Радость от встречи длилась недолго. С пугающим выражением лица он утащил меня куда-то и накормил. А ведь я сорок минут простояла на гудящих ногах в очереди на американские горки с углом падения 77 градусов, но из-за Юн Со Хо всё пошло прахом.

Этот придурок допрашивал меня так, будто пытался скопировать в свой мозг каждый мой шаг за прошедшие три года.

Когда моя задница уже начала неметь от этого допроса в ресторане, мне пришло сообщение от Ю Со Ра.

Не успела я даже прочитать его, как Юн Со Хо выхватил мой телефон. Уголки его губ скривились в усмешке.

[Когда ты отпустишь Бо Дым?]

Понятное дело, это было адресовано Юн Со Хо. На что он ответил:

[Я тут отмаливаю свои тяжкие грехи, так что не лезь не в свое дело. Не ищи меня и уезжай без меня. Пиздуй прямо в ад и не оглядывайся. Мы больше никогда не увидимся. Пока.]

Я до сих пор ясно помню его наглую рожу, когда он, бесцеремонно оборвав все мои связи, вернул мне телефон. Когда я снова уткнулась в экран, чтобы ответить Ю Со Ра, сидевший напротив Юн Со Хо недовольно цокнул языком.

— Вы что, должны этому человеку? Зачем так лебезить?

— Они сказали, что скоро моя очередь.

— Очередь?

Юн Со Хо ненадолго замолчал, а потом с запозданием протянул: «А-а».

— Вставайте.

Он кому-то позвонил и буквально выбил пропуски без очереди. Из трубки донеслись чьи-то отчаянные вопли, но он, даже не моргнув глазом, сбросил вызов.

То, что нам удалось всего за пять минут прокатиться на горках с углом падения 77 градусов, очередь на которые нужно было стоять больше ста десяти минут, было, конечно, здорово.

Но я и представить не могла, что после встречи с Юн Со Хо моя жизнь изменится настолько круто. Из всех бесчисленных сценариев будущего, которые я воображала с детства, такого варианта точно не было.

Я имею в виду жизнь, в которой мой мозг и тело полностью принадлежат Юн Со Хо.

Всё вокруг принадлежало Юн Со Хо. Начиная от еды на столе и заканчивая неоправданно огромной спальней, отдельной комнатой для практики массажа и кучей свободного времени, не съедаемого подработками. Чувство неловкости быстро прошло. Наоборот, сейчас я жила самой комфортной и спокойной жизнью из всех, что я знала. Конечно, в голове иногда всплывал вопрос: «Нормально ли, что должник так кайфует в доме своего кредитора?» Мне даже становилось страшно, что я могу привыкнуть к этой жизни. Ведь рано или поздно мне придется вернуться на свое место, и я боялась, что буду страдать от потери всего этого.

Поэтому, поразмыслив, я решила снять комнату на скопленные деньги или переехать в студенческое общежитие, но когда я об этом заикнулась, Юн Со Хо взбесился как ебаный псих, сверкая глазами от ярости.

— С чего бы мне вас отпускать? Вы хоть помните, сколько раз били меня в спину и сбегали? Вас с вашими тремя судимостями уже не исправить. Выбросьте из головы эти глупости и сидите тихо.

— Я не сбегу, пока не выплачу долг. У меня есть совесть.

— Ой, подождите-ка. От этого ебучего дежавю меня аж в холодный пот бросает. Мне шестнадцать, день моего отъезда в Сеул, и кто-то уже вешал мне похожую лапшу на уши.

— Кто?

— Вы. Та самая, что слилась и пропала на три года.

Юн Со Хо устроил настоящую забастовку, крича, что ни за что меня не отпустит. Дошло до того, что посреди ночи он тихонько приоткрывал дверь моей комнаты, заглядывал внутрь и только потом уходил. Казалось, он даже спать нормально не мог из страха, что я сбегу без предупреждения. Неужели у меня настолько нет кредита доверия?

Когда наш конфликт достиг пика, Юн Со Хо вытащил свой козырь.

— Можете тренироваться на моем теле, пока вам не надоест.

Тут я была вынуждена сдаться. Даже если бы я отказалась от всего остального, от его тела я отказаться просто не могла.

То, что мой переезд из дома Юн Со Хо накрылся медным тазом, не означало, что я могу просто валяться и ничего не делать. Чтобы хоть понемногу выплачивать долг, я листала вакансии в приложении для поиска подработки, но Юн Со Хо снова начал вставлять палки в колеса.

— И что вы собираетесь делать с этими жалкими копейками?

— Это для тебя копейки, а мне, чтобы заработать такие деньги, нужно пахать целый месяц. И даже если я буду отдавать тебе всё до последней воны, мне придется работать десять лет, чтобы закрыть долг.

Юн Со Хо, который терпеть не мог проигрывать в спорах, вдруг заткнулся. Эта тишина показалась мне странной. Я посмотрела на него и увидела, что он застыл. На его лице промелькнула растерянность.

— Я не об этом...

Он непривычно замялся, прикрыл глаза рукой и тихо выдохнул.

— ...Я же вас не тороплю. Хоть вы и совершеннолетняя, но всё еще студентка, и брать с вас такие деньги мне тоже некомфортно.

— У меня всё равно после пар дел нет.

— Ну так занимайтесь своим любимым массажем.

— Я не хочу привыкать к хорошему, а потом внезапно оказаться на улице. Если тебе сейчас не нужны деньги, я буду их копить и отдам после выпуска.

