Здание, которое предстало перед ними сразу за восточным корпусом, было хорошо знакомо Бо Дым. Как только они ступили на серый мостик, соединяющий корпуса, её шаги оказались на полшага впереди. Белые носочки, аккуратно надетые в черные тапочки, ступали решительно.

Юн Со Хо, ориентируясь на её маленькие пятки, шел медленнее и расслабленнее, чем обычно. Идиотские утренние подозрения экономки так и не смогли испортить ему настроение.

— Но почему ты пришел без предупреждения? У меня же сегодня нет самоподготовки.

— Рано спохватились. Хотел кое-что вам показать.

Местом, куда они пришли, оказалась комната клуба «Мялка». Из-за закрытых черными шторами окон доносились громкие разговоры. Юн Со Хо открыто поморщился, услышав неожиданный шум. Они что, тут живут?

Бо Дым положила руку на кодовый замок.

— Секундочку.

— Зачем?

Не успела она переспросить, как тепло ладоней обхватило её щеки. Когда Бо Дым повернула голову, Юн Со Хо, словно только этого и ждал, опустил лицо. Их легкое дыхание разбилось о губы друг друга, а невинно сверкающие глаза Бо Дым оказались так близко, что, казалось, вот-вот прольются в зрачки Юн Со Хо.

— ...

В момент, когда мягкое прикосновение медленно, но глубоко, без единого зазора, сомкнулось, Бо Дым задержала дыхание. Пока короткая тишина окутывала их двоих, в комнате клуба по-прежнему стоял шум.

Юн Со Хо легонько, не причиняя боли, прикусил её нижнюю губу и отстранился, после чего ресницы Бо Дым дрогнули. Она выглядела растерянной, словно человек, только что очнувшийся от сна. Юн Со Хо же как ни в чем не бывало спокойно провел большим пальцем по её нижней губе.

Глядя на покрасневшую Бо Дым, он невозмутимо произнес:

— Пароль вводить не будете?

Низкий, бархатный голос привел Бо Дым в чувство. Прикрыв губы рукавом спортивной куртки, она положила другую руку на клавиатуру. Пароль, который она могла набрать с закрытыми глазами, сегодня не поддался целых два раза.

Наблюдая за её суетой со спины, Юн Со Хо лукаво приподнял уголки губ. Я же говорил, она в меня втюрилась.

Наконец после усердных нажатий указательного пальца с аккуратно подстриженным ногтем замок щелкнул. Как только дверь открылась, изнутри на них обрушился шум.

— Президент! Почему так поздно!

— Бо Дым, ты это видела? Это же не ты купила?

— Наш клуб теперь выглядит пиздец как солидно, скажи?

Прямо посередине комнаты гордо возвышался массажный стол. Это была не обычная складная кушетка, которую можно увидеть где угодно. Мягкая обивка и 고급 기능 — это была премиальная модель с автоматической регулировкой наклона для каждой зоны.

Бо Дым, застыв на пороге, долго не могла вымолвить ни слова. Словно напрочь забыв о недавнем поцелуе, она была полностью очарована столом, а её глаза блестели от восхищения.

— Я полежал, вообще охуенно удобно. Кажется, просто лежишь — а мышцы уже расслабляются.

Услышав болтовню бестактного Чон Дже Мина, глаза Юн Со Хо сверкнули гневом. Какого хера ты на него лег?

Бо Дым, поглаживавшая ладонью белоснежный стол, резко обернулась.

— Это ты купил? Как ты его в школу протащил? Разрешение у учителей спросил? Его не заставят вернуть? До каких пор мы сможем им пользоваться?

Лицо, засыпавшее его градом вопросов, словно ребенок, боящийся, что у него отнимут конфету, не могло быть более простодушным.

— Мои родители пожертвовали его клубу. Разрешение школы получено.

Лицо Бо Дым озарилось нескрываемой радостью. Знал бы, что она так обрадуется, поставил бы его раньше.

— Это ты попросил пожертвовать? Почему?

Причина была проста. Потому что парты ебучие жесткие. Каждый обеденный перерыв валяться на этих уебищных партах, называя их кроватью, было невыносимо.

К тому же в прошлый раз, пусть это и была не кровать, а мягкий диван, массаж ощущался куда комфортнее и приятнее. И ему хотелось создать для Бо Дым условия, максимально приближенные к тем, что будут на турнире. Это был своего рода жест вежливости за то, что он втянул её в безответную любовь.

— Подумал, что лучше с ним, чем без него.

Юн Со Хо, скрыв истинные мотивы, ответил сдержанно. Бо Дым, казалось, было плевать на причины.

— Со Хо, ложись. Давай протестируем. Я только руки вымою и приду...

В тот момент, когда Бо Дым со звуком «вжииик» расстегивала молнию на спортивной куртке, прозвенел звонок на урок. Жар и возбуждение в её глазах мигом погасли, сменившись тоской.

