Контент удален!

Рука Чжу Вона вдруг скользнула ей под одежду. Одновременно он крепко перехватил талию Ён Хвы, инстинктивно попытавшейся отстраниться.

— Ху-у.

От мягкой плоти, послушно легшей в ладонь, Ча Чжу Вон низко выдохнул.

Он долго терпел, сдерживая брань, но, не выдержав, поспешно задрал на ней одежду.

И то, что при виде белья, красиво облегавшего высокую грудь, у него чуть не помутилось в глазах, он тоже стерпел.

Потому что сегодня он решил идти медленно.

Чтобы отчётливо впечатать это в память кое-кому, кто говорит, будто не помнит первой ночи.

Правда, сколько продержится это ничтожное решение, было неизвестно.

— Не только шея, тут, наверное, тоже неплохо.

Всё равно ведь бесполезно.

Чжу Вон размял налитую грудь.

— Ай, ах.

Странное дело. Всего лишь трогают плоть — отчего же так жарко?

От тягуче поднимающегося жара в голове мутилось.

Добравшись до груди, он сдвинул чашечки бюстгальтера в стороны.

Он полностью обхватил высокую грудь. Сосок, выступивший между пальцами, налился, как спелая вишня.

От липко приставшего взгляда у Ён Хвы горело в груди.

Может, тело помнило прежние грубые прикосновения. Грудь почему-то зудела.

— Хватит…

— И это тоже хватит? — тихо спросил Чжу Вон с затаённой усмешкой.

— Пока не скажете честно, я не пойму.

— …

Ён Хва не решалась на него посмотреть и пробормотала совсем тихо:

— Ртом… сделайте, пожа… А-ах!

Она не успела договорить, как Чжу Вон, широко раскрыв рот, прикусил её грудь. Рот его наполнился душистым запахом.

Каждый раз, когда он втягивал мягкую плоть, с губ Ён Хвы срывался томный стон.

От ощущения, растекавшегося по всему телу, пальцы ног сами собой поджимались.

— Ах… а-ах!

Его прямой нос утонул у неё в ложбинке.

Чмок. Чпок.

Чжу Вон то старательно облизывал грудь Ён Хвы, будто пробуя сладкий плод, то снова втягивал вместе с воздухом блестящую от слюны вершинку.

Это было как переходить из холодной ванны в горячую.

Ён Хва сильнее сжала в пальцах его волосы.

— Хотите, чтобы я так и сосал дальше?

— А, ах…

Чжу Вон сжал её грудь к середине, будто выжимая.

От неуправляемого инстинкта и движения, и слова становились всё грубее.

— На это можете не отвечать.

Всё равно ведь так и будет.

Он тут же снова втянул утонувший сосок. Кончик его языка обвился вокруг небольшого торчащего бугорка.

Чжу Вон напряг кончик языка и придавил затвердевший сосок.

— А-ах, а!

Жестокая ласка дарила такое же острое ощущение.

Ён Хва совершенно не понимала, где именно и как сосут и трогают её грудь.

Она лишь беспомощно принимала наслаждение от груди, которую он упорно мучил.

— А потом что мне сделать?

— М… это…

— И здесь скажете, что всё подойдёт?

Такой разговор был Ён Хве непривычен. Она не умела выразить даже, что ей нравится, а что нет, — куда уж просить прикоснуться в определённом месте.

— Тогда, может, всю ночь буду трогать только грудь?

— М-м… это…

Это были не пустые слова. Он и правда мог целый день мять эту мягкую упругую плоть.

А ещё уткнуться в неё, как пёс, и сосать.

В конце концов Чжу Вон первым протянул мямлящей Ён Хве руку.

Ночь была длинной — можно и постепенно всему научить.

— Садитесь сверху.

Ён Хва помедлила и медленно опустилась ему на бёдра.

Соскользнувшие волосы легко коснулись плеча Чжу Вона.

Их взгляды сцепились.

Она явно смотрела на него сверху вниз, но не чувствовала ни малейшего превосходства.

На лице Чжу Вона, лениво откинувшегося на спинку дивана и смотревшего на неё снизу, была расслабленная улыбка.

Глаза странно поблёскивали — будто он разглядывал добычу, попавшуюся ему в руки.

Большая рука, ласкавшая грудь Ён Хвы, скользнула по животу всё ниже.

Не обращая внимания на тонкое бельё, она пробиралась всё глубже.

— Ха-а…

Уже совсем мокрое лоно легло ему на пальцы. Он нарочно широко повёл пальцами, размазывая липкую влагу.

— Ах, только не так. А-ах!

Каждый раз, когда он касался крошечного бугорка, голова Ён Хвы запрокидывалась. Даже от грубых круговых движений её выгибало.

От наслаждения, бившего в голову, тело обмякало, и она не знала, куда себя деть.

— Ну как? Хорошо?