Его темные глаза растерянно забегали. Я совершенно не понимала, почему он так нервничает. Я потерла указательным пальцем складку между его бровями. А то еще морщины появятся.

— Ладно. Я сделаю так, чтобы вы не чувствовали, что вас вышвырнут. Если захотите, можете остаться жить в этом доме и после выпуска. Если не верите, я перепишу его на вас. Но деньги, которые вы заработаете, пока учитесь, я не возьму ни сейчас, ни потом. Поэтому... лучше потратьте свободное время на учебу, если вам это интересно. Считайте это инвестицией в свое будущее.

Я понятия не имела, почему Юн Со Хо заходит так далеко. Где это видано, чтобы кредитор предлагал переписать квартиру на своего должника? Не знаю точно, сколько она стоит, но, наверное, больше, чем мой долг. Это же просто абсурд. Да я бы всё равно не смогла её принять, потому что у меня не было бы денег на налог на дарение.

Однако изобилие, которое предлагал Юн Со Хо, лишь усиливало мою тревогу. Насильно втянутая в его жизнь, я оказалась заброшенной на самую вершину. В ту самую точку, откуда падать будет больнее всего.

***

Полуденное солнце заливало пространство между похожими на крепости высотками жилого комплекса. Посреди этой строгой геометрии из панорамных окон и бетонных стен раскинулся роскошный зеленый оазис.

Воскресный полдень. Дети носились по густым лужайкам и дорожкам парка. Из-за того, что все скамейки были заняты, вокруг стоял несмолкаемый гул голосов.

Это были первые выходные после недели непрерывных дождей. Тоска и сырость от вынужденного сидения в четырех стенах испарились в одно мгновение, и парк внутри жилого комплекса кипел от энергии и суеты.

Везде, кроме нас с Юн Со Хо.

— Мы так не договаривались.

Когда я наотрез отказалась сдвинуться с места у входа на дорожку, Юн Со Хо, ушедший на пару шагов вперед, вернулся.

Его высоченная фигура, застывшая посреди людского потока, явно мешала прохожим, но он стоял с таким невозмутимым видом, будто так и надо.

— Не загораживай проход, иди сюда. Ты что, не видишь, что на тебя все пялятся?

— Они пялятся, потому что я красивый, так что не обращайте внимания.

Лицо Юн Со Хо оставалось непроницаемым, словно он вообще не знал, что такое стыд. Учитывая его превосходную дикцию и громкий голос, эти слова точно долетели до ушей тех, кто уже давно на него косился.

Потерев глаза тыльной стороной ладони, я на секунду задумалась. Может, просто домой пойти? Развернуться, пройти пять минут — и я у подъезда. Карточка-ключ как раз в кармане.

Стоило мне убрать руку от лица, как я наткнулась на жуткий, сверлящий взгляд Юн Со Хо.

— Опять думали бросить меня и сбежать?

Прямо мысли читает.

— Нет.

— Мы же договаривались, что вы меня не бросите, как бы стыдно вам ни было. Сонбэ, как вам удается оставаться точно такой же, как и четыре года назад?

Какой еще договор? Слушая его бредни, я только диву давалась. Собрав разбегающиеся мысли, я вернулась к сути проблемы. Это не я нарушила обещание, а ты. Накопившееся недовольство проступило мурашками на кончиках пальцев. Сжав кулаки, я понизила голос и позвала его:

— Юн Со Хо. Ты же говорил, что если я перееду к тебе, то смогу тренироваться на твоем теле, пока мне не надоест.

— ...

— Когда мы приехали в Сеул, ты сказал мне жить у тебя. Когда я перевезла вещи, заставил учиться, чтобы поступить в тот же универ, что и ты. Я всё сделала так, как ты хотел. Но почему ты не даешь мне тебя трогать?

Меня жестоко наебали. Конечно, нельзя сказать, что я переехала в Сеул на сто процентов из-за тела Юн Со Хо. Мы были связаны долгом, и независимо от моих желаний, у меня не было выбора, кроме как поехать за ним. Но одно другому не мешает, верно?

Еще в конце прошлого года я могла трогать его по два раза в день, а если хорошо писала пробники — то и по три. Но с января этого года, как раз когда ударили сильные морозы, Юн Со Хо внезапно начал отстраняться.

Поначалу я думала, что у него просто затянулся переходный возраст. Юн Со Хо вырос только физически, а его манеры, речь и образ мышления были настолько дерзкими, что поверить, будто перед тобой человек со сформировавшейся лобной долей, было невозможно. Грубо говоря, он был просто невоспитанным ублюдком.

Я списывала его отказ от массажа на подростковые гормональные качели и терпела, но сейчас уже май. Май! Моему терпению позавидовали бы даже буддийские монахи.

Вот и сейчас: стоило мне включить свет в комнате с массажным столом, как Юн Со Хо, словно пес, которому приспичило погулять, вытащил меня на улицу. Без какой-либо конкретной цели.

Невозмутимое лицо Юн Со Хо, который обычно держался холодно и отстраненно, словно цветок на краю обрыва, исказилось от растерянности. Даже до тебя дошло. Я схватила молчащего Юн Со Хо за руку и потянула на себя. Когда расстояние между нами сократилось, он слегка вздрогнул и выдернул свою руку из моей.

Я не обратила на это внимания, подошла к нему вплотную и прошептала:

— Тот, кто должен быть разочарован, — это я, а не ты. Почему ты постоянно нарушаешь обещания? Так дело не пойдет. Идем домой, живо.

— Ха-а... бля. Вы думаете, я сам хочу нарушать обещания?