— А…
Длинные пальцы Чжу Вона глубоко вошли между пальцами Ён Хвы.
— Поранились?
Низкий голос упал на сцепленные руки.
Так и знал. Надо было втоптать его как следует.
Один удар или несколько — избиение всё равно избиение.
— Это от работы с цветами. Всё в порядке.
— Правда?
Резко поднявшаяся злость немного улеглась. Только теперь он заметил на руках Ён Хвы крупные и мелкие царапины.
— Да. Хватит уже.
Она хотела отнять руку, прося отпустить, но Чжу Вон снова притянул её.
— А это?
Шрам на запястье. Давно затвердевший след пореза остался бледной линией.
— Это я давно поранилась.
Как я не заметил?
Он провёл кончиками пальцев по длинному вертикальному шраму, будто обводя линию.
Рука, скользившая по гладкой коже, остановилась, когда Ён Хва коротко ойкнула.
Ён Хва воспользовалась тем, что хватка ослабла, и торопливо спрятала руку под стол.
— …
Чжу Вон медленно опустил повисшую в воздухе руку. Глядя на низко склонённую голову Ён Хвы, он спросил:
— Кто был тот мужчина?
— …
— Я, как ни крути, стал участником происшествия; разве не должен знать хотя бы обстоятельства?
— …
Похоже, как её ни уговаривай, она не заговорит. Чжу Вон коротко выдохнул.
— Ну и ладно. Мой толковый секретарь Чхве всё выяснит.
Только тогда опущенная голова поднялась.
— Секретарь Чхве?
Судя по тому, как они между собой обсуждали, удастся ли семинар, они как будто немного сблизились.
Когда это они успели так сдружиться?
— Он в последнее время из-за переработок на себя не похож, ну да ничего, посидит ещё несколько ночей.
Чжу Вон демонстративно достал телефон.
— Но что поделать, это его работа.
— Постойте.
Ён Хва торопливо остановила Чжу Вона, который вот-вот собирался звонить.
Нельзя об этом говорить…
Но как бы она ни скрывала, Чжу Вон в конце концов всё узнает.
Поразмыслив, Ён Хва решила честно рассказать всё.
— Когда-то хозяйка этого магазина меня приютила. У неё я и училась цветочному делу.
— …
— Мы вели магазин вместе, но у неё вдруг ухудшилось здоровье. У неё был… рак. Операция не помогла. Уже пошли метастазы.
Этот сын-негодяй за больной, конечно же, не ухаживал. В итоге всё легло на Ён Хву.
— Она написала в завещании, что оставляет магазин мне. Но, пока шли похороны, сын уже всё провернул. Мол, завещание, составленное в состоянии невменяемости, силы не имеет.
Дальше всё было так, как Чжу Вон и предполагал.
— И поэтому вы платили этому мужчине аренду и вели магазин?
— Да.
— И аренда наверняка была несусветная.
— Да…
Откуда он так хорошо всё знает? Без всяких её объяснений Чжу Вон точно понял её положение.
— А потом вы подали иск, чтобы вернуть магазин. Вместе с новой командой адвокатов, которую подготовил управляющий Ан.
— Да. Что?!
Ён Хва только кивала и с опозданием осознала свою оплошность.
— Причина, по которой вы со мной переспали. Этот магазин?
«Ло энд Чон» славилась тем, что не берётся за частные дела, но управляющему Ану это было по силам.
— Если дело в соглашении о неразглашении с управляющим Аном, можете не говорить.
Реальность, которая мучила её несколько лет, перед Чжу Воном в один миг разложилась по полочкам.
Ён Хва не сумела скрыть горечи: ей казалось, что обнажили всю неприглядную изнанку её жизни.
— Смешно, правда? Что это за магазин такой. Не кажется, что я цепляюсь за него зря?
Глядя, как ей тяжело, Чон Хо всякий раз уговаривал её отдать магазин Ги Сопу и открыть новый.
Она знала, что всё это ради неё, но отказаться никак не могла.
Поэтому с какого-то момента она перестала показывать, что ей тяжело. И самоуправство Ги Сопа старалась принимать как должное.
— Он вот так является и буянит, а я и слова сказать не могу. Просит денег — отдаю всё, что просит.
То, что боль стала привычной, не значит, что её легче переносить. Она не притупляется. Просто учишься лучше с ней справляться.
Она отдала даже тело — и всё ради того, чтобы удержать эти несколько квадратных метров.
Наставницы уже не было; она держалась за место, за которым не стояло ничего.
Чжу Вон вряд ли поймёт.
Какой глупой она должна казаться такому умному человеку.
— Совсем по-дурацки, да?
— Нет, вы молодец.
