потерять бдительность, как он обнаруживал, что дергает за пустые нити, словно играя на воображаемом пианино.

Скрыв эмоции под ладонью, Юн Со Хо медленно опустил руку.

— Правда?

— Ага.

— Спасибо, сонбэ. Вы меня просто спасли.

Не ожидавшая благодарности Бо Дым вздрогнула от удивления. Подняв глаза, она почесала переносицу, потерла щеку и, изо всех сил сдерживая поползшие вверх уголки губ, кивнула. На её лице отчетливо читалось смущение.

И чего она так радуется? Какая милая.

…Да кого я тут милой называю. Юн Со Хо поспешно отогнал внезапно возникшую мысль.

— Тогда… можете сделать это прямо сейчас?

— Сейчас?

— Да. Меня холодным потом прошибает.

— …Что-то незаметно.

— Сонбэ, у меня голова кружится.

— Хорошо.

Когда столь желанное разрешение было получено, сердце Юн Со Хо екнуло. Это было напряжение. Не тот страх, от которого хочется сбежать, словно стоишь на вышке для банджи-джампинга, а трепет в предвкушении до мурашек пугающей сладости.

Бо Дым тут же закрыла глаза и запрокинула голову. Она хотела хоть на секунду быстрее поцеловать Юн Со Хо, дрожащего от притворного страха.

Во взгляде, устремленном на неё, смешались трепет и глубокое чувство удовлетворения. Успокоив сбивчивое дыхание, он сделал шаг. Дистанция сократилась, и на лицо Бо Дым легла длинная тень Юн Со Хо. Когда теплое тело, жар которого он уже ощутил в спортивной подсобке, оказалось в кольце его рук, нескрываемая дикая радость царапнула горло.

В голове безостановочно крутились дикие фантазии о том, как он грубо сгребет Бо Дым в охапку или впечатает в стену. Но в реальности Юн Со Хо приближался к ней бережно, словно боясь, что она погаснет от малейшего дуновения или разобьется, если он сожмет чуть сильнее. Будто забыв о том, как бесцеремонно таскал её совсем недавно, его руки потянулись обнять Бо Дым за плечи, но тут же опустились.

— Не будешь?

— Б-буду.

Когда он склонил голову, до него донеслось ровное дыхание Бо Дым. Был ли я когда-нибудь так близок с другим человеком? Напоследок запечатлев в памяти её загнутые полумесяцем ресницы, Юн Со Хо тоже закрыл глаза. Стоило их губам соприкоснуться, как по затылку пробежали мурашки. Он самонадеянно полагал, что в этот раз шок будет не таким сильным, но жестоко ошибся. Сердце колотилось так, словно готово было разорваться, а все нервы натянулись, требуя всё больше и больше стимуляции.

Мог ли существовать поцелуй целомудреннее, чем этот, когда они даже не держались за руки? И всё же Юн Со Хо, словно опьяненный, задыхался от нахлынувших ощущений. Еще немного, еще чуть-чуть… Но, к его сожалению, Бо Дым первая разорвала контакт.

— Ну как, полегчало?

Лицо Юн Со Хо пылало так, что готово было взорваться.

— …Может, прямо сейчас и легче, но я не знаю, что будет, когда я останусь один… Боюсь, одного раза будет недостаточно.

Юн Со Хо, не разрывая дистанции, пристально изучал её лицо. Это была жалкая, шитая белыми нитками ложь, но, к счастью, Бо Дым, похоже, не заподозрила подвоха.

Замерев, она погрузилась в глубокие раздумья, её темные зрачки остановились. Вскоре, видимо придя к какому-то выводу, расфокусированные глаза вновь ясно вспыхнули.

— Тогда… Раз уж я буду помогать тебе каждый раз, когда тебе станет тяжело…

С чего это вдруг появилось «раз уж»?

— Отдай мне свой обеденный перерыв. И подумай еще раз насчет модели…

Юн Со Хо, забыв о своей роли испуганной жертвы, возмущенно выдохнул. Она вела себя так мягкотело, словно собиралась опекать всех сирых и убогих, а на деле за эти короткие секунды раскинула мозгами, как бы использовать его в своих целях. Что у неё вообще в голове — хуй проссышь.

Если подумать, так даже лучше. Постоянно ломать комедию перед Бо Дым — слишком хлопотно, а отношения, скрепленные контрактом на основе взаимной выгоды, куда стабильнее и удобнее. Потери Юн Со Хо сводились всего лишь к одному обеденному перерыву. Она могла бы прямо в лоб заявить: «Будь моей моделью», но, видимо, остатки совести не позволили ей зайти так далеко.

— Сонбэ… Вы реально жестокая и расчетливая.

— …Извини.

— А что поделать. Кому больше надо, тот и терпит. Лучше дайте сюда ваш телефон.

— Зачем?

Бо Дым вытащила из мешковатого кармана мобильник размером с её собственную ладошку.

Она же должна была сначала дождаться ответа, а потом уже доставать. Почему она такая беспечная? Юн Со Хо окончательно сорвал маску несчастной жертвы и с холодным лицом взял телефон. Эту серию уже давно сняли с производства. Выбирает только то, что на неё саму похоже.