1 - 57
— Нельзя тебе одной жить припеваючи. Нельзя быть счастливой. Это против закона воздаяния.
Хи Джу странно растягивала слова. Это была не её обычная резкая манера.
— А… а-ах.
Сначала Ён Хва думала, что голова болит от шума.
Но чем дольше звенели бубенцы, тем глубже вгрызалась боль — уже не в голову, а внутрь тела.
Будто кто-то кончиками пальцев шарил между внутренностями, выискивая щель.
Хи Джу, даже не глядя на Ён Хву, опустилась на колени среди вещей, беспорядочно разбросанных по полу.
Латунные чаши с рисом, наполовину оплывшие свечи. Всё это она наспех сгребла из угла святилища паксу Чона и кое-как расставила, создав подобие обрядового убранства.
Она расстелила на полу красную ткань и пригоршнями рассыпала рис.
Руки двигались на удивление уверенно. Будто кто-то сзади подсказывал ей порядок.
— Говорят, внутри ты пустая. Потому тебя все и хотят.
В мутной пелене Ён Хва смутно различала силуэт Хи Джу и то, что было перед ней.
Догадаться, что задумала Хи Джу, было нетрудно.
— Нет.
Голос Ён Хвы сорвался. Голова всё ещё болела. Но сидеть сложа руки было нельзя.
— Ты не справишься. Нельзя, Хи Джу.
Не было ни музыкантов, ни ритма. И всё же обряд мог состояться.
Если кто-то отчаянно этого хочет и вся его обида направлена на одного человека.
Пусть обряд и ненастоящий — то, что прилипло к этому месту, всё равно протиснется и в щель размером с ноготь.
Какой бы ни была цель кута, мишенью станет та, кого проклинает Хи Джу, — Ын Ён Хва.
— Так беда падёт на тебя, Хи Джу.
Кто берётся за такое, не имея на то права, в конце концов сам принимает удар.
Так ушла и бабушка Хи Джу.
Энергия здесь была дурной. И не только потому, что здесь бродило много неприкаянных душ.
То, что прилипло к этому месту, было слишком цепким и злобным, словно давным-давно росло, питаясь людским страхом и обидой.
— Было, верно. Так и было.
Хи Джу медленно кивнула, как человек, вспоминающий то, что давным-давно пережил сам.
— Беда на меня и пала.
Ён Хва торопилась и не заметила этой едва уловимой странности. Хи Джу надо было остановить немедленно.
— Так что скорее…
— А если и не справлюсь — что с того?
Хи Джу криво усмехнулась. Глаза, устремлённые на Ён Хву, странно блеснули.
— Сегодня ведь есть ты.
— …
— Думаешь, я повторю ту же ошибку?
Достучаться до неё было невозможно. Уговаривать было уже поздно.
Ён Хва потихоньку выкручивала запястья из верёвки. Грубые волокна обдирали кожу.
Рука Хи Джу заходила ходуном, и бубенцы зазвенели чаще.
— Перед отворённой дверью подношу жертву.
Рот Хи Джу медленно раскрылся.
— Голодный, вот тело, которого ты жаждал. Войди, осмотрись, а приглянется — забирай.
Воздух вдруг осел, липкий и тяжёлый. Будто он разом начал гнить — затхлая вонь подступила к самому горлу.
Ён Хва изо всех сил пыталась освободиться от верёвки.
Надо было скорее отсюда выбираться.
И тут верёвка, стягивавшая запястья, сама собой ослабла. Будто кто-то нарочно её развязал.
К посиневшим от тугой верёвки запястьям на миг будто прикоснулось тепло — и тут же исчезло. Ощущение было смутно знакомым.
Но разбираться в этом было некогда.
Надо бежать отсюда.
Она очень медленно, чтобы Хи Джу не заметила, понемногу отползала в сторону, как вдруг…
Дзынь!
Подсвечник, задетый ногой ползущей по полу Ён Хвы, с грохотом опрокинулся.
Хи Джу резко обернулась. Едва их взгляды встретились, Ён Хва вскочила и рванулась вперёд.
Не к двери, а туда, где была Хи Джу. Она изо всех сил швырнула ей в лицо одну из чаш.
Белые рисинки и крупная соль посыпались Хи Джу в лицо.
— Ах ты!..
Хи Джу в бешенстве вцепилась ей в ногу. Сила оказалась неожиданной, и Ён Хву потянуло назад. Сцепившись, они покатились по полу.
Там, где ещё миг назад совершался обряд, теперь царил разгром.
Но и тогда Хи Джу не отпустила её ногу.
— Куда собралась? Никуда ты не денешься.
