Контент удален!

Перед уходом в школу Су Хён стояла перед зеркалом, поправляя школьную форму, а затем достала из шкафа коробку, перевязанную алой лентой.

Стоило представить, как просветлеет лицо мамы, когда она откроет этот подарок, на губах девушки сама собой заиграла довольная улыбка.

Выйдя из своей комнаты на втором этаже, Су Хён спустилась на первый этаж к спальне матери. Приоткрыв дверь на ширину ладони, она робко заглянула внутрь.

Как и ожидалось, Ын Сон с отрешённым видом сидела на кровати, невидящим взглядом уставившись на огромный дорожный чемодан.

— Мам. Можно войти?

— А? Конечно! Зачем спрашиваешь, заходи скорей.

Ын Сон похлопала по покрывалу рядом с собой, натянув широкую улыбку. Улыбка вышла натужной, но Су Хён, понимая старания матери, подошла и присела рядом.

— Вещи уже собрала?

— Да так… почти.

— Как это «почти»? Надо собираться как следует. Вечно кажется, что всё взяла, а на месте обязательно чего-нибудь не хватает. Давай я проверю?

— Не нужно. Чего нет — на месте купим. Ты лучше к урокам готовься: у тебя ведь сегодня важный пробный экзамен.

— Так я и знала! Твоя поездка куда важнее моего пробного экзамена!

Су Хён распахнула чемодан и принялась внимательно перебирать вещи, сверяясь с расписанием пятидневного отдыха.

— Мам, ты говорила, что там потрясающий отель с тремя огромными бассейнами. Плавать будешь?

— Разве что в море. Заплыву подальше да привяжу этому типу пудовую гирю к ноге.

Су Хён ошарашенно захлопала ресницами, уставившись на мать.

— Да шучу я. Хотя очень хотелось бы. Разве в этой жизни мы можем делать только то, что хочется? Но ты, доченька, живи так, как велит сердце. Если влюбишься — признавайся сразу, не упускай своего, чтобы потом не локти кусать, как я.

— Мам, ты жалеешь, что вышла замуж за папу?

Одного лишь сожаления? Да я готова засудить собственных родителей за то, что они впопыхах сосватали меня за него на тех дурацких смотринах!

— Су Хён, не переживай за меня. Прости, что забиваю тебе голову своими проблемами, пока ты учишься.

— Разве ты в чём-то виновата? Это всё папины грехи.

— Вот именно! Всё из-за него. Проклятая первая любовь, паршивая землячка из родного города!

Видя, как мама снова закипает от гнева, Су Хён с облегчением выдохнула: когда мама по-настоящему впадала в ярость, она намертво замыкалась в себе, и тогда исправить ситуацию было почти невозможно.

— Папа плохой! Я всегда на твоей стороне.

— Я тоже заведу себе интрижку на стороне! Подумаешь, первая любовь! У меня, если оглядеться, среди земляков таких кавалеров пруд пруди!

— Тогда я просто идеально выбрала тебе подарок. В самый раз!

Усмехнувшись, Су Хён протянула матери принесённую коробку:

— Вот, мамочка. Подарок в дорогу.

Ын Сон развязала алую ленту. Увидев лежавший внутри раздельный купальник, она охнула от неожиданности и звонко рассмеялась:

— Сексуальный, правда? Папе ни за что не показывай, а на курорте обязательно надень.

— Ну ты даёшь! И как я это надену? Да у меня туда даже одна нога не влезет!

Приложив к себе белоснежное бикини, Ын Сон снова покатилась со смеху. Купальник был простого фасона, без лишних деталей, и выглядел на удивление скромно.

— Спасибо, доченька! Надену твой подарок и привезу из отпуска нового мужчину!

— Ой… Что? П-правда?

Думаешь, не смогу? Пылая жаждой возмездия, Ын Сон крепко обняла дочь.

— Как бы мне хотелось поехать вдвоём с тобой, моя хорошая. Жаль, что из-за этого проклятого экзамена ты не можешь.

— Это ведь ваша примирительная поездка с папой. Раз уж собрались — отдохни как следует. Наберись сил, чтобы по возвращении как следует пропесочить папу. Мы с братом тебе поможем!

— Кому поможете? Да брось ты. Хан Чжэ Хён целиком на стороне отца. Хоть тоже мужчина, а Юн Гон и то поддержал меня по-человечески. Шоколадное парфе принёс, чтобы поднять настроение. И кто после этого мой родной сын?

Сердце Су Хён предательски затрепетало от знакомого имени. Даже в столь серьёзной семейной драме одного упоминания о нём оказалось достаточно.

— Юн Гон-оппа приходил?

