— Теперь мне что, блядь, с шаманкой 1 ебаться прикажете?
1 Мудан — корейская шаманка, посредница между людьми и духами.
Резко взвившийся голос царапнул воздух в комнате. Вскочив с места, Чжу Вон уставился на сидящего напротив.
Председатель Ча, опиравшийся на подлокотник, коротко отрезал:
— Не шаманка.
— Ха?
— Говорят, её сачжу 2 в точности сходится с твоим.
2 Сачжу — корейская система гадания по «четырём столпам»: году, месяцу, дню и часу рождения.
Чжу Вон скривил уголок рта. Словно услышал крайне занятный ответ.
— А если не шаманка, то что, мне уже не надо ебаться с бабой, которую я знать не знаю?
— Думай, что говоришь…
От несвоевременного замечания вырвался смешок. Держать лицо не получалось никак.
— Это вам, дедушка, надо думать, чего вы от меня требуете. Отвод беды 3 и что там ещё. Поддались болтовне какой-то шаманки — разве вы меня не продаёте?
3 Энмаги — обряд отвода несчастья.
В низком голосе прорезалась острая злость. На такую вспышку председатель Ча обычно бы что-нибудь ответил, но сейчас почему-то плотно сжал губы.
Так, значит, всерьёз.
Сам знает, что бред, а всё равно продавит.
Стиснув зубы, Чжу Вон снова опустился на диван. Когда он опять заговорил, голос звучал заметно мягче.
— Господин председатель, я и так сделал достаточно.
— …
— А эти осточертевшие обереги 4? Комната, кабинет, машина, даже одежда. Я их всюду понавешал.
4 Пуджок — бумажный амулет-оберег с заклинанием, писанным красной тушью.
Чжу Вон помолчал, подбирая слова. Пока он давил подступающее раздражение, острая линия челюсти затвердела ещё сильнее.
Он на мгновение прикрыл глаза, открыл их и продолжил:
— Весь прошлый год из-за наказа беречься воды я даже на поле для гольфа выехать не мог. Там ведь этот чёртов пруд. Помните, что Северноморский контракт в итоге пришлось подписывать по видеосвязи?
Одна из крупнейших компаний страны.
Группа «Сонвон», объединяющая солидные дочерние компании в сфере строительства, пищевой промышленности, дистрибуции и гостиничного бизнеса.
И это был самый крупный за прошлый год зарубежный инвестиционный контракт «Сонвона», который вёл Ча Чжу Вон.
Важный проект, над которым он бился целых шесть месяцев, но председатель Ча запретил ему командировку.
«В этом году к воде — нельзя».
«Это что ещё за бред?»
Даже когда на кону стояли сотни миллиардов вон, председатель Ча стоял на своём.
В итоге Чжу Вону пришлось вести весь проект из Кореи. И проклятая разница во времени, и проблемы с коммуникацией, и упавшее до предела доверие партнёров, которое надо было восстанавливать, — всё легло на него.
И всё из-за той сраной шаманки.
Надо было тогда просто угробить этот контракт. Может, увидев, как на глазах испаряются сотни миллиардов, председатель Ча наконец опомнился бы.
Сожаление накатило на Чжу Вона слишком поздно — дело было уже прошлое.
— И до чего мне ещё дойти, чтобы вы наконец остановились?
— Думаешь, я для себя стараюсь? Всё это ради тебя. Я же тебя спасти пытаюсь!
— Знаю. Знаю. Потому я и на том сраном куте 5…
5 Кут — корейский шаманский обряд с музыкой и танцем, которым отводят беду.
Чжу Вон удержал сорвавшийся вверх голос. Перевёл дыхание и процедил:
— Смирно сидел, разве нет?..
— …
— И что теперь? Стало хоть что-нибудь лучше?
Тон стал спокойнее, но кипящее внутри до конца не улеглось. Чжу Вону всё это и правда осточертело.
Он родился обвешанный всевозможными дурными звёздами 6, и с детства не осталось ничего, чего бы он не перепробовал.
6 Хюнсаль — «дурные звёзды» в гороскопе, знаки грядущей беды.
Предрассветные молитвы на голой сопке, куда его, ещё не выросшего, водили дрожать от холода; непонятные снадобья неизвестно из чего; обереги, писанные, как говорили, звериной кровью; кут, от которого мутило.
И помимо этого Чжу Вону пришлось пережить немало дикостей.
— Это в самом деле последний раз.
— Нет. На этом я заканчиваю.
То злые чары, то беда. Чжу Вон не желал больше вестись на подобный вздор.
Терпел он и это лишь потому, что у председателя Ча было слабое здоровье.
— Ча Чжу Вон.
— Я занят, так что пойду.
Сколько бы его ни удерживали, ничего бы не изменилось. Но на следующих словах председателя Ча он всё же остановился.
— Не сделаешь этого — наследства не будет.
— Господин председатель!
— Можешь не кричать, я и так всё слышу.
Чжу Вон всерьёз усомнился в собственном слухе. Но, к сожалению, слух работал исправно.
— Может, доктора Пака позвать? Сказать, что вы, похоже, выжили из ума.
— Пока ты будешь так упираться, я и вправду выживу из ума и перепишу завещание.
От твёрдого взгляда председателя Ча ровные брови Чжу Вона сошлись к переносице.
Значит, всерьёз.