— А… ах.

— Я ведь сказал: пока не скажете, я не пойму.

От низкого, почти мрачного звучания Ён Хва прикусила нижнюю губу. Она едва успевала принимать накатывающее наслаждение, и рассудок то обрывался, то возвращался.

— Только тогда я продолжу.

Низкий, медленный голос проникал под самую кожу.

— Хорошо, ах. А… хорошо!

Едва прозвучал короткий ответ, Чжу Вон усмехнулся.

Этот звук, будто выпускаемый воздух, показался ей особенно порочным.

— По вам видно.

Чжу Вон собрал соскользнувшие волосы на одну сторону и перекинул за плечо. Открылась линия шеи, до того скрытая волосами, и Чжу Вон наклонился.

— А-ах!

На белой гладкой коже проступил бледный красный след.

Взгляд Чжу Вона становился всё темнее. Он будто медленно смаковал оставленную им отметину.

Сегодня Чжу Вон решил идти медленно.

Именно поэтому он и вставил перед хапбаном свидание.

Пусть смешивать тела приходилось в назначенный день, как скотине на случке, но по крайней мере то, что будет до этого, он мог выбрать сам.

Почему он выбрал такой хлопотный способ, он и сам не понимал.

Неплохо.

И всё же, глядя, как Ён Хва с раскрасневшимися щеками часто и прерывисто дышит над ним, он думал, что выбор был превосходным.

Она была налитой, как цветок, который выдержал позднюю весну и всё-таки распустился.

— Понимаете, где я сейчас трогаю?

— Ах… да, да.

Ён Хва крепко держалась за его плечи и слабо кивала.

Чжу Вону нравилось, как она смущается от одного его слова и как отзывается на всё, не успевая ничего скрыть.

Благодаря этому он отчётливо читал, как едва заметно меняются её реакции от малейшего движения руки.

— И что здесь у вас затвердело, тоже знаете?

Когда он тёр заострившийся бугорок, она крепко зажмуривалась и вздрагивала; когда трогал грудь, разгорячённые стоны становились громче.

Если сильно щипал или дразнил сосок, она плотно сводила ноги и закусывала губу.

В целом, чем сильнее было ощущение, тем больше она сжималась.

Сильное, значит.

Чжу Вон тихо это пробормотал, и рука его вдруг протиснулась ей между ног.

Палец прошёл сквозь скользкую влагу и разом вошёл внутрь.

— А-ах!

Она не успела даже осознать внезапно вторгшееся инородное тело. Нежная плоть, будто только этого и ждала, поглотила его палец.

Рука Чжу Вона резко достала до самой глубины.

— А-ах, а!

Это была её точка, которую он нашёл бы и с закрытыми глазами.

С губ Ён Хвы сорвался густой стон, поясница выгнулась. А в придачу сжавшиеся стенки закусили его палец.

— Значит, здесь тоже сжимается.

— М… ха-а…

— И здесь тоже дрожит.

Как и мелко дрожавшие бёдра, тесное отверстие, закусив его палец, тряслось.

Его палец, будто поглаживая, прошёлся изнутри. Складчатые стенки шевельнулись и обхватили его.

— Ах, ах.

Он несколько раз повернул палец, и Ён Хва не могла дышать от жара, поднявшегося до самой макушки.

Особенно когда он сосредоточенно надавливал на одно место — тягучее наслаждение накатывало разом.

Она знала, что это за ощущение.

Её и удивляло, и смущало то, что можно дойти до предела от одного медленного движения пальцев.

Ён Хва крепко закусила губу и вместе со стыдом проглотила даже стон. И тут движения Чжу Вона внезапно прекратились.

— ?..

Ён Хва открыла крепко зажмуренные глаза. Мутные от жара зрачки посмотрели на Чжу Вона.

— Я ведь сказал: пока не скажете, что хорошо, я не пойму.

— А…

Он спросил снова, будто требуя подтверждения:

— Так как надо?

— Надо… сказать, что хорошо.

Стыда было меньше, чем досады и пустоты от того, что всё оборвалось у самой грани.

— И как мне сделать, чтобы было хорошо?

— Внутрь ввести пальцы…

— Куда внутрь?

— В отверстие… ввести пальцы… А-ах!

Заново вошедший палец на миг оборвал её слова. Но дальше он не двигался.

В итоге Ён Хве пришлось произнести это вслух:

— Пальцами… подвигайте, пожалуйста…

— Как?

— Толк… ните. До самой глубины… А-ах!

Без предупреждения кончик его пальца точно надавил на выпуклую часть внутри.

— А-а… да. М-м, вот там!

Следя за её реакцией, он понемногу ускорял движения руки.

Когда на его предплечье вздулись жилы, снизу хлынула влага.

Смазка, стекавшая и по ладони, и по предплечью, промочила и тело Ён Хвы, и одежду Чжу Вона.