Контент удален!

— Да куда эта сука подевалась?!

Паксу Чон мерил шагами святилище и пнул латунную чашу, стоявшую перед алтарём. Рисинки брызнули во все стороны.

И Мин Хи Джу, и женщина, которую она держала на крючке, бесследно исчезли.

А сколько сил он вложил, чтобы опутать эту одну-единственную женщину.

Беда не приходит одна: вдобавок несколько дней назад поползли слухи, что его синчжом — обман.

«Паксу Чон, ты там как? Говорят, на тебя заявление за мошенничество накатали, шум стоит».

Тот, кто всегда считал его соперником, впервые за долгое время позвонил и, притворяясь, будто беспокоится, всласть потравил ему душу.

— Какое ещё мошенничество.

Синчжом всегда так: угадаешь — ругают, не угадаешь — тоже ругают. Любая шаманка с этим мирится. Зато стоит одному предсказанию попасть в точку — и вчерашние дурные отзывы мигом забываются.

Что там у других — неважно, лишь бы сбывалось то, что предсказал он сам.

Так он до сих пор и вёл своё дело, а теперь оно в одночасье развалилось.

Мало того, ещё и налоговая взбеленилась.

Прислали уведомление: объяснить происхождение наличных, полученных за куты и обереги.

— И без того в последнее время сила уходит, хоть вешайся.

Раньше стоило взглянуть на лицо посетителя — и слова лились сами. А в последнее время всё чаще выдавались дни, когда в голову ничего не приходило.

Поэтому он заранее собирал сведения о клиентах через Хи Джу, а то и нарочно подстраивал несчастья. И всё равно клиентов стало меньше, чем прежде.

Одно утешало: он исправно брался за заказы, от которых другие шаманы шарахались.

Насылал проклятия, желая людям бед, и напускал на них убийственную силу.

За то, что делал работу, к которой не притрагивались трусливые шаманы, паксу Чон брал куда больше, чем за обычное гадание.

— И чего они так боятся?

Боги не так уж усердно вмешивались в людские дела. И не настолько были справедливы, чтобы карать за малое зло.

В этот момент за закрытой дверью постучали.

Не успел паксу Чон разрешить войти, как мужчина открыл дверь и шагнул внутрь.

Паксу Чон поморщился.

— Сейчас не принимаю.

— Вот как?

Голос был незнакомый, мужской. Несмотря на отказ, мужчина уверенно уселся напротив.

— Сказал же, не принимаю…

Вместо ответа на столик перед паксу Чоном шлёпнулся пухлый конверт.

Из приоткрытого края торчали купюры по пятьдесят тысяч вон.

Взгляд паксу Чона мгновенно переменился.

— Хм. Я и забыл, что следующий клиент отменил запись.

Он поспешно сел поудобнее. Пусть сила уже не та, но двадцать лет шаманского ремесла за плечами.

Прочитать пару строк сачжу, добавить что-нибудь пострашнее, посоветовать оберег или кут — и готово.

— Садитесь. Дата рождения и час?

Мужчина молчал. Из-под глубоко надвинутой кепки виднелся только резко очерченный подбородок — похоже, человек непростой.

Изредка попадались такие, кто любил сразу показывать характер.

Строй из себя что хочешь, толку-то.

Паксу Чон скрыл недовольство и взял в руки бубенцы.

— Имя можно и не говорить. Мне достаточно взглянуть на лицо.

Звон бубенцов прокатился по тесному святилищу. Дымок благовоний медленно качнулся, и огоньки свечей едва заметно затрепетали вслед.

Паксу Чон закрыл глаза и собрался начать с привычных слов:

— Поглядим, поглядим. Ну-ка, посмотрим.

Но он ничего не увидел.

Дело было не в том, что сачжу пусто. Со всех сторон накатывала чёрная вода и смывала каждую мысль, что тянулась к этому человеку.

Пальцы паксу Чона застыли.

— А?..

Он снова тряхнул бубенцами.

Звон вышел ещё тише.

— Быть такого не может.

Мужчина, до сих пор молча ждавший, наконец заговорил:

— Что, плохо видно?