— Да. Вчера заглядывал попрощаться. Привёз моё любимое парфе и клубничный торт со взбитыми сливками для тебя.

— Попрощаться?

— Сказал, что сегодня улетает в Штаты и вернётся только в следующем году. Разве Чжэ Хён тебе не говорил?

Чжэ Хён точно не на нашей стороне. Су Хён аж затрясло от чувства предательства: Как он мог даже не заикнуться о том, что Юн Гон улетает в Америку?!

У Су Хён на глаза навернулись слёзы. Значит, тот клубничный торт со взбитыми сливками, который я с таким аппетитом уплетала вчера после курсов, был прощальным подарком Юн Гона?

— Я предупредила Чжэ Хёна: если задержишься на курсах допоздна, не бери такси, пусть сам за тобой заедет. Хоть какая-то польза от старшего брата. На всякий случай я и водителю Чану наказала, хоть он сейчас и в отпуске.

— Угу.

Осознание того, что Юн Гона уже нет в Корее, мгновенно выбило почву из-под ног. От недавней бодрости не осталось и следа.

Мысли о далёкой Америке окончательно сбили её с толку, и пробный экзамен был с треском провален.

А ведь это был последний пробный экзамен в десятом классе, и ей так хотелось закончить учебный год с наивысшим баллом!

— Как же бесит…

Су Хён с досадой пнула попавшийся под ноги камешек, глядя на опустевший школьный двор.

Глупо и смешно. Даже когда Юн Гон в Корее, мы ведь видимся не так уж часто. Разве стоит так убиваться и раскисать только из-за того, что он улетает в Штаты?

Но было невыносимо обидно.

Хан Чжэ Хён — бесчувственный чурбан, он мог и забыть рассказать про Юн Гона. Но сам-то Юн Гон!

Он ведь мог хотя бы попрощаться со мной, сестрой своего лучшего друга! Вчера приходил к нам домой, прекрасно знал, на какие курсы я хожу и во сколько возвращаюсь, — и просто ушёл? Как он мог так поступить? Достаточно ведь было подождать совсем немного, чтобы увидеться со мной!

От подступившей к горлу горькой обиды Су Хён весь экзамен видела перед собой лишь белую бумагу и чёрные строчки вопросов.

Уныло плетясь по дорожке из школы, Су Хён готова была плюнуть и на библиотеку, и на дополнительные курсы.

Всё равно Чжэ Хён понятия не имел, что пробный экзамен закончился раньше, и приедет за ней к учебному центру только поздним вечером.

Как говорится, вкус мяса знает лишь тот, кто его пробовал: развеять тоску хотелось, но развлекаться Су Хён попросту не умела.

Хотелось побродить где-нибудь без цели, но мороз на улице отбивал всякое желание. Идти в компьютерный клуб или в манхва-кафе было непривычно.

С горечью осознав, что, кроме школы и дома, ей некуда податься, Су Хён подошла к школьным воротам.

И вдруг её взгляд замер на знакомом силуэте. Мужчина, вышедший из припаркованного автомобиля, был не кем иным, как Юн Гоном.

Су Хён смотрела на идущего к ней Юн Гона и не верила своим глазам. Мама же сказала, что он улетел в Америку, почему он здесь? Да ещё и у ворот моей школы на исходе дня.

Выходившие из школы ученики украдкой оглядывались на Юн Гона, шепчась между собой.

— Говорят, проверка работ закончилась ещё час назад, почему ты только сейчас выходишь?

Су Хён всё ещё злилась на Юн Гона за то, что тот улетел — пусть в итоге он и стоял сейчас прямо перед ней, — и её детская обида никуда не исчезла.

Какое тебе дело до моих экзаменов? — хотелось крикнуть ей, но вместо этого она лишь сердито надула губы.

Юн Гон снял тяжёлый рюкзак с её плеча, а другой рукой бережно обмотал тёплый шарф вокруг её шеи.

— У вас шкафчиков нет? Зачем каждый день таскать такую тяжесть?

Какое твоё дело? Хочу и ношу весь шкаф с собой.

Юн Гон внимательно вгляделся в её насупленное, расстроенное личико и с улыбкой спросил:

— Плохо написала?

Из-за тебя! Из-за Чха Юн Гона, который даже не соизволил попрощаться со мной!

— Вот досада. А я ведь вчера специально привёз твой любимый клубничный торт, чтобы ты набралась сил перед экзаменом.

Юн Гон врал с таким невозмутимым видом, что ей безумно захотелось поверить. Хотя он наверняка просто покупал десерт маме и заодно прихватил кусок торта для меня.

— В честь проваленного экзамена угощаю вкусным ужином.

— Издеваетесь?

— Ага. Издеваюсь над малышкой.