Вот почему прошлой ночью Ён Хва поехала в отель.
«Раз пришли торговать телом — так и подставляйте тело молча».
Тот мужчина с очень сильной энергией был, похоже, из тех, кто держит однажды данное слово.
Пусть и грубый… и пусть она ему не понравилась.
— Правда? Ты же говорила, что раньше, когда узнавала, все в один голос советовали бросить — мол, всё против тебя.
— Так и было… а теперь говорят, что можно.
«Все иски, что накопились против вас, госпожа Ын Ён Хва, мы уладим».
Так сказал пришедший к ней мужчина средних лет. Он представился управляющим Аном.
Из того, что он подробно, по пунктам объяснял, она толком не поняла и половины, но чутьём знала.
Тем самым чутьём, которое с давних пор ни разу не ошибалось.
С этим договором я смогу решить всё.
В голове Ён Хвы тихо всплыло давнее воспоминание.
«И твоя судьба — до двадцати пяти. В тэуне 1 один раз крупно входит удача на встречу, и человек, которого ты тогда встретишь, по всему выходит, заберёт на себя всё, что ты несёшь, — и карму, и синги 2, — и вместе с этим угаснет».
1 Тэун — в корейской астрологии десятилетний отрезок судьбы; внутри него выделяют «удачу на связи» — период, когда в жизнь входит определяющий человек.
2 Синги — врождённый шаманский дар, способность чувствовать духов.
«А если связь не придёт? Что тогда со мной будет?»
«Тогда на этом и конец. Остаток жизни проживёшь как есть, по своей судьбе».
У Ён Хвы не было выбора. Это была последняя надежда, которая держала её в жизни, зашедшей в тупик.
В этом году как раз двадцать пять…
Если тот час, которого она так ждала, — сейчас…
В итоге Ён Хва подписала договор. С опозданием ей бросился в глаза пункт о неисполнении, но Ён Хва крепко зажмурилась и отвернулась.
— Хозяйка Ын?
Когда она снова открыла глаза, Чон Хо махал перед ней рукой.
— А этому адвокату можно верить? Сколько развелось прохвостов, которые крутят, лишь бы гонорар слупить.
Ён Хва через силу приподняла уголки губ:
— Подождём — узнаем…
Смогут ли они всё уладить.
И правда ли… кончится эта судьба.
К счастью, Чон Хо не заметил, какой натянутой была её улыбка.
* * *
Когда Чжу Вон открыл глаза, его встретила непривычная тишина.
Люкс, которым он часто пользовался, ощущался как-то иначе.
Чжу Вон озирался, ища источник этой непривычности, и взгляд его остановился на солнечном свете, стекавшем из панорамного окна.
Взглянув на часы, он ошалело выдохнул.
Уже столько времени.
Обычно он с трудом засыпал. А если и засыпал, то непременно просыпался два-три раза.
А сегодня до самого рассвета не проснулся ни разу.
Так крепко спал, что даже не заметил, как человек ушёл.
Он посмотрел на пустое место рядом и пробормотал:
— Ушла, значит.
То ли назвать это усердием, то ли профессионализмом, выдержанным до конца.
Женщина исчезла без следа. Даже вода в ванной высохла — видимо, с её ухода прошло немало времени.
В условиях договора был на этот счёт какой-то пункт?
Чжу Вон искал подходящее объяснение и вдруг усмехнулся.
Да какая разница, в чём там дело.
Всё равно их связывал только договор. Так было чище. Сколько бы они ни катались друг по другу за ночь.
Наскоро приняв душ, Чжу Вон сразу поехал домой.
Пальцы на руле были странно лёгкими. И вибрация, которая раздражала его каждый раз в машине, почти не чувствовалась.
— Неплохо.
Чжу Вон объяснил эту перемену просто: выдался один из тех немногих за год дней, когда самочувствие в порядке.
А заодно решил, что и впредь будет почаще останавливаться в этом отеле.
Особняк в Ханнамдоне.
Здесь перемена в самочувствии стала особенно заметна. Головной боли, которая давно должна была начаться, не было.
Чжу Вон вдруг вспомнил прошлую ночь. Мелькнуло «неужели», но он тут же отбросил нелепое подозрение.
Если женщина и повлияла на его состояние, то лишь вызвала ту лёгкость, что приходит после тяжёлой тренировки.
Раз уж в голову лезет всякая ерунда, значит, и правда жить можно.
Ему и самому это казалось нелепым, но настроение было неплохое.
— Хорошо ли спали?
Он наскоро переоделся, вышел из комнаты — и его поприветствовал Ан У Чхоль, секретарь председателя Ча.
— Вы же, управляющий Ан, знаете, что у меня бессонница.
Управляющий Ан, тень председателя Ча, с раннего утра явился прямо к его двери поздороваться — намерения были очевидны.
Ну да, вот это нормально.
Пытаться хоть на минуту насладиться хорошим утром было самонадеянностью.
— Что, председателю интересно, употребил ли исполнительный директор Ча свой хер как следует?
— Я не это имел в виду.
— Управляющий. Давайте опустим лишние разговоры. Время жалко.
Да и характеры у них были не такие, чтобы радоваться натужной вежливости.
Помедлив, управляющий Ан наконец перешёл к сути:
— Я хотел передать вам расписание.
— Расписание.
— Говорят, что впредь примерно на полнолуние по лунному календарю будет выпадать по одному дню, когда входит благая звезда. И что соитие в этот день должно быть между часами Часи и Чхукси 3, иначе энергии как надо не смешаются.
3 Часи и Чхукси — часы по традиционному корейскому счёту времени: с одиннадцати вечера до часу ночи и с часу до трёх ночи.
Полнолуние по лунному календарю, благая звезда, часы Часи и Чхукси.
Всё это были их слова, не более.
Похабное «а ну подними хер» они завернули на редкость возвышенно. Достоверности во всём этом не было никакой, да и любопытства он не испытывал.
Но влияние, которое эти проклятые условия оказывали на него, игнорировать не получалось.
— А завещание?
— Если вы сдержите обещание, завещание останется как есть.
То, как серьёзно он отвечал, будто речь о строгом условии, выглядело ещё смешнее. Чжу Вон скрестил руки и криво переспросил:
— То есть я должен сдавать домашнее задание на проверку?
— Нет.
— Пусть и выжил из ума, но столько здравого смысла, похоже, ещё осталось.
Если председатель Ча чего-то хотел, он шёл напролом, невзирая ни на какие преграды. Такой и использованный презерватив проверить способен.
То, что этот самый председатель Ча ограничился простым уведомлением, было своего рода доверием к Чжу Вону.
Чжу Вон мог перевернуть доску, но обманывать он бы не стал.
— Хотелось бы, чтобы вы хоть немного вникли в намерения председателя.
Гладкий лоб Чжу Вона нервно сморщился.
То есть надо оценить, как он мучается ради единственного внука?
Он чуть не рассмеялся от нелепости, но не мог отрицать и того, что причина всего этого безумия — в нём самом.
Вокруг него не прекращались несчастья, и никто не знал, когда они заберут и саму жизнь Чжу Вона.
Он с трудом разжал крепко стиснутые зубы и процедил:
— Три раза — и всё.
Это было всё, на что он мог пойти ради деда и что сам был способен вынести.
— Хорошо.
Управляющий Ан, будто именно этого и ждал, спокойно принял компромисс.
Оставив управляющего Ана за спиной, Чжу Вон быстрым шагом вышел из особняка.
— Ну чем не пёс.
Пёс, которого какое-то право наследования держит на поводке и дёргает туда-сюда. Даже даты вязки соизволили назначить.
Сколько это ни заворачивай в заботу, толку нет. Будь он родным сыном, никаких таких собачьих условий не было бы.
«Незаконнорождённый „Сонвона“, дублёр Ча Чон Хёна».
У места Чжу Вона был другой хозяин. Хозяин умер, и его просто силой усадили туда, чтобы заполнить пустоту.
Поэтому Чжу Вону приходилось без конца доказывать свою ценность.
И вот такова расплата.
— Вышли, господин директор.
Ожидавший секретарь Чхве поздоровался, но Чжу Вон резко забрался на заднее сиденье.
Машина тронулась и долго ехала, а складка у него между бровей всё не разглаживалась.
— Вы, похоже, не в духе.
— Впервые, что ли?
Он был прав: дни, когда Чжу Вон хорошо себя чувствовал, случались редко, а настроение всегда было скверным.
Секретарю Чхве было его жаль.
— Просто выглядите хуже обычного. Не с госпожой ли До столкнулись?
— Нет.
До Су Чжон. Его приёмная мать и родная мать Ча Чон Хёна, которая спит и видит, как выставить Ча Чжу Вона из группы «Сонвон».
С До Су Чжон он, правда, не виделся, но настроение было таким же скверным, как после встречи с этой женщиной, которая нарочно выворачивает ему нутро.
— Что там у госпожи До, есть движения?
— Пока без изменений.
Чжу Вон пару раз потёр уголок губ.
— Наверняка попробует что-нибудь выгадать на этом договоре.
— Договор — вы про тот хапбан 4?
4 Хапбан — «соединение покоев»: назначенная по благоприятной дате ночь, которую мужчина и женщина должны провести вместе.
— Да.
Секретарь Чхве, ближайшее доверенное лицо Чжу Вона, тоже в общих чертах знал, о чём речь.
Правда, о том, что первая ночь состоялась буквально вчера, он не знал.
— Но ведь это решил сам председатель, разве нет?
— Важно то, что будет дальше.
Подначивала ли До Су Чжон председателя Ча или, наоборот, отговаривала?
Знает ли она, что если Ча Чжу Вон не доведёт договор до конца, наследственная доля уйдёт?
Дотошный управляющий Ан наверняка как следует скроет, кто эта женщина. Так же, как не сообщил Ча Чжу Вону ни единой подробности.
Но беда в том, что в роду Ча все упрямы.
И До Су Чжон, и он сам, все до одного.
— Следи не только за директором Паком, но и за всем советом директоров.
— Да, слушаюсь.
Сейчас, накануне крупного проекта, они наверняка вовсю готовятся, чтобы вцепиться зубами.
Неизвестно, как они разыграют этот хапбан.
Чжу Вон крепко надавил на ноющий лоб. Головная боль началась снова — будто и не было хорошего самочувствия.
— Сегодня после обеда запланировано участие в VIP-мероприятии в отеле «S». Думаю, достаточно будет просто показаться.
Снова роль подставного лица.
Его низкое происхождение и обстоятельства были делом не новым, удивляться нечему.
Бесило Чжу Вона другое. А именно — отель. Хапбан. Собственное тело, которое отозвалось, едва услышав эти несколько слов.
— И правда стал псом.
Внизу уже вздулось и натянулось. Хер, не разобравшись в положении дел, бодро поднял голову — курам на смех.
— Что?
Он оставил недоумение секретаря Чхве без ответа и глубже откинулся на сиденье.
Как бы там ни бесилось разгорячённое тело, оставалось всего два раза.