— Нет. Это невозможно.
А если всерьёз — что тогда прикажете делать?
Твёрдым голосом он поставил точку:
— У внука господина председателя хер толком не стоит.
— Ах ты… паршивец!
— Так что ничего подобного точно не будет.
Чжу Вон, будто не желая больше ничего слышать, резко вышел из комнаты.
Он шёл по длинной веранде-тхвинмару 7 старого дома. Но сколько ни шёл, ей почему-то не было конца.
7 Тхвинмару — открытая деревянная веранда вдоль стены традиционного корейского дома.
— Да сколько ещё, блядь?
Он резко сдёрнул стягивающий шею галстук.
Костюм по-прежнему сидел на нём неудобно. Сколько ни оборачивай в дорогую ткань, сколько ни подгоняй точно по фигуре — ничего не менялось.
Он чувствовал себя человеком, которого силой втиснули туда, где ему никогда не стать своим: нигде не было удобно.
Ненадолго ушедший в свои мысли Чжу Вон обернулся, вдруг почувствовав чужое присутствие.
— От председателя идёшь?
До Су Чжон.
Та самая юридическая «мать» Чжу Вона.
— Это вы его подбили, госпожа?
— Не понимаю, о чём ты.
Её легко моргающие глаза были омерзительны.
Почти все дела этого дома, большие и малые, проходят через эту женщину. Даже то, что доходит до ушей председателя.
— Думаете, от этого что-то изменится? Что меня лишат наследства?
— Не понимаю тебя. Разве не тебе сейчас впору умолять?
Госпожа До добавила с едва заметной улыбкой:
— Эту драгоценную жизнь… надо ведь сберечь.
Слово «драгоценную» она подчеркнула. Смысл, вложенный в этот с виду ласковый тон, был совершенно ясен.
А как же ты выжил?
Острый взгляд обрушился на Чжу Вона.
Глядя прямо в эти полные обиды глаза, Чжу Вон сделал шаг к госпоже До.
— Это вам стоит подумать ещё раз, матушка. Пока вас не затянуло следом за мной в какую-нибудь беду.
Впервые взгляд До Су Чжон дрогнул. Уж она-то лучше всех знала, что значит попасть под тяжёлое сачжу Чжу Вона.
— Вам ведь тоже надо беречь эту драгоценную жизнь. Много ли вам ещё осталось?
Едва скрыв проступившую на лице жажду убийства, До Су Чжон разомкнула губы.
И что вы ещё собираетесь вытащить?
Чжу Вон отреагировал так, будто ему всё осточертело, но на следующих словах взгляд его холодно застыл.
— Если прошлогодняя авария на стройке того торгово-развлекательного комплекса случилась из-за блистательного наследного принца «Сонвона», все набросятся, как гиены. Верно?
К сожалению, на стройках такое случается нередко. Несколько человек погибли, несколько получили увечья.
Заключили, что дело в недостатках охраны труда, но стоит увязать это с Чжу Воном — и разговор пойдёт совсем другой.
— Какая лакомая добыча: исполнительный директор Ча Чжу Вон, который притягивает несчастья. Чэболь в третьем поколении 8 с проклятой судьбой, сожравший даже собственных родителей.
8 Чэболь в третьем поколении — внук основателя крупной финансово-промышленной группы.
— …
Славились ли они силой или нет — все шаманки говорили одно и то же.
Что судьба у Ча Чжу Вона свирепая и злосчастная. Что в ней наложились друг на друга кванчжэ и санмун 9, что снова и снова выпадает расклад, зовущий кровь, и что связей с людьми у него много, но все они в конце концов оборачиваются бедой.
9 Кванчжэ и санмун — «дурные звёзды» корейской астрологии: первая сулит тяжбы и беды от властей, вторая — похороны и встречу со смертью.
И правда, вокруг него часто случались несчастья, и продолжалось это до сих пор.
Отчасти поэтому Чжу Вон и не мог вырваться из этого опостылевшего круга.
Потому что не мог с уверенностью ответить, что всё это не более чем ебучие совпадения.
— Удар по репутации «Сонвона» тоже будет немалый.
До сих пор сачжу Чжу Вона было темой, на которую негласно запрещалось говорить. Огласка не сулила ничего хорошего, а тронешь без нужды — сам наживёшь беду.
Но загнанная в угол До Су Чжон всё же выложила последнюю карту. Ради того, чтобы свалить Чжу Вона, она готова была смириться даже с тем, что «Сонвон» пошатнётся.
— Об этом можешь не беспокоиться. Весь удар по репутации ты заберёшь с собой и исчезнешь.
— …
— Я ведь каждый раз тебе говорю: исчезнешь — тем и поможешь «Сонвону».
Повисло короткое молчание. В голове Чжу Вона стремительно пронеслось всё, что было за эти годы.
До Су Чжон улыбнулась искренне — будто заглянула Чжу Вону в самую душу.
— Ну, а до тех пор виляй хвостом как следует. Кровь-то в тебе наполовину его — может, председатель тебе что-нибудь и бросит.
В этом доме изначально не было ни одного нормального человека. Включая и его самого — того, кто ради наследства готов принять это бредовое предложение.
На стиснутом кулаке грубо вздулись вены.
Столько пройдено — что теперь значит какая-то ебля. Чжу Вон решил, что охотно станет зверем.
