Контент удален!

Еще до того как завыли сирены, черное небо заволокло густым дымом.

Да Ин, которая впервые за долгое время собиралась позавтракать на свежем воздухе, перенесла трапезу в дом.

Усевшись на место, откуда лучше всего было видно пламя, она поцокала языком. Она ожидала попытки уничтожить улики, но не думала, что они решатся на такой дерзкий поджог.

Разве устраивать такую показушную уборку не слишком рискованно?

А может, это попытка инсценировать смерть Ким Ми Ри Нэ и детей. Поскольку все их личности были фальшивыми, им всё равно пришлось бы «зачистить» концы, чтобы создать новые.

— Когда уже приедут пожарные? Пепел долетит до нас.

Управляющая Кан, поставившая перед Да Ин прозрачный суп из проростков сои, села напротив. Вслед за ней с обеспокоенным лицом подошел Пак Кын Сик, неся два стакана зеленого сока.

Они накрыли для Да Ин стол из пяти блюд, а сами решили обойтись соком, сославшись на то, что в их возрасте нужно заботиться о здоровье.

Подумав, стоит ли будить Ён У, который сегодня решил поспать подольше, она взяла ложку в одиночестве.

— О? Слышу сирены. Лишь бы никто не пострадал.

Пак Кын Сик невозмутимо сделал глоток зеленого сока.

Да Ин, почему-то почувствовав вкус зелени во рту, подняла миску и выпила суп прямо через край.

— Говорят, на свете нет ничего интереснее, чем смотреть на огонь, драку или текущую воду. Думаю, это неправда. В этом нет ничего интересного.

— Если подумать, вы правы. Это ведь катастрофа. Ничего забавного тут нет.

— Может, хотите овсянку? Если хорошенько разварить и добавить кунжутное масло с солью, будет вкусно.

Тогда уж лучше бы вы оба поели супа из проростков.

Она доела прозрачный освежающий суп вместе с рисом, а затем посмотрела на здание, заливаемое струями воды из пожарных рукавов.

Дом Ким Чжу Гёма, находившийся в низине по сравнению с виллой Квон Хи Джэ, полыхал как сухие дрова.

Судя по сильному запаху бензина, это был умышленный поджог, как она и предполагала.

Интересно, насколько глубоко копнет полиция? Стоит им хоть немного углубиться, и они узнают о тех странных вещах, что происходили в этом доме.

Даже в Корее она всегда ела то, что готовили другие, но в еде управляющей Кан определенно было что-то особенное. Вкус, вызывающий ностальгию.

Глядя на полыхающее здание, она вдруг вспомнила о дедушке. Скоро годовщина его смерти, и она слышала, что поминальную службу будут проводить в доме старшего дяди.

Да Ин никогда не интересовалась шаманскими верованиями и не отмечала годовщины смерти, предпочитая покупать небольшой торт на день рождения дедушки.

Когда он был жив, родственники собирались на его день рождения лишь для того, чтобы сунуть ему немного карманных денег и поскорее уйти. Для нее же единственной радостью в этот день было поесть с дедушкой шоколадный торт.

Хотя, если подумать, день рождения — это вообще ничего особенного... и почему я в детстве была так на нем зациклена?

Порой ей становилось так грустно, что хотелось просто вычеркнуть свой день рождения из календаря, чтобы избежать этого дня.

Да Ин позаботилась о проснувшемся позже обычного Ён У. Она объяснила ему, что в доме Чжэ Ёна случился пожар, и, успокаивая испуганного мальчика, усердно подбирала слова, чтобы убедить его, что там никого не было.

Она сказала, что пока им придется побыть дома. А поскольку в бассейне плавает пепел, им, видимо, придется вместе с дедушкой Кын Сиком заняться его чисткой.

К счастью, дом был огромным.

Если выйти через восточную дверь, можно было увидеть фруктовый сад, словно сошедший с кадров итальянского кино, и большой стол на десятерых человек, стоящий в густой тени рядом с небольшим бассейном, чуть больше джакузи.