От неожиданной похвалы мысли Ён Хвы на секунду остановились.
— Вы пострадавшая. Ведёт себя как мразь он. У меня нет желания упрекать обокраденного за то, что не уберёг вещь.
Голос Чжу Вона был неожиданно мягким.
— У каждого есть что-то, что хочется сберечь. И у меня тоже.
Для Чжу Вона этим был «Сонвон».
Чжу Вону хотелось прямо сейчас всё бросить. Хотелось швырнуть председателю Ча и До Су Чжон: разбирайтесь сами, — и всё же он, как идиот, цеплялся за это.
За «Сонвон», который был ему не так уж дорог.
— Я ведь и сам поэтому принял договор управляющего Ана, разве нет? То же самое.
В том, что она пыталась уберечь важное, она, может быть, была даже лучше него.
— Хорошо держались.
— …
Каждое его слово трогало Ён Хву за душу.
Молодец, хорошо держалась. Такого Ён Хва не слышала ни разу.
Она не могла сдержать слёзы, и веки покраснели.
— И в связи с этим, госпожа Ын Ён Хва.
В комнате, где смешались запах цветов, аромат травяного чая и душный воздух летней ночи, его голос опустился ниже.
— Давайте встречаться.
— Что?..
Ён Хва не могла закрыть невольно открывшийся рот, и Чжу Вон повторил ещё раз:
— Встречаться, говорю. Мы с вами.
В маленькой цветочной лавке, среди бесчисленных распустившихся цветов, Ён Хва долго просто смотрела на него.
* * *
— Семинар, говорят, прошёл без проблем.
В голосе председателя Ча звучали гордость и удовлетворение.
Управляющий Ан коротко доложил:
— Да, реакция была полностью положительной. Предварительные договоры уже подписаны. Думаю, в течение месяца всё закроется.
— Чжу Вон сделал большое дело.
Видя, как редко он вот так открыто улыбается, управляющий Ан осторожно спросил:
— Вам всё ещё неспокойно?
— И не говори.
С серьёзным лицом председатель Ча смотрел в сад и глубоко вздохнул.
— До сих пор помню день, когда его сюда привезли.
Тогда он был школьником, ещё не потерявшим мальчишеского вида.
Плотно застегнув воротник формы, он настороженным взглядом обшаривал особняк.
— Уже больше десяти лет прошло.
— Верно. Но знаешь ли ты? Что вне «Сонвона» он прожил дольше, чем в нём.
Председателя Ча тревожила разница всего в несколько лет.
Значит ли это, что, прожив здесь ещё несколько лет, мальчик и правда станет своим в «Сонвоне»?
— Господину директору будет обидно.
— Потому он и выстроил такую крепкую стену.
Дело было не в нелюдимом характере. Между ним и председателем Ча лежал очень глубокий ров.
И всё это была расплата, которую председатель Ча навлёк на себя сам.
— Пора уже наконец отпустить… а нелегко.
— Понемногу, глядишь, и получится.
Управляющий Ан осторожно добавил:
— Вы ведь потому и предложили хапбан, чтобы в этот раз разобраться со всем, что у вас на душе.
На эти слова председатель Ча ненадолго закрыл глаза и вспомнил то, что услышал несколько дней назад.
Тот человек с необъяснимой точностью назвал и «Сонвон», и Чжу Вона, и даже его собственные колебания.
— Да, пусть только это пройдёт благополучно…
Он собирался передать все остальные дела Чжу Вону, как только удастся справиться с этим.
Веря, что если после всего этого «Сонвон» всё же рухнет, то когда-нибудь он сумеет убедить себя: значит, такова его судьба.
— Придёт день, и господин директор поймёт.
Управляющий Ан хорошо знал упрямство председателя.
При таком характере даже то, что он уступил настолько, было делом огромным.
— Как всё уляжется, надо будет и пару ему подыскать. Та девочка, говорят, вернулась?
— Вы про госпожу Син Со А?
— Да, про Со А.
На губах председателя расплылась лёгкая улыбка.
Официальной помолвки не было, но и в «Сонвоне», и в семье Со А исподволь считали их союз делом решённым.
— Со А тоже за границей проветрила голову, теперь, наверное, всё будет хорошо. Да и возраст у обоих подходящий.
— Господин председатель, прошу прощения, я на минуту.
Проверив срочное сообщение, управляющий Ан застыл.
Отпустив его, председатель Ча молча задумался.
Пора уже совсем отойти от дел.
Время пришло. Передать в подходящий момент — это тоже была его роль.
Вышедший наружу управляющий Ан вскоре торопливо вернулся.
— Господин председатель, вам надо это увидеть.