Ни тени беспокойства. Наоборот, он смотрел с интересом.

Паксу Чон медленно поднял глаза. Под козырьком мужчина улыбался.

Лицо почему-то казалось знакомым.

— Что такое?

Мужчина чуть скривил губы и медленно снял кепку. В свете люминесцентной лампы показались прямой нос и слегка опущенные уголки глаз.

Губы паксу Чона задрожали.

— На мне всё ещё сидит злой дух?

— Т-ты… Ча Чжу Вон!..

Паксу Чон судорожно вдохнул.

— Как ты здесь…

— Разве ты не для того всё это затеял, чтобы я сам пришёл?

Паксу Чон и правда собирался когда-нибудь встретиться с Чжу Воном, но только после того, как возьмёт всё под свой контроль.

Он хотел запугать его Ён Хвой, на которую насели мелкие духи, потребовать денег на кут и урвать хороший куш. В прошлом председатель Ча выкладывал деньги совсем другого порядка, поэтому паксу Чон трудился на совесть.

Откажись Ча Чжу Вон — он потребовал бы денег хоть у председателя Ча. Не позволит же тот, чтобы женщина, о чьём романе с наследником «Сонвона» трубили повсюду, слыла сумасшедшей.

Взгляд Ча Чжу Вона скользнул по шрамам на руках и лице паксу.

Эти раны когда-то нанёс себе сам паксу Чон, силой вложив нож в руку Чжу Вона.

«Господин председатель, взгляните! Это сделал лютый злой дух!»

Человек, из-за которого Чжу Вона начинало трясти от одного слова «шаман». И вот этот самый человек сейчас сидел перед Ча Чжу Воном и опасливо следил за ним.

Неужели у Мин Хи Джу получилось? Потому он и явился?

Желая его прощупать, паксу Чон вкрадчиво начал:

— Злой дух к тебе прицепился. Да не к тебе одному — к вам обоим. Так?

— Может быть.

Ответ был уклончивым, но ослеплённый деньгами паксу Чон понял его так, как хотелось ему.

Он коварно ухмыльнулся и уже с удовольствием прикидывал, сколько удастся вытрясти, когда…

Чжу Вон неторопливо взял одну из вещей, что стояли рядом. Длинный бронзовый подсвечник.

Чжу Вон медленно поднялся.

— Ты что это делаешь?!

— Ты же сказал, во мне злой дух.

— Н-не подходи.

Чжу Вон надвигался на него тяжело, будто целая гора.

А этот взгляд, полный жажды убийства?

Для паксу Чона Чжу Вон и вправду был злым духом.

С каждым шагом Чжу Вона старые половицы глухо стонали. Чем ближе становился этот тяжёлый звук, тем дальше паксу Чон отступал к алтарю.

— О-отойди!

Пятясь, паксу Чон швырял всё, что попадалось под руку. Латунные чаши и фрукты с грохотом покатились по полу.

Чжу Вон лишь слегка наклонял голову, уворачиваясь. И ни разу не остановился.

— А-а-а!

Паксу Чон чуть ли не ползком выскочил из святилища.

В спешке он зацепился носком за низкий порог. Его бросило вперёд, и он ударился щекой о землю во дворе.

— Ы-ых!

Кожа у глаза лопнула. По виску потекла кровь. Нахлынула жуткая боль, но корчиться было некогда.

Нужно было бежать от Ча Чжу Вона, который, пригнувшись, чтобы не удариться головой о низкую притолоку, выходил следом.

Глядя на паксу Чона, закрывшего лицо руками, Чжу Вон криво усмехнулся.

— Что, в таких делах дух-покровитель не помогает?

— Прочь, злой дух!

Паксу Чон швырнул первое, что попалось под руку, но Чжу Вон тут же без труда это поймал.

На этом последнее отчаянное сопротивление кончилось. Чжу Вон вернул пойманное паксу Чону — всадив ему в солнечное сплетение.

— Кх!..

Похоже, паксу Чон бросил камень: у него перехватило дыхание.

Паксу Чон сложился пополам, изо рта потекла кровь.