Они проводили время именно там, стараясь держаться как можно дальше от пожара.

— У Хи-сси, к вам гость.

Она валялась в воде, уже почти разбухнув, когда к ней подошла управляющая Кан.

Обращение сменилось с «У Хи-ян» (барышня У Хи) на «У Хи-сси» (госпожа У Хи), отчего ей стало немного неловко. Накинув халат, она последовала за управляющей Кан и спросила:

— Это пастор?

Она думала, что единственным, кто может сюда прийти, был Юн Тэ Чжон, но из уст управляющей вылетело имя, заставшее её врасплох.

— Это отец Чжэ Ёна. Говорит, что у него есть к вам вопросы по поводу пожара. У него такое измученное лицо. Наверное, из-за детей переживает.

Управляющая Кан наверняка догадывалась о родителях Ким Чжэ Ёна, но её лицо оставалось невозмутимым. Воистину удивительный человек.

Она даже подумала, что такой человек отлично подошел бы на роль замены Юн Тэ Чжона.

Но...

Этот сумасшедший ублюдок приперся сюда, зная, чье это место?

Губы Да Ин, туго стянувшей волосы, дрогнули. Сказав, чтобы не волновались, она зашла в комнату переодеться и направилась к главным воротам.

Охранник, дежуривший на посту, вышел и, казалось, играл в гляделки с Ким Чжу Гёмом, стоящим перед белым «Мерседесом».

— Здравствуйте.

Да Ин нарочито громко поздоровалась и подошла ближе. Ким Чжу Гём, нервно закуривавший сигарету, увидев Да Ин, широко улыбнулся.

Вау, вот же лицемерная мразь.

О чем он думал, когда нападал на Ким Со Ён? Ей хотелось вскрыть мозг этого извращенца и посмотреть, что внутри.

Перепутал ли он её с Со Ён, или специально пошел на это, чтобы выманить Да Ин?

Одно из двух, но ни один из вариантов ей не нравился.

— Здравствуйте, мама Ён У.

Они стояли друг напротив друга по разные стороны ворот, и Ким Чжу Гём вежливо поздоровался. Такое поведение по отношению к гостю было грубостью, но сейчас не было нужды соблюдать манеры.

В конце концов, эта вилла считала этого мужчину врагом.

— Пока я был в командировке, случился пожар. Я сейчас не в себе, в полной панике... вы случайно не видели мою жену и детей?

Ха... даже слезы на глаза навернулись. Видимо, он брал уроки актерского мастерства.

Да Ин с сочувствием покачала головой.

— Я видела пожар. Но, кажется, слышала, что никто не пострадал... Поэтому я думала, что вся ваша семья вместе.

Да Ин, сделав акцент на слове «семья», ответила не менее фальшивой улыбкой. Тогда Ким Чжу Гём, пристально глядя на неё, опустил глаза и ответил:

— Если они живы — это хорошо, но я подумал, может, кто-то их приютил. Например, очень близкие соседи. Или какой-нибудь наемник, умеющий хорошо обращаться с оружием.

Да Ин, крепко сжав губы и не переставая улыбаться, сделала шаг вперед.

Она стояла прямо перед железными воротами, и Ким Чжу Гём, тоже шагнув вперед, оказался так близко, что они почти касались друг друга одеждой. Он смотрел на неё сверху вниз.

— Вблизи видно, что ты та самая.

Жуткий голос, прозвучавший тихим шепотом, пронзил её как иглой. Но она не собиралась пугаться.

Наоборот, эта мразь даже не подозревала, что такая ситуация возбуждает в ней не самые лучшие инстинкты.

— Сколько же ты выпил, что у тебя так яйца отросли? Я думала, ты просто сбежишь, а ты еще и улики заметаешь. Удивил.

— После того, что я сделал, чтобы выманить тебя из Кореи, я не мог просто сбежать, не попробовав.

