И вот сегодня.
«Идём на свидание».
Она прочитала пришедшее от него сообщение и шла к условленному месту.
Хотя она и знала, что это ненастоящее свидание по договору, на душе почему-то отпустило.
Приподнятое настроение — оттого, что она давно никуда не выходила. Оттого, что небо без единого облачка, а солнце греет слишком ласково.
Ён Хва прикрывалась ненужными оправданиями и вошла в ресторан. У входа проверила в зеркале, как сидит одежда.
— Проходите сюда.
Сотрудник, едва увидев её, проводил её вглубь. В ресторане было пусто.
Он сидел, откинувшись на спинку у стола, и, увидев Ён Хву, слегка поднял руку.
Ладони вдруг стали влажными.
Это от волнения. Ведь она впервые в таком месте. Неловко и непривычно — вот сердце и колотится так сильно.
— Рано пришли.
— Вы тоже.
— Раз уж выкупил зал, решил побыть в тишине.
— Выкупили?
Весь этот огромный ресторан?
— А вы думали, публичные отношения бывают в по-настоящему публичных местах?
Тут же подошёл менеджер, и Ён Хва не успела ничего спросить.
— Сегодня для вас подготовлен сет из сезонных продуктов с акцентом на каре ягнёнка.
К сожалению, дальше Ён Хва уже ничего не понимала.
— На закуску можно выбрать карпаччо из палтуса или гребешки соте. Основное — жареное каре ягнёнка. На десерт — шоколадный мусс и тарт с сезонными фруктами.
Чжу Вон взглядом спросил, что она выбирает, но Ён Хва только округлила глаза.
Он тут же снова повернулся к менеджеру.
— Гребешки соте, стейк средней прожарки, на десерт тарт. Заправку подайте отдельно.
— Подать вино?
Вот тут Ён Хва ответила уверенно:
— Мне не нужно.
— Вот так. Вина не надо.
Приняв заказ, менеджер отошёл.
— Вы совсем не пьёте? Или вам неловко пить со мной?
— Я вообще не пью.
— М-м.
Ён Хва испугалась, что Чжу Вон поймёт превратно, и торопливо добавила:
— Я вообще почти не пью напитков. И кофе тоже, и газировку не пью…
Сказав это, она почувствовала себя ужасно привередливой. Голос сам собой стих, но Чжу Вон слушал довольно внимательно.
— Ещё что-нибудь?
— Когда так спрашиваете, я и сама не знаю.
Ён Хва всегда ела одно и то же. Она и не выбирала еду вместе с кем-то, так что случая попробовать новое не выпадало.
— Это и так станет видно.
Менеджер по очереди вынес блюда.
Подача, выстроенная по цвету и высоте, походила на маленькую цветочную композицию.
Но глаза Ён Хвы, тихо светившиеся, странно потускнели, едва еда попала в рот.
Она изо всех сил делала вид, что всё в порядке, и кивала, но было уже поздно.
Чжу Вон всё понял.
Итак, сладкое она не любит.
Продукты с сильным ароматом, вроде базилика, ей тоже, похоже, не по вкусу. И мягкую, вязкую текстуру она не особенно любит.
Сегодня основное — баранина; она вообще сможет это есть?
А картофельный мусс с резким трюфельным запахом она и вовсе не смогла вынести: Ён Хва откровенно сморщилась.
— Не то место выбрал. Надо было в ближайший храм.
— Да, я люблю монастырскую еду.
Отвечает-то честно.
Чжу Вон усмехнулся и отправил в рот картофельный мусс, который так не понравился Ён Хве.
Каждое блюдо было для неё испытанием, но, к счастью, следующее не подавали, пока она не опустошит тарелку.
Так, как Чжу Вон заранее и распорядился.
Благодаря этому она могла есть в своём темпе, ни на кого не оглядываясь.
То есть ела со скоростью, немыслимой для корейца.
— Вам бы, госпожа Ын Ён Хва, жить во Франции.
— Франция — это прекрасно. И розы там знаменитые, и лавандовые поля красивые.
— Да. Хорошо бы.
Ён Хва так и не поняла, что было не так.
Как и того, что ради её темпа Чжу Вон прожевал тарт не меньше пятисот раз.
— Спасибо, было вкусно.
Ён Хва положила вилку, и наконец-то бесконечный обед закончился.
— Теперь к сути.
На чистый стол он выложил конверт с документами.
Он будто ждал этой минуты и один за другим перечислил условия.
— Ни даты, ни количество свиданий я заранее определить не могу. Подстроить расписание не выйдет. Договоримся так: я зову — вы сразу приезжаете.
Вот так. Эта встреча была из-за договора. Просто от слова «свидание» на секунду стало легко на душе.
— Это базовое условие.
— …
— И обо всех свиданиях будут выходить статьи в прессе. Разумеется, ваши данные, госпожа Ён Хва, полностью закрыты.
Разговор снова пошёл по-деловому, и Ён Хва наклонила стакан с водой, пряча горькую улыбку.
— У вас есть отдельные пожелания?
— Я об этом не думала.
Она и так собиралась делать всё, как он захочет.
— Прекрасно. Девушка без амбиций.
От слова «девушка» Ён Хва вздрогнула, но быстро стёрла с лица выражение и кивнула.
— Пусть это будет договор, основанный на взаимном доверии. Штрафы за неисполнение прописывать не стану. А, и ещё.
Чжу Вон повёл взглядом к окну. За дальним столиком женщина без остановки щёлкала затвором.
— На неё не обращайте внимания.
— Да, считайте, что меня нет, чувствуйте себя свободно. Свободно.
Женщина развела обе руки, будто успокаивая, и махнула: всё в порядке.
— А кто это?
— Папарацци.
— ?..
Едва на лице Чжу Вона появилась улыбка, женщина, будто только этого и ждала, принялась снимать с большим воодушевлением.
Затвор щёлкал так, что становилось неловко, но сам Чжу Вон, которого снимали, был совершенно спокоен.
— Снимок увидит вся страна. Раз уж так, надо выйти красиво, разве нет?
Он не язвил. Он говорил всерьёз.
Ён Хва не могла отделаться от чувства, что что-то идёт не так.
Но и на этот раз она уже успела расписаться.
— Идёмте. Пора к следующему пункту.
* * *
Следующим местом оказался маленький дендрарий в окрестностях Сеула. Частный, работающий, как ей сказали, только по записи.
Тихий ханок и низкая каменная ограда, а перед ней до рези в глазах цвели гортензии.
— Ух ты… какие гортензии.
— Да. И розы, кажется, кое-где попадаются.
— Вы прекрасно разбираетесь.
Ситуация, когда тебя хвалят всего лишь за то, что ты отличил розу от гортензии, была нелепой, но Чжу Вон решил не спорить. Из-за раскрасневшегося лица Ён Хвы.
Они естественно пошли по земляной дорожке.
— У таких крупнолистных гортензий, которые нам часто попадаются, цвет меняется от кислотности почвы, даже если саженец один и тот же. Как лакмусовая бумажка: на щелочной почве — розовые, на кислой — синие. Удивительно, правда?
— Да, удивительно.
Чжу Вону, наоборот, удивительной казалась сама Ён Хва.
Один и тот же стебель, одни и те же лепестки. Что в них такого хорошего?
— Я и не знала, что есть такие места.
— Говорят, здесь было место ссылки. Потом поместье выкупила богатая дворянская семья, и оно передаётся из поколения в поколение.
— А-а…
Ён Хва медленно кивнула. Мимолётное жуткое ощущение стало понятным.
Правда, всё было настолько мельком, что она и сама сомневалась.
— Интересно, гортензии здесь растили с тех самых пор? Судя по названию, гортензии нужно много воды 1. Как их выращивали в старину?
1 Корейское название гортензии — сугук (水菊), «водяная хризантема»: первый иероглиф означает «вода».
— Как-нибудь да справлялись.
Ён Хву, похоже, не смущал даже такой небрежный ответ.
Она и правда так увлеклась, что, оставь её в покое, говорила бы об этом весь день.
— Что в этих цветах такого хорошего?
— М-м… Наверное, от красивого просто становится хорошо?
— В мире полно красивого и без цветов.
На замечание Чжу Вона Ён Хва всерьёз задумалась.
— Они красивые и при этом быстро вянут. Наверное, поэтому и дороже.
— Это называется «бесполезные».
Даже на упрёк Чжу Вона Ён Хва светло улыбнулась. Улыбка вышла ярче распустившихся гортензий.
— Почему вы смеётесь?
— Покупатели, что заходят в магазин, поставщики — все они любят цветы. Никто ещё вот так прямо не говорил, что они бесполезны.
После семинара Ён Хве было странно смешно всякий раз, когда Чжу Вон говорил прямо.
Кажется, она понемногу привыкала к нему.
Сам же Чжу Вон про себя размышлял, всегда ли она была такой смешливой.
— Пусть бесполезные, зато хорошие. Когда даришь букет, люди радуются.
— И то верно.
С этим Чжу Вон был согласен.
«Сынок. Цветы, что ты в прошлый раз купил, все завяли. Может, в этот раз ирисы? Как раз пора».
«Покупай сразу сухоцветы. Всё равно быстро вянут».
«Никакой в тебе романтики. У цветов тоже есть свой сезон. И заодно я в такие дни вижу лицо сына».
Он всякий раз покупал и приносил, а потом выслушивал объяснения — и без всякой надобности набрался знаний.
Независимо от личных пристрастий, в цветах Чжу Вон разбирался неплохо.
— Вы, наверное, часто дарили цветы.
— Так вышло.
В сердце Ён Хвы вдруг вошла маленькая заноза.