— Даже не знаю, благодарить за такое совпадение или сказать, что оно хреновое.

Ча Чжу Вон по натуре не любил на кого-то опираться. Но это не значит, что он не умел доверять людям.

И семье, и тем, кто вставал на его сторону, он протягивал руку, сколько было нужно. Председателю Ча тоже.

Но всё это оборвал паксу Чон.

Это он сделал так, что Чжу Вон никому не мог верить.

— Встретиться вот так снова — тебе не кажется, что это работа твоего хвалёного духа-покровителя?

— П-пощади.

— Я не говорил, что убью.

Бросив эти ледяные слова, Чжу Вон замахнулся подсвечником.

Паксу Чон завопил и закрыл лицо руками.

И тут рука Чжу Вона вдруг замерла. Подсвечник застыл над плечом паксу Чона и чуть подрагивал.

— …

Такого Чжу Вон не испытывал ни разу.

Когда-то он спросил Ён Хву:

«Вы не видите глазами? Тогда откуда вы знаете?»

«Проще всего считать, что это чутьё. Как бывает у людей в опасный момент: кажется, что туда идти нельзя».

«Это я ещё могу понять».

В работе Чжу Вон тоже порой чуял, пойдёт дело или нет.

Конечно, он не собирался теперь верить во всякие предвидения и пророчества. Пусть Ён Хва видит видения и слышит голоса — его отношение от этого не менялось.

Но сейчас, в тот миг, когда он уже собирался вонзить подсвечник в паксу Чона, чутьё вдруг предостерегло его.

Нельзя. Ни убивать его, ни даже трогать.

Это ощущение прочно засело у него в голове.

Раньше, не совладав с вскипевшей яростью, он пренебрёг бы даже этим чутьём.

Грубо говоря, прикончи он здесь человека — никаких проблем бы не было. Уж это Чжу Вон уладить мог.

Чжу Вон какое-то время смотрел на паксу Чона сверху вниз.

— Хреновое ощущение, однако.

Он со звоном отшвырнул подсвечник на галечную дорожку. Привязанная к ручке красная кисть широко мотнулась в воздухе и застряла между камнями.

— Ха… ха-ха.

Паксу Чон засмеялся, дрожа окровавленными губами.

— И ты боишься! Боишься кары духа-покровителя!

Чжу Вон не ответил. Он смотрел за спину паксу Чона. За низкой оградой, в узком переулке, приближалась группа людей.

— Тц. Быстрее, чем я думал.

Похоже, секретарь Чхве как следует задействовал связи.

А судя по тому, как паксу Чон хохотал, словно полоумный, он скоро сам себя погубит.

А если и нет — Чжу Вон в любой момент мог его уничтожить.

— Вырвать по одной руке и ноге тоже было бы неплохо.

Оставив после себя эти ледяные слова, Чжу Вон тихо вышел за ворота.

— Ха, ха-ха. Да как ты смеешь?! Ха-ха!

Сквозь визгливый смех донёсся стук в ворота.

— Есть кто дома? Господин Чон Ын Ги?

Сухой голос повторял одно и то же. Паксу Чон, запоздало опомнившись, хотел было выяснить, в чём дело, но вдруг остолбенел.

— Господин Чон Ын Ги?

Он опрометью бросился в святилище.

— Дух-покровитель, что же это?

Он ничего не чувствовал.

Пропал и холодок, что всегда пробегал по затылку, стоило сесть перед алтарём, и тяжёлая сила, ложившаяся на кончики пальцев, едва он брал бубенцы.

В комнате остались лишь запах сгоревших благовоний, остывший свечной воск и разбитая латунная посуда.

— Нет.

Губы паксу Чона побелели.

— Не может такого быть.

Ответа так и не последовало. Уход духа-покровителя значил не только то, что больше не будет синчжома.

Это значило, что и гнев, который обрушивается на насылающего проклятие, теперь придётся принимать на себя одному.

— Мы входим.

Распахнув ворота, во двор вошли мужчины.

— Дух-покровитель! Дух-покровитель?!

Паксу Чон, даже не помышляя о бегстве, встретил их с воплями.