Мужчина, прижавшись к решетке, словно делая непристойный намек, усмехнулся. Да Ин презрительно поморщилась.

— У меня скверный характер, так что, когда кто-то говорит, что я ему нравлюсь, у меня всё падает. А, бывают, конечно, исключения... но ты слишком банальный. Что мне с тобой сделать? Снести половину черепа, как моему другу, или... оставить инвалидом, лишив глаз, носа и рта по отдельности.

— О, как страшно и жестоко. Я этого не хочу. Давай обойдемся без грязи.

— Но я не собираюсь отходить на десять шагов и стрелять издалека, как сумасшедшая. Я просто прикончу тебя в упор.

В тот момент, когда она медленно облизала губы, ствол пистолета уперся в живот Ким Чжу Гёма. Дуло, спрятанное под халатом, с силой давило ему в живот. Но одновременно с этим острие ножа уперлось ей в бок.

Когда она подняла на него взгляд, словно оценив его прыть, он, в знак согласия, приподнял бровь, и его глаза блеснули. Встретились два взгляда: один — жуткий и похотливый, другой — полный ярости.

В её глазах горела ярость, а в глазах Ким Чжу Гёма — интерес.

— Ты... если бы с Ким Со Ён случилось непоправимое, я бы уже расчленила тебя.

Она первая не смогла скрыть гнев. Тогда он, переведя дух, первым убрал нож. В том месте, куда лезвие вонзилось наполовину, выступила и потекла кровь.

— Я и раньше это замечал, но то, как ты бесстрашно себя ведешь, — абсолютно в моем вкусе. Что ж, раз я узнал, что моей жены и детей здесь нет, я, пожалуй, пойду.

Да Ин не опустила пистолет и сказала:

— Сходи в церковь, помолись. Кто знает, может, Бог услышит твои молитвы?

— Ты веришь в Бога?

— Я секстантка. Верю в одного... весьма специфического Бога. Так что тебе, как теисту, лучше пойти туда.

Да Ин лучезарно улыбнулась, вспомнив крестик, который он носил на шее в прошлый раз.

Только тогда мужчина кивнул и сделал шаг назад.

— У меня есть предложение. Послушай.

Её раздражал его всё еще расслабленный тон. Да Ин склонила голову и прищурилась.

— А я не собираюсь заключать с тобой сделок.

— А придется. Я доберусь до ребенка, так что, поиграешь со мной?

— Я-то играть умею. А вот ты потянешь? Силёнок хватит?

За легким тоном скрывалось густое, осязаемое напряжение.

— На здоровье не жалуюсь. Хоть я и игнорирую желание бабушки увидеть внуков, но я бы не прочь завести интрижку с матерью этого ребенка.

— Ого, какие страшные слова ты бросаешь. Прости, конечно, но ты... меньше моего мужа. Так что я пас.

— Блять, извращенка.

Он рассмеялся, издав звук «кх-кх». Да Ин, пожав плечами, перевела взгляд на церковь. Затем, указывая на далекий лес, вдохнула воздух, словно наполняя легкие кислородом, и сказала:

— Так вот, по одному моему знаку ты превратишься в решето. Что выберешь? Опустишь руки, и решим всё один на один?

— Чтобы не умереть, мне, похоже, придется устроиться в «Валентайн».

— У нас там психиатрическая экспертиза, так что не пройдешь. Скорее всего... умрешь до этого.

Да Ин больше не хотела играть. Похоже, Ким Чжу Гём тоже это понял: он закрыл глаза, открыл их и вежливо поклонился.

Сказав, что она ему помогла, он сел в заведенную машину и развернулся.

Да Ин знала, что однажды он ворвется в церковь. И что он не перепутал Ким Со Ён с ней... а напал намеренно.

Её кулаки побелели от напряжения, а челюсти плотно сжались до желваков.

Только когда машина Ким Чжу Гёма полностью скрылась из виду, она прошептала в скрытую камеру-пуговицу:

— Начинайте преследование, пастор.