Она посмотрела на Юн Со Хо страстным взглядом, словно прося разрешения.

— Давай опоздаем... на десять, нет, на семь минут?

Даже не весь урок прогулять, а всего семь минут. Типичное для робкой Ли Бо Дым решение.

Ответ Юн Со Хо был кратким:

— На уроки надо ходить.

Плечи, полные ожиданий, бессильно опустились. Рукава спортивной куртки свободно сползли вниз. Юн Со Хо, сделав вид, что не замечает её уныния, поправил её растрепанную одежду.

— ...Ну да, конечно.

— Да. Из-за вас, сонбэ, я и так уже несколько раз уроки пропускал, больше нельзя.

— А-а...

Увидев, что Юн Со Хо непреклонен, Бо Дым больше не стала настаивать. На самом деле прогулять один урок для него не было проблемой. Причина, по которой он строил из себя примерного ученика, была одна: он хотел увидеть, как Бо Дым изнывает по нему.

Бо Дым, понуро переставляя ноги словно намокшая вата, поплелась в класс.

И вот, когда прошло десять минут от начала урока...

«Ли Бо Дым: мы можем встретиться после 2 урока?»

«Ли Бо Дым: в комнате клуба»

«Ли Бо Дым: ответь»

Наконец-то впервые Бо Дым прислала сообщение с предложением встретиться. Губы Юн Со Хо изогнулись в плавной улыбке. Затем он спокойно сделал скриншот.

***

До практического турнира Бо Дым оставалось десять дней.

Она, обычно сохранявшая невозмутимость, становилась всё более напряженной. Стала реже ходить к Кали и каждую свободную минуту проводила в клубной комнате. Разумеется, вместе с Юн Со Хо.

— Мгм, м-м... Погоди.

Комнату клуба освещал лишь тусклый оранжевый свет торшера.

В полумраке непрерывно раздавался звук соприкасающихся влажных губ. Юн Со Хо, тяжело дыша, настойчиво искал и ловил губы Бо Дым.

Она обеими руками уперлась в его широкую грудь. Лицо Юн Со Хо, смотревшего на неё сверху вниз на фоне света, покраснело, словно он злился. Бо Дым, напротив, вытирая губы тыльной стороной ладони, раздраженно нахмурилась.

— Почему ты в последнее время так сильно кусаешься?

— Правда? Дайте посмотрю.

Бо Дым убрала руку и приподняла голову к Юн Со Хо. Тот, пообещав только посмотреть, жадно впился в её губы. Чмок, чмок. Юн Со Хо без остановки осыпал её поцелуями, не давая Бо Дым прийти в себя. Обхватив лицо пытавшейся вырваться Бо Дым обеими руками, он со звучным «чмо-о-ок» протяжно поцеловал её и только тогда отпустил.

— Больно же!

— Простите. В этот раз правда больше не буду.

— Хватит. Ложись уже.

Ему хотелось поцеловать её еще раз, но сейчас Бо Дым, похоже, всерьез разозлилась бы, так что он сдержался. Юн Со Хо лег на стол, на который ложился по несколько раз на дню. Бо Дым поставила таймер и закатала рукава куртки выше локтей.

Пик, пик, пик...

Услышав внезапные звуки набора пароля, Юн Со Хо повернул голову к двери.

— О, вы еще здесь?

Это были Чон Дже Мин и Ким Чан. Они откинули назад волосы, насквозь мокрые то ли от пота, то ли от воды, а их лица смешно обгорели на солнце.

— Бо Дым к турниру готовится.

— Вы тоже тренироваться пришли? — спросила Бо Дым, указывая на лежащего Юн Со Хо.

— А, нет. Мы просто передохнуть зашли. Нам скоро опять уходить.

— Что делаете?

— Тренируемся к спортивному фестивалю.

Торжественно заявив это, Чон Дже Мин вдруг начал делать растяжку. Бо Дым удивленно протянула «О-о». Еще бы, ведь участие в соревнованиях на фестивале было привилегией классной элиты. Списки на популярные виды спорта обычно были уже забиты, а в остальных могли участвовать только те, чьи таланты признали.

— В футбол играешь?

— Нет. Подаю мячи на женских вышибалах.

— ...И для этого тоже надо оставаться после уроков и тренироваться?

— Ха-ха. Боже, боже. Ты никогда этого не делала, поэтому не понимаешь. Знаешь, какой жестокий это мир? Мяч всего один, а подающих за каждой сеткой — четверо. Только самый быстрый сможет подобрать мяч и подать.

— И много ты подобрал?

— Я подобрал шесть раз, а этот придурок Ким Чан — всего три.

— Да это потому, что ты, сука, крысил... Ха-а...

Услышав издевательский смех, Ким Чан от обиды покраснел. В их собственной лиге тоже разворачивалась жестокая борьба без правил.

— Юн Со Хо, а ты нигде не участвуешь?