1 - 50
Пустой траурный зал. Мальчик в школьной форме — главный и единственный скорбящий — молча сидел на своём месте, хотя проститься не пришёл никто.
Невидящий взгляд блуждал в пустоте.
Горя он уже хлебнул сполна. Всё то время, пока шла борьба с болезнью, оно не покидало его.
Теперь же казалось, что у него отняли всю жизнь.
И не потому, что у него не осталось ни опекуна, ни одного родственника.
Единственной целью Чжу Вона было заработать денег, чтобы «наша» семья жила спокойно. Потеряв семью, он не видел в дальнейшей жизни никакого смысла.
— Ча Чжу Вон, верно?
Перед ним остановился мужчина с проседью в волосах, в аккуратном костюме.
Так Чжу Вон впервые встретил управляющего Ана — правую руку председателя Ча.
В тот день, когда Чжу Вон потерял всё, он получил новую жизнь. В тот же день он впервые узнал, кто его отец.
Это, конечно, не значит, что Чжу Вон покорно всё принял.
— Вы хотите, чтобы я поверил в эту хрень?
Вместо ответа управляющий Ан протянул заключение генетической экспертизы.
Надпись в последней строке так и бросалась в глаза.
«Вероятность отцовства — 99,99 %»
— Мне это неинтересно.
Отец, родная кровь — и это теперь? Ему не было до этого дела.
Но управляющий Ан без колебаний протянул следующий документ.
На этот раз на нём стояло имя его матери.
«Согласие на установление опеки родственником»
Чжу Вон долго смотрел на бумагу. Знакомый почерк всё расплывался перед глазами.
— Это согласие на то, что в связи со смертью вашей родной матери законным опекуном несовершеннолетнего Ча Чжу Вона становится его дед. Таким образом…
Голос управляющего Ана доносился будто издалека.
«Ты, сынок, не волнуйся. Мама всё подготовила».
«Что ты там ещё подготовила? Я сам разберусь, не забивай себе этим голову».
«Потому и подготовила, чтобы ты сам не разбирался. Не нужно тебе одному выбиваться из сил».
О том, что будет после её смерти, он нарочно не спрашивал. И думал, что в лучшем случае она связалась с каким-нибудь приютом.
— До самого конца, надо же…
В горле будто что-то грубо царапнуло.
То-то счета за больницу оказались уже оплачены. И за траурный зал тоже заплатили.
Только теперь Чжу Вон понял, как всё было.
Что всё это было подготовлено давным-давно.
Вплоть до того, что они явятся, едва его мать закроет глаза, — будто только того и ждали.
Новость грянула как гром среди ясного неба, но выбора у Чжу Вона не было.
— Весь в мать.
Таковы были первые слова председателя Ча, когда управляющий Ан привёл к нему Чжу Вона.
Седеющие волосы были безупречно зачёсаны назад, хорошо скроенный костюм подчёркивал расправленные плечи.
Годы глубоко прорезали морщины у его глаз, но взгляд ничуть не притупился. Казалось, даже просто встречаясь с человеком, он тут же назначает ему цену и прикидывает, на что тот сгодится. Этим придирчивым, холодным взглядом председатель Ча и оценивал Чжу Вона.
Чжу Вон про себя подумал, что ему очень повезло.
Что этой херовой крови ему досталось меньше.
С тех пор Чжу Вон жил в особняке так, будто его там и не было.
Никто не признавал Чжу Вона членом семьи, но, по иронии судьбы, жить ему приходилось по составленному ими расписанию.
Школа, репетиторы, спорт, всевозможные занятия каждые выходные. Под тем предлогом, что раз он так долго прожил на стороне, упущенное надо нагонять.
К несчастью или к счастью, Чжу Вону легко давались и учёба, и спорт. Всё новое, что ему подсовывали, он быстро осваивал и показывал результаты лучше ожидаемых.
И расписание стало ещё плотнее. Дни сменяли друг друга с точностью хорошо отлаженного механизма.
Продержаться бы только до совершеннолетия.
Всё равно несовершеннолетнему Чжу Вону идти было особо некуда. А там — поступить в зарубежный университет и исчезнуть.
Чжу Вон терпел заведённый порядок, ожидая только этого.
Так продолжалось, пока однажды…
Чжу Вон закончил занятия чуть раньше обычного и возвращался во флигель, когда перед ним появился парень, волочивший за собой огромный чемодан.
— Так это ты! Мой младший брат!
Ча Чон Хён, едва увидев Чжу Вона, просиял. Радостно, будто давно его ждал, хотя видел впервые.
Он был первым в особняке, кто встретил Ча Чжу Вона с радостью.
Ён Хва, молча слушавшая рассказ, шевельнула губами. Почему-то казалось, что больше спрашивать не стоит.
— А потом вы с братом ладили?
— Нет. Он умер.
Она догадывалась, но услышать это от самого Чжу Вона было ещё больнее.
Лицо Чжу Вона ничуть не изменилось. Только потемневшие глаза казались бездонными, как толща воды, куда не доходят волны.
Он равнодушно продолжил низким голосом:
— Обрушился тоннель. Он ехал ко мне на выпускной.
Да что такого в этом выпускном?
Стоило сказать, что он получает грамоту как лучший выпускник, — и Ча Чон Хён со всех ног помчался к нему.
Так не стало родного наследника «Сонвона», которого растили, оберегая как зеницу ока.
Из-за Ча Чжу Вона.
Из-за врождённых дурных звёзд Ча Чжу Вона.
Всё вытащили на свет: и прислугу, уволившуюся из особняка по болезни, и управляющего Ана, который после аварии надолго слёг, и прочие большие и малые несчастья, что задевали Чжу Вона.
Не стала исключением и его мать.
И её болезнь в итоге тоже записали на счёт Ча Чжу Вона.
«Не твоё ли проклятое сачжу сгубило даже твою мать?»
«Мама! Что ты такое говоришь? При чём тут Чжу Вон?!»
Ча Чон Хён до конца в это не верил. Ни в то, что Чжу Вон приносит несчастья, ни в то, что его судьба губит людей.
Но в конце концов эти дурные звёзды поглотили и его — единственного, кто был на стороне Чжу Вона.
— Для хёна «Сонвон», может, и был почётным трофеем, а для меня это просто тяжкая ноша.
Никто этого не хотел, и сам Чжу Вон тоже, но заменить Ча Чон Хёна всё равно пришлось ему.
В этом и заключалась ценность Ча Чжу Вона.
Не был исключением и «Сонвон».
— Но ведь вы его любите. Группу «Сонвон».
— …
На одном чувстве долга и ответственности те дни было не выдержать. Если бы он и вправду ненавидел «Сонвон», то не зашёл бы так далеко.
Бывало, он стискивал зубы из упрямого желания во что бы то ни стало его заполучить; бывало, весь превращался в злобу, решив, что, едва получит «Сонвон», разрушит его своими руками.
И вот, после всего этого, «Сонвон» был на расстоянии вытянутой руки.
— Люблю? Кто знает. Может, я так вжился в роль Ча Чон Хёна, что хочу в это верить.
Ведь без такой веры пустоты не вынести.
— Не всякое дело начинают потому, что любят.
Голос Ён Хвы стал мягким и тихим.
— Я ведь тоже раньше на цветы даже не смотрела. Ни форзиции, ни сакуры — ничего не замечала, в какой бы сезон они ни цвели.
В те тяжёлые дни не было сил даже взглянуть на цветок у дороги. Красоту ведь чувствуешь, только когда есть на это душевные силы.
Так было и тогда, когда Хе Сон впервые привела её в магазин. Яркие цветы были для неё просто растениями другого цвета.
— Я начала работать, потому что хотела помочь наставнице, которая приютила меня, когда мне некуда было идти. А потом, насмотревшись, стала различать цветы — один от другого.
— …
— А потом научилась собирать вполне красивые букеты.
Ён Хва тихонько сплела пальцы.
Примерно тогда же её осунувшееся лицо начало оживать.
— Только много позже я поняла, что люблю это дело больше, чем думала.
— …
— И вы, Чжу Вон, наверняка чувствуете уже не то, что поначалу.
Таким Чжу Вон виделся ей на семинаре.
Хотя сам он, похоже, этого пока не признавал.
— А если мне всё равно не нравится?
На этот вопрос, больше похожий на капризную жалобу, Ён Хва слабо улыбнулась.
— Если очень не нравится — не делайте.
— Как безответственно.
Послышался короткий смешок. Ничего не решилось, но на душе у него, кажется, стало гораздо легче.
Благодаря этому Чжу Вон смог чуть снисходительнее взглянуть на надрывающийся телефон.
— Вот видите, даже на свидание спокойно не сходишь.
Он показал Ён Хве телефон.
Звонок секретаря Чхве означал, что откладывать больше нельзя. Нужно было срочно лететь за границу.
Даже эта отсрочка стала возможна только благодаря любезности Маргарет.
— Пора возвращаться.
— Спасибо…
Чжу Вон почти силой оставил её у себя, ссылаясь на договор, но Ён Хва знала: всё это лишь предлог, чтобы её удержать.
— Если бы не вы, Чжу Вон, я бы не увидела такого красивого моря.
Ночное море, поглотившее всю темноту, ничуть не пугало. Эта тишина, в которой приглушился даже шум волн, была, наоборот, прекрасна.
— Приятно слышать.
Глаза Чжу Вона мягко сощурились.
— А ещё что-нибудь?
Низкий голос поплыл между ветром и волнами.
Даже в темноте он смотрел точно на неё. Они стояли близко, и их взгляды встретились.
— Я люблю вас…
— !..
По лицу Чжу Вона, до сих пор невозмутимому, разлилось изумление.
Ён Хва не отвела взгляда. Сердце колотилось, но на этот раз отступать не хотелось.
— Я люблю вас, Ча Чжу Вон. Очень.