Пальцы впились в лодыжку. Глаза Хи Джу налились кровью, дыхание было неестественно частым.
Ён Хва вдохнула — и не смогла толком выдохнуть. В ушах всё ещё гудел звон бубенцов.
И всё же Ён Хва не стала вырываться. Вместо этого она извернулась и зашарила рукой по полу.
— Мин Хи Джу, это ведь ты их позвала.
Нащупав на полу кисть с красной тушью, она сжала её.
— Да, хе-хе. Я позвала.
Хи Джу приподнялась и снова поползла к ней. Рис, налипший на руки и колени, скрёб по полу.
И в тот миг, когда её лицо оказалось совсем близко…
— Тогда ты их и принимай!
Ён Хва одним движением провела кистью с красной тушью по лицу Хи Джу — ото лба через переносицу до самого подбородка.
Хи Джу замерла.
Подействовало?
Рис и соль, которыми смывают скверну и заграждают путь, рассыпались в сторону Хи Джу.
И даже красная тушь, что оберегает от скверны, указывала на Хи Джу.
Будто этот кут устраивали ради Мин Хи Джу.
Не сводя с неё глаз, Ён Хва попятилась.
Как временная мера — лучше не придумаешь. Они попробуют войти в тело Хи Джу, поймут, что оболочка не годится, и быстро вернутся, но время на побег это даст.
Как она и ожидала, Хи Джу на миг замешкалась. Ён Хва тут же развернулась.
Она бросилась к выходу, но сзади вдруг раздался жуткий крик.
— А-а-а-а!
Ён Хва невольно обернулась.
Хи Джу, будто на неё что-то налипло, яростно расчёсывала себя и кричала:
— Нет, нет!
Хи Джу изначально не была сосудом, способным что-то вместить.
Она силой устроила кут, но расплачиваться за то, что, ослеплённая местью, взялась за дело не по силам, пришлось ей самой.
— Нет. Не подходи!
Хи Джу зажала уши и отчаянно замотала головой.
Будто кто-то шептал ей прямо в ухо.
Ён Хва не знала, что видит Хи Джу и чего так боится, но одно было ясно: та была не в себе.
Надо было уходить отсюда немедленно.
Ён Хва решилась и уже поворачивалась, когда…
Хи Джу, молотившая руками и ногами по воздуху, похоже, забыла, что на ней облачение.
Длинные полы волочились по полу. И вот облачение коснулось упавшего подсвечника.
Странно было, что в этой суматохе огонёк на опрокинутом подсвечнике до сих пор не погас.
Будто кто-то так задумал.
Но когда пламя с треском перекинулось на облачение Хи Джу, задаваться такими вопросами было уже некогда.
— А-а-а!
Всё произошло слишком быстро.
Обжёгшись, Хи Джу тут же сорвала с себя облачение и отшвырнула.
Теперь огонь перекинулся и на красную ткань, расстеленную на полу.
Ткань для кута лежала в несколько слоёв. Огонь мгновенно поглотил всё.
— Хи Джу!
Ён Хва окликнула её, но Хи Джу не отозвалась.
Её помрачившимся рассудком, казалось, владело что-то, пугавшее её сильнее огня.
— Хватит! Я же сказала, что виновата!
Хи Джу кричала в пустоту. Кому — было непонятно.
— Мин Хи Джу!
Ён Хва закричала во всё горло. Хи Джу, спасаясь от огня, бросилась в темноту.
В сторону, противоположную Ён Хве, — прочь от выхода.
— Туда нельзя!
Сколько она ни кричала — всё без толку.
Она хотела броситься за Хи Джу, но взметнувшийся огонь мигом разделил их.
Дальше нельзя было ступить ни шагу. Закрывая лицо рукой, Ён Хва отступила.
Издалека доносились звуки — то ли смех, то ли плач обезумевшей Хи Джу.
Она всё что-то бормотала, но теперь слов было совсем не разобрать.
Ён Хва прикрыла нос и рот рукавом. Едкий дым жёг горло.
Надо выбираться отсюда.
Текли слёзы — от дыма или от страха, она не знала.
Ён Хва изо всех сил старалась не потерять сознание.
Нужно было как можно скорее вызвать пожарных.
Она на ощупь двинулась туда, где был выход. Но ноги слабели с каждым шагом.
То ли от нехватки кислорода, то ли оттого, что она наглоталась дыма, по краям поля зрения понемногу сгущалась муть.
Надо выйти…
Головой она это понимала, но тело не слушалось.
Сознание медленно угасало.
Нельзя вот так упасть здесь…
— Чжу Вон…
Перед глазами стоял лишь один человек.
И Ён Хва сомкнула глаза